Синдром самозванца

В Мондштаде, столь свободном сейчас, когда-то не было даже банального солнечного света. Сквозь барьеры ветреных бурь он не мог проникнуть, отчего во владениях архонта бурь, Декарабиана, была полутьма в дневное время и полная темень ночью. Семье Шиба, столь несчастной в своём существовании не в то время, было тяжело. Тогда было тяжело многим людям, даже если их архонт давал мнимую защиту. Но данная семья была в некотором разладе, что создавало большую сложность в выживании в этом дрянном месте. Тайджу не умел выражать любовь к брату и сестре обычным путём. Лишь насилием. Юзуха ненавидела это в старшем брате, несмотря на всю свою любовь к нему, защищавшему их от остальных в Мондштаде. И стребовала с Тайджу, чтобы тот не смел полнимать руку на младшего, лишь на неё. Мондштад того времени не был милым местом, а семья Шиба — идеальной. Но Юзуха сильная, она сможет вынести это и прожить достойную жизнь.

***

День был воистину странным, с самого утра. Солнце снаружи пробивалось сильнее, внутри барьера бродили сильные ветра, а тот милый мальчишка-бард, Венти, собирал армию повстанцев. Юного барда сопровождал маленький элементаль, которого Венти называл ласковым голосом «Барбатос» — девушка сама слышала, проходя неподалёку. И её удивляло то, что они могли разговаривать. В то время, как Юзуха улавливала еле слышимый писк элементаля, то Венти вполне себе понимал того и отвечал, поддерживая разговор. Но Юзуха не собиралась зацикливаться на этом, нет. Её больше волновала безопасность семьи во время восстания. Так что она надёжно спрятала Хаккая, вместе со многими другими, которые не участвовали в перевороте. И не зря. Потому что многие полегли, и даже её чуть не задело по жизненно важным органам. Вот Юзуха встречается на поле боя вместе с Тайджу. И видит, как на него готовятся сбросить град стрел, потому что брат был ну уж очень силён, оказывая огромную поддержку восстанию. «Если повалить его на землю и закрыть собой, то он останется жив!..» Вот что собиралась сделать девушка. Но не смогла — брат предугадал её действия, а потому, как только она достигла его, дёрнул за руку, уронив перед собой, и встал живым щитом. Он закрыл её.

***

Происходящее вокруг будто бы замедлилось, точно оглушило Юзуху. Она долго осмысляла то, что только что произошло. Тайджу закрыл её от стрел, сейчас лежа бездыханным трупом рядом. Она, не думая, собиралась сделать так же, но её опередили. Стрелков уже побили, восстание давно закончилось, мальчишка-бард был также мёртв, как многие другие повстанцы... И её брат, Тайджу. Как бы Юзуха не отрицала всё, как бы ненавидела побои старшего брата – она дорожила им, своей семьёй. Отношения между ними были хуже некуда, но они умудрялись любить друг друга. Юзуха плакала. Сначала беззвучно, еле дыша. Когда пришёл Хаккай, вышедший из укрытия по окончанию восстания, как и все остальные, и пытающийся растормошить сестру, то разрыдалась в голос. Для них и всего Мондштада начиналась новая эра свободы, но получена она была слишком большой ценой. Раны души не заживали до самых смертей от старости, не лечились никаким временем и любовью. Это то, что все собирались хранить в себе, чтобы не забыть о жертвах. О прошлом. О нём никто не собирался забывать, делая это уроком для будущих поколений.