Неловкие моменты, сексуальные вампиры и первый поцелуй на Хэллоуин

      Поднимаясь по скрипучей лестнице, Джон аккуратно подвешивает к потолку бумажную летучую мышь и, чтобы проверить, достаточно ли хорошо её закрепил, лёгким движением раскачивает тонкую нить. Результат его полностью устраивает, и он бросает взгляд на Шерлока, который, до локтей закатав рукава рубашки, роется в картонной коробке. Его фиолетовая рубашка узкая до неприличия, ткань обтягивает подтянутую грудь настолько, что каждый изгиб мышц подчёркивается десятикратно.       Кажется, Джон просто не в силах отвести взгляда. Словно загипнотизированный, он смотрит на натянутую ткань рубашки, на обнажённые руки Шерлока, на его великолепные кудри и тонкую шею. Подобные моменты происходят достаточно часто, и Джон не способен сопротивляться собственным желаниям. Однако он не уверен, чувствует ли Шерлок в ответ что-то подобное, а потому, снедаемый внутренними противоречиями, не решается сделать первый шаг.       Жажда слишком велика, а необходимость сохранять всё в тайне её только усиливает. Джон не представляет, как справляться с настолько сильным притяжением, но хотя бы тело находит выход накапливающемуся возбуждению: всё чаще Джон просыпается с выраженной эрекцией и безумными фантазиями о бледной коже, голубых, словно предгрозовое небо, глазах, длинных тонких пальцах и идеальных губах, обхватывающих его…       Усилием воли Джон прерывает поток неприличных мыслей и наконец-то отводит глаза от Шерлока. Он расправляет крылья летучей мыши, неловко прочищает горло и старательно пытается подумать о чём-нибудь другом.       — Если честно, я был уверен, что ты будешь жаловаться гораздо дольше, — полушутливо признаётся он. — Кажется, в тайне ты даже наслаждаешься происходящим.       Шерлок смеётся и вытаскивает из коробки связку Хэллоуинских украшений.       — Ты заманил меня сюда обманом.       — Я тебя не обманывал, — возражает Джон, подвешивая ещё одну летучую мышь.       — О, правда? Позволь мне зачитать твоё сообщение, — резким движением руки Шерлок достаёт из кармана телефон и несколько раз проводит пальцем по экрану, чтобы открыть сообщение. — «Мы с Молли в Бартсе, приезжай как можно быстрее. Срочно нужна твоя помощь».       — Что ж, твоя помощь действительно нужна, нам необходимо успеть подготовить всё вовремя.       — Но я надеялся на тройное отравление, — бормочет Шерлок, засовывая телефон в карман висящего на спинке стула пиджака. — Уж точно не на развешивание украшений для убогой офисной вечеринки.       — О, выглядит просто прекрасно, — восторженно вскрикивает Молли, проходя мимо них с полным подносом кексов. Она счастливо улыбается Джону, а затем, чуть менее уверенно, — Шерлоку. — Спасибо, что согласились помочь. Понимаю, что всё приходится делать в последний момент, но я подумала, что будет здорово устроить небольшую вечеринку для тех, кому придётся работать в ночную смену в Хэллоуин.       — Уверен, администрация больницы будет рада узнать, что в морге подают еду и алкоголь.       — Оу, это… — Молли явно смущается от подобного замечания. — Это всего для нескольких человек из персонала…       — Всё в порядке, — доверительно обещает Джон, бросая на Шерлока суровый взгляд. — Это даже полезно для поддержания командного духа в коллективе. К тому же вряд ли кто-нибудь из местных пациентов выскажет своё недовольство, не так ли?       Молли вновь расплывается в улыбке и спешит расставить на столе оставшиеся закуски.       — Не будь мудаком, — предупреждает Джон настолько тихо, чтобы услышал только Шерлок, после чего передвигает лестницу и расправляет мерцающую оранжевыми лампочками гирлянду.       — Я просто указываю на вопиющее пренебрежение правилами больницы.       — И это говорит человек, который хранит в домашнем холодильнике части человеческих тел. Напомни, кстати, как они там появляются? — Джон поднимается на несколько ступенек, и в его голосе отчётливо слышится издёвка.       Шерлок самодовольно ухмыляется, протягивая Джону вторую такую же гирлянду. Он поднимает руку, только сейчас осознавая, что взглядом едва ли не упирается Джону в промежность. Джон закрепляет гирлянду под таким углом, что джинсовая ткань натягивается, плотно облегая его бёдра, и Шерлок не может не заметить впечатляющую выпуклость под ширинкой брюк. Шерлок правда старается не смотреть, но он будто не в силах отвести взгляда, в голове то и дело всплывает словосочетание «хорошо одарённый».       Уже далеко не в первый раз он оценивает Джона подобным образом. Он составил целую карту его тела, бережно храня в памяти каждую деталь — от мочек ушей до кончиков пальцев ног. Он каталогизировал руки Джона, его аккуратные ушные раковины, длинные ресницы и спортивные бёдра, и да, ту интимную часть, что сейчас находится всего в нескольких сантиметрах от его лица.       Автоматически, без участия рациональной составляющей своего разума, Шерлок вычисляет информацию о члене Джона — его тяжесть, длину, обхват — и практически на физическом уровне ощущает его пульсирующий жар в своей ладони… Шерлока и самого порой шокирует реакция организма на присутствие рядом Джона.       До того дня, как Джон, тяжело опираясь на трость, зашёл в лабораторию, Шерлок был вполне счастлив, проживая жизнь без романтических и сексуальных связей (особенно таких грязных и нереалистичных). Джон определённо точно вызывал в нём химическую реакцию, кипящую смесь желания и нужды, сложный, опьяняющий коктейль отвратительной похоти и чистой и нежной привязанности. К несчастью, у Джона никогда не возникнет похожих мыслей в отношении него самого.       В конце концов Шерлок находит в себе силы, чтобы отвести взгляд, его щёки горят огнём, он отчаянно пытается придумать, как вернуться на безопасную территорию.       — Я… Я полагаю, что морг, учитывая тематику вечера, — идеальное место для проведения вечеринки.       — Ты правда не можешь представить себе более жуткого места?       — Я думаю, что здесь тихо и спокойно.       — Ага, мертвецы, как правило, ведут себя довольно тихо.       — А ещё они гораздо интереснее большинства живых.       Джон фыркает и спускается вниз по лестнице.       — Значит, ты не останешься выпить?       — Боже, нет. Ненавижу столпотворения, — последнее слово Шерлок выделяет с особенным отвращением.       — Не знаю… — с сомнением продолжает Джон, доставая из коробки отрубленную пластиковую руку. — Должно быть весело.       Шерлок в ответ только скептически поднимает бровь.       — Разве ты что-то планировал на сегодняшний вечер? — спрашивает Джон, просовывая руку между стоящими на полке бутылками химикатов. — Остаться дома и читать книги?       — Возможно.       — В Хэллоуин? — Джон бросает на него полный сомнения взгляд и качает головой. — Боже мой, ты превращаешься в Майкрофта.       Явно оскорблённый этим сравнением, Шерлок раздражённо выдыхает, и Джон решает смягчиться.       — Ладно, извини, это было незаслуженно. Просто я подумал, что среди всех праздников Хэллоуин нравится тебе больше всего.       — Это ещё почему?       — Оу, даже не знаю… Он мрачный, жуткий, таинственный… Немного драматичный.       — И тебе кажется, что я нахожу это привлекательным?       На этот раз уже Джон поднимает брови в знак удивления.       — Разве не ты всё время ходишь в своём длинном пальто с поднятым воротником и острыми скулами, словно… — Джон поднимает руку, будто подыскивая нужное слово. — Словно какой-нибудь сексуальный вампир.       Стоит этому сравнению слететь с губ, как щёки Джона покрываются неконтролируемым румянцем, и он спешно делает вид, будто поправляет какие-то инструменты для вскрытия, оставленные Молли на столе.       