Синдром самозванца

Солнце, грозящееся вот-вот зайти за горизонт, делало небо невероятро прекрасным. Розовые и оранжевые оттенки столь красиво переливались, что Эма невольно засмотрелась. Закаты в Мондштаде отличались от тех, которые видны в Снежной или Инадзуме, но были не менее прекрасны. Уникальны по-своему, если быть точнее. Вот к Эме безбоязненно подлетает маленькая анемо-бабочка, и девушка смотрит на закат сквозь её полупрозрачные крылья, ещё больше очаровываясь этим вечером. Крылья элементальных бабочек Мондштада позволяли почти без искажения наблюдать за окружающей средой. А в Инадзуме те имели электро элемент, что, конечно, подходило среде этого региона, но не позволяло так же наблюдать за небом. Сано продолжает следить за сменой красок до самого конца, пока солнце окончательно не село. Хотя она иногда сомневалась в реальности их солнца и неба, слишком уж много книг про Селестию было найдено ей, как и баек от стариков в регионах, в которых девушка побывала. Эма касается пальчиком бабочки, слегка добавляя энергии анемо, чтобы передать свои намерения. Элементаль, отлично поняв такой способ общения, элегантно взмахивает крыльями и улетает в другую сторону. Сано, чуть погодя, начинает спускаться с символа героев Мондштада. Это дерево было действительно прекрасным и величественным, отчего очаровывало многих, и Эма не стала исключением. «И всё-таки хотелось бы, чтобы они это тоже увидели»

***

С момента наблюдения невероятного заката в Мондштаде прошло недели две. За это время Эма успела добраться до Ли Юэ и сесть на корабль до Инадзумы. Раз уж указ Сакоку отменили и открыли границы страны Вечности, можно было вернуться легально. Сано, не имея особого занятия, которое помогло бы ей отвлечься, наблюдала за волнами. Они были не штормовыми, немножко игривыми и завораживающими. Это навевало воспоминания о детстве. Когда Эма и её братья были вместе. Увы, чем ближе она была к прежнему дому, тем больше её одолевали воспоминания. Одним днём, как обычно напряжённым из-за Охоты на глаза бога, отец и дед были очень задумчивы, что заметили все четверо детей. Они знали, что у отца был глаз бога, кажется, гидро. Но он же не афишировал это ни перед кем, кроме семьи? Верно? Эма, как самая младшая и незаметная знала, что её с Изаной и Майки с Шиничиро мамы были убиты за сопротивление солдатам Сёгуната, когда те пришли изымать их глаза бога. Это было показательной казнью, чтобы другие и не думали сопротивляться. Лишь маленькая девочка проскользнула вслед за дедом, который наблюдал за всей показухой и не сразу заметил, что ребёнок тоже увидел весь ужас того дня. Эти две прекрасные женщины были родом из Снежной, где однажды побывал отец семейства Сано и познакомился с ними. И как и все остальные жители страны крио Архонта, они обладали непокорными характерами. Что в итоге их и погубило. А дальше память была смутной. Сначала к обедавшей семье вломились солдаты Сёгуната, повязали деда, в то время как отец наставил детей бежать через другие выходы из дома. Дальше от чудовищных людей Архонта Инадзумы. В Изану, оттолкнувшего Майки в сторону Шиничиро, попало кинутое кем-то копьё, не оставив и шанса на выживание. Дальше Манджиро и Эма бежали вслед за старшим уже в слезах, но как только тот довёл их до секретного отхода, то развернулся и побежал обратно к дому. Майки, уже почти не соображающий ничего, потянул сестру за собой, чтобы не потерять ещё и её. Девушка, щурясь от солнца, внезапно отразившегося от волн прямо в её глазах, очень надеялась на то, что хотя бы он ещё жив. Ведь в тот день они разделились, попав в толпу у пристани. А потом, каким-то образом, девочка зайцем доехала до Ли Юэ, оттуда добравшись с какой-то доброй травницей до Мондштада. Это было так давно. Но, сколько бы времени не прошло, всё ещё отдавалось болью в груди. Эма ехала навестить могилы семьи, надеясь на то, что их кто-то поставил. Что хоть кто-то похоронил её родственников, раз уж она была так далеко. Тяжёлый вздох срывается с губ. Это обещало стать ещё одним тяжёлым испытанием для неё, но... Анемо глаз бога сверкнул у неё на поясе. Эма свободна по-своему, но всё ещё стремится к той, заветной свободе, которая позволила бы ей жить тихо-мирно в окружении любимой семьи. Это было её давним несбыточным желанием.