Шерлок непонимающе моргает, продолжая смотреть на Джона, а затем в замешательстве морщит нос.       — Просто забудь, что я это сказал, — хрипло произносит Джон. — Дурацкое сравнение. Я посмотрю, не нужна ли Молли помощь.       «Вот дерьмо, чёрт, чёрт, чёрт, — шипит Джон про себя, буквально сбегая от Шерлока. — Зачем я это сказал? Боже».       Шерлок смотрит вслед уходящему Джону, разумом в это время всё ещё пытаясь осмыслить его комментарий. «Сексуальный вампир? Это комплимент или сарказм? Вампиры вообще считаются привлекательными, или это какой-то оксюморон?»       Именно в такие моменты Шерлок ругает самого себя за то, что не уделяет должного внимания массовой культуре и не смотрит посредственные голливудские фильмы. Снова и снова он возвращается к этой фразе, не понимая, почему Джон выбрал именно такое сравнение. Возможно ли, что Джон считает его сексуальным?       Шерлок впадает в панику при одной только мысли об этом. Он никогда всерьёз не задумывался о том, что Джон может ответить ему взаимностью. Что ему следует делать? Попробовать пофлиртовать с Джоном, чтобы показать собственное влечение? О боже…       Может, стоит просто проигнорировать его слова и отправиться домой? Джон разговаривает с Молли, поэтому у Шерлока есть возможность выйти незамеченным, чтобы избежать лишней неловкости. Он бросает взгляд на входную дверь, затем на расставленные на столе закуски. Ему не помешало бы перекусить…       Он подходит к столу и рассматривает выставленные там тарелки: кексы, чипсы, зефир в виде приведений, шоколад в форме человеческих глаз, ещё какие-то сладости и снеки. Он незаметно берёт несколько шоколадных конфет и имбирное печенье, а затем принюхивается к огромной чаше красного и зловещего на вид пунша, обнаруживая там смесь водки и текилы. Неудачное сочетание.       Джон и Молли обсуждают несущественные больничные сплетни, продолжая развешивать по комнате искусственную паутину, и Шерлок поворачивается, чтобы уйти.       — Ну вот! — восклицает Молли, удовлетворённо оглядывая украшенный морг. — Думаю, мы почти закончили. Правда, можно добавить кое-что ещё.       Шерлок осторожно приближается к двери, надеясь, что Молли не обратит на него внимания.       — О, Шерлок, — зовёт она. — Не окажешь мне последнюю услугу, прежде чем уйти?       Шерлок недовольно морщится, но выдавливает из себя вежливую улыбку, показывая, что проявляет интерес.       — Не мог бы ты принести сюда старый скелет, который Майк использует на уроках анатомии? Думаю, он в кладовке рядом с лабораторией наверху.       — С удовольствием, — произносит Шерлок и натянуто улыбается.       — А вообще, — задумчиво продолжает Молли. — Там должно быть два скелета. Джон, ты не будешь против принести сюда второй?       — Эмм, да, конечно, — Джон бросает на Шерлока смущённый взгляд, но быстро отводит глаза в сторону, будто его поймали на чём-то неприличном. Он берёт из рук Молли связку ключей и, проклиная собственное невезение, идёт в сторону двойных дверей. Последнее, чего он хочет после своего неуместного замечания — это остаться с Шерлоком один на один. Он толкает дверь, и Шерлок медленно следует за ним.       — Спасибо! — кричит Молли им вслед.       Они молча подходят к лифту, где Джон нажимает кнопку «наверх». Снова воцаряется неловкое молчание, но уже через несколько мгновений перед ними с грохотом распахиваются двери лифта, и они заходят внутрь. Опустив глаза в пол, Джон небрежно ерошит волосы на затылке, пока Шерлок, сцепив руки за спиной, покачивается с пятки на носок и не отрывает взгляда от лампочки на потолке. Лифт со скрежетом поднимается наверх, и наконец двери снова открываются.       Джон нервно перебирает связку ключей, преодолевая плохо освещённый длинный коридор, от белых стен которого эхом отдаётся каждый их шаг. Вокруг ни единой души, дневная смена уже давно закончилась. Джон останавливается перед дверью с непримечательной коричневой табличкой «Кладовка» и снова проверяет связку ключей.       Он вставляет ключ в замочную скважину, но открыть замок получается с трудом, механизм либо заржавел, либо просто износился из-за длительного использования. Он резко прокручивает ключ в одну сторону, после чего замок всё же поддаётся.       Шерлок заходит внутрь и щёлкает выключателем, тусклый жёлтый свет тут же падает на огромных размеров шкаф, заваленный разными вещами. Здесь несколько тумб для ведения картотеки, принтеры, заставленные пыльными коробками полки, устаревший микроскоп, завёрнутый в светонепроницаемый пластиковый пакет, заброшенные колбы и мензурки, и, наконец, два человеческих скелета, висящие на деревянных подставках на колёсиках. Наверное, это самая унылая комната, которую Джон только видел в своей жизни.       — Что ж, — говорит Джон, не придумав ничего умнее. — Вот и они.       Шерлок делает несколько шагов, заинтересовавшись налётом на отполированных костях.       — Они и правда старые, — замечает он.       — Ага, я бы сказал, что они точно старше ста лет. Ты больше нигде не увидишь настоящие скелеты. Должно быть, эти люди завещали свои тела больнице для проведения научных исследований.       — Или их достали при расхищении гробниц, — вскользь добавляет Шерлок, рассматривая один из черепов. — А потом продали за небольшие деньги, чтобы заработать на выпивку.       — Очень оптимистичное замечание, — отвечает Джон, скривившись от этой мысли.       Шерлок обходит скелеты, внимательно их разглядывая. Один примерно такого же роста, что и Шерлок, второй заметно ниже.       — Мужчина и женщина, как ты думаешь?       — Эмм, нет. Оба мужчины. Я бы сказал, что примерно одного возраста.       — Хмм, — по какой-то причине это занимает Шерлока ещё сильнее. — Интересно.       Несколько удивлённый проявленному к костям интересу, Джон наблюдает за Шерлоком, надеясь, что его комментарий о вампирах уже забыт.       — Ну что… Отнесём их вниз на вечеринку?       — Точно.       Джон берёт опорную балку скелета пониже и везёт его по направлению к двери. Дверная ручка, впрочем, не поддаётся. Он пробует ещё раз, но дверь по-прежнему остаётся закрытой.       — Чёрт. Её заклинило.       — Дай я попробую, — просит Шерлок, после чего безуспешно дёргает ручку. — Это абсурд.       — Позвони Молли.       — Мой телефон остался в пиджаке. А пиджак я оставил в морге. Где твой телефон?       — В пиджаке в морге.       Несколько секунд они смотрят друг другу в глаза, осознавая, что попали в ловушку, после чего Джон начинает барабанить в дверь.       — Ау! Там кто-нибудь есть? Эй!       — Это бесполезно, — вздыхает Шерлок. — В это время здесь уже никого нет.       — Откуда ты знаешь?       — Иногда я пользуюсь лабораторией по соседству. После шести вечера здесь тихо, как в могиле. Это располагает к размышлениям.       — Если ты не знаешь, как нам отсюда выбраться, то это и правда бесполезно.       Шерлок хмыкает и садится на пол, вытягивая ноги перед собой и облокачиваясь спиной на шкаф.       — Ты будешь тупо сидеть? — голос Джона становится громче. — О, просто замечательно! — он снова дёргает ручку. — Ты же можешь взломать замок или что-нибудь типа того?       — Не изнутри, — снова фыркает Шерлок.       Лампочка несколько раз зловеще мигает и тускнеет, оставляя лишь половину своей первоначальной мощности.       — О, идеально, — резко бросает Джон, потрясённый ещё и гаснущим светом. Казалось, что хуже быть уже не может.       — Успокойся. Скоро Молли заметит наше отсутствие и придёт на поиски, — спокойно замечает Шерлок. Джон тем временем беспокойно ходит перед дверью взад и вперёд, не переставая что-то бормотать. — У тебя клаустрофобия?       — Нет, — выдыхает Джон. — Просто я не хочу провести всю ночь в затхлой старой кладовке с двумя скелетами и лампочкой, которая вот-вот перегорит.       — В конце концов, сегодня же Хэллоуин, — улыбается Шерлок. — Разве не это происходит во всех фильмах ужасов?       Джон сдаётся, опускаясь на пол рядом.       — Ты же знаешь, что фильмы ужасов ничем хорошим не заканчиваются? Если бы мы были в фильме, убийца изрубил бы нас на куски уже в первые полчаса.       — Скука, — пренебрежительно отвечает Шерлок. — И где в этом драма?       — В фильмах ужасов и не должно быть особой драмы, просто атмосфера таинственности и много скримеров.       — Хмм, я предпочитаю настоящую драму, события, которые происходят в реальной жизни.       — Ты не можешь утверждать это с такой уверенностью. Возможно, тебе бы понравились старые фильмы ужасов, они считаются классикой.       — О, боже упаси, — стонет Шерлок. — Я не собираюсь тратить своё время на призраков, зомби и вампиров.       Шерлок чувствует, как напрягается Джон при упоминании вампиров, и его накрывает волной сожаления от того, что непринуждённая атмосфера между ними вот-вот разрушится. Поэтому Шерлок решает отвлечься и не акцентировать внимания на этой теме.       И всё же… Он не в состоянии упустить настолько прекрасной возможности покопаться у Джона в голове. Стараясь звучать непринуждённо, он спрашивает:       — Что в вампирах такого… Сексуального?       Джон сглатывает, явно застигнутый врасплох, и отчаянно пытается вспомнить всё, что знает о вампирах.       — Ну, они проявляют активность по ночам, зачастую бледные и при этом элегантные. Они бессмертны, но боятся солнечного света и ударов кольями в сердце.       — А что насчёт чеснока?       — Чеснок они тоже не любят.       — Оу, ладно. Что ещё?       — Они весьма таинственны и способны бесшумно появляться из тёмных уголков, пока за их спинами развиваются полы небрежно накинутых на плечи плащей. В некоторых историях вампиры могут превращаться в летучих мышей и летать.       — Это может быть полезным.       — Наверное, — воодушевлённый проявленным со стороны Шерлока интересом, Джон продолжает: — Обычно вампиры изображаются обходительными и… Эээ… Привлекательными.       Шерлок бросает взгляд на Джона, но из-за плохого освещения у того на лице глубокие тени.       — Полагаю, так им проще соблазнять своих жертв.       — Да, — соглашается Джон, встречаясь с Шерлоком глазами. — Точно.       Джон несколько удивлён поведением Шерлока, обычно тот делает вид, что вопросы привлекательности его совершенно не интересуют. Возможно, это всего лишь маска, часть холодной и отстранённой личности, которую тот показывает на публике, чтобы держаться от людей подальше. Джон знает, что на самом деле Шерлок совершенно не такой. Мужчина, которого он знает, обаятельный и смешной, порой капризный, надоедливый и раздражительный, но всё же невероятно человечный. Возможно, под этой маской Шерлок скрывает и свои потаённые желания…       — Ладно, — продолжает Джон, несколько осмелев, и рассказчик берёт над ним верх. — Вампиры привлекают своих жертв очарованием, которое можно сравнить разве что с гипнозом, они притягивают жертв всё ближе и ближе, и сила их обольщения настолько велика, что сопротивляться просто невозможно. Они уединяются со своими жертвами в отдалённых местах, где никто не сможет им помешать, шепчут нежности, проводят кончиками пальцев по тонкой коже шеи…       Джон натыкается на взгляд Шерлока и сбивается с мысли, в полумраке глаза Шерлока приобретают серебристо-серый оттенок, а зрачки расширены до предела. От столь пристального внимания по спине Джона пробегают мурашки, и он неосознанно облизывает губы, наклоняясь чуть ближе.       — Затем вампиры заключают своих жертв в объятия, всё начинается очень чувственно и интимно, губы скользят вниз по обнажённой шее, задерживаются на пульсирующей венке…       Полностью захваченный происходящим, Шерлок чувствует, как сердце начинает отсчитывать бешеный ритм.       — Заворожённая жертва задерживает дыхание, тонет в объятиях этого великолепного и красивого создания, а затем, наконец, судорожно выдыхает. Что она чувствует — боль или удовольствие?       Шерлок придвигается ближе, стремясь поймать каждое слово Джона.       — Вампиры усиливают хватку, их острые клыки вонзаются в нежную плоть, и первые капли сладкой крови становятся для них откровением, это похоже на райский нектар или опьяняющий сознание наркотик. Они вонзают зубы ещё глубже, и жертва вскрикивает от боли. Она не способна сопротивляться, в то время как вампиры, насыщаясь горячей, наполненной жизнью кровью, погружаются в некий транс от испытываемого ими наслаждения. Бурлящая кровь наполняет их рты, стекает вниз по глотке, пока они не достигают кульминации в переплетении экстаза, смерти и дьявольского возрождения.       Джон делает паузу, и становится очевидным, насколько тяжёлое у него дыхание, наверху мерцает свет, напоминая потревоженную порывами ветра свечу, а воздух между ними настолько густой, что его можно почувствовать физически. Они не в силах отвести взгляда друг от друга, лица залиты румянцем, а тела находятся близко как никогда. Кажется, время начинает течь медленнее, пространство вокруг изменяется до неузнаваемости, и Шерлок ослабляет самоконтроль. Описанные Джоном эротические сцены пробуждают в Шерлоке жар, распространяющийся по всему телу и затуманивающий разум.       — Что, если бы я оказался вампиром? — бормочет Шерлок, сам не зная, увлечён ли он всё ещё историей, флиртует или пытается спровоцировать Джона.       — Я бы не испугался, — хрипло отвечает Джон.       Повинуясь непреодолимому притяжению, они наклоняются друг к другу и почти соприкасаются, прежде чем остановиться в миллиметре.       — Я не кусаюсь, — шепчет Шерлок, побуждая Джона закончить то, чего так отчаянно хочет, но слишком боится сделать первый шаг.       В интонациях Шерлока проскальзывает неуверенность и уязвимость, а его голос — хриплый и низкий — отдаётся вибрацией у Джона прямо под рёбрами, и это рассеивает последние сомнения, все запреты улетучиваются, позволяя Джону закрыть глаза, поддаться вперёд и попробовать нежные и соблазнительные губы Шерлока на вкус.       Поцелуй осторожный, но совсем не робкий, Джон словно делает предложение, обещая Шерлоку больше, если только тот этого захочет.       Он этого хочет. О боже, конечно, он хочет большего. Шерлок углубляет поцелуй, желая в полной мере почувствовать на себе губы Джона, его запах, желая познать всё его естество, о котором так долго мечтал.       Джон обхватывает лицо Шерлока ладонями, слегка направляя, чтобы втянуть в ещё более жаркий и жаждущий поцелуй. Мир вокруг сужается до этого мгновения, их дыхания смешиваются, пока Шерлок оттягивает нижнюю губу Джона, а затем притягивает его за подбородок, жаждая получить больше.       Джон зарывается пальцами в волосы Шерлока, и его охватывает смутное чувство нереальности. Он проводит кончиком языка по губам Шерлока, наслаждаясь его реакцией, а уже в следующее мгновение Шерлок отвечает ему тем же, осторожно и с присущим ему любопытством, позволяя Джону вести в этом новом для него виде исследований.       «Поверить не могу, — думает Джон, чувствуя едва ли не опьянение. — Это и правда происходит… Мы действительно это делаем… Боже, это невероятно…»       Шерлок чувствует, как губы Джона изгибаются в улыбке, и слегка отстраняется, переживая, не сделал ли что-то неправильно. Он всматривается в выражение лица Джона, ища там насмешку или издёвку, но не находит ничего, кроме синей радужки глаз, практически полностью затопленной расширившимися зрачками, и неровной жаждущей улыбки, от которой у него