***

Море, столь долго радовавшее хорошей погодой, продолжало быть размеренно волнующимся. Спустя годы шторма вокруг Инадзумы это было сродни чуду. Люди на палубе со скуки разговаривали на заезженные темы, предпочитая держаться группками. Ведь уже через несколько часов они должны были прибыть к острову Рито, что означало бы начало знакомства с Инадзумой. А для кого-то это было узнавание старых мест с новой точки зрения. Эма до побеления кожи сжимает ограду. Для неё приезд был вторым вариантом. Когда-то ей повезло наткнуться на нелегальный корабль и уплыть из Инадзумы в таком же порядке. Но как бы не хотелось, перестать беспокоиться о судьбе Майки она не могла. Судьба всех из её семьи была Эме понятна, только лишь на Манджиро была надежда. Надежда, что тот жив и живёт в достатке. Поэтому, сходя с корабля на пристань острова для туристов, Сано сглатывает и внутренне молится, решая чуть позже отыскать святилище для полноценной молитвы. Эма делает шаги по острову Рито, доходя до границы, и уходит за его пределы, держа курс к родной деревеньке на острове Наруками. У неё нет шанса избежать этого, ведь решение было принято окончательно тогда, когда она села на борт. Эма сможет. Выдержит. И отпустит наконец прошлое.

***

Трава, так органично переплетавшаяся с какими-то цветами, названия которых Эма не помнила, приносила приятные ощущения от прогулки босиком. Дойдя до деревни Конда, она здоровается с некоторыми знакомыми. Те узнают её не без труда, но с каким-то облегчением отвечают на приветствие. Дети, выглядывавшие из разных мест, с интересом изучали девушку. Когда Сано доходит до своего прежнего дома, солнце уже успело зайти за горизонт. Дом семьи Сано был достаточно большим, ведь там имелось и додзё, и находился чуть поодаль от окраины главного города Инадзумы. С небольшой надеждой Эма подходит ко входу: в доме горел свет. Вот она делает три стука, и открывает ей... Старик Миядзоно. Друг её деда. Вот они разговариваются, Эму пропускают в дом, ведут на кухню и дают чай с перекусом. Затихарившееся чувство тревоги стоически игнорируется. Мужчина, так долго державший в себе все события, рассказывает всё Сано. Как после смерти деда, отца и Шиничиро с Изаной взял под свою опеку додзё, продолжая обучать детей в нём тому же, чему учил всех Мансаку. Как похоронил этих же четверых под деревом неподалёку, где были захоронены и погибшие матери семейства. И... Эму выводят во двор додзё, направляя к тому самому дереву с могилками её семьи. Оставляют одну, потому что она попросила. Девушка садится на колени перед семью могилами, тщетно пытаясь развидеть одну из них. — Ну почему же моё желание не могло быть исполнено, – хрипло выдыхает Эма, теряя те надежду и блеск в глазах. На надгробной плите Манджиро Сано красовалась дата полутора годовой давности. Анемо глаз бога постоянно мигал, имея связь со своим владельцем. Желание было столь несбыточным, что Эме стоило сразу быть готовой к худшему. Потому что сейчас, смотря на несколько плит перед глазами, она не видела смысла продолжать свои приключения. Ей некуда было возвращаться с самого начала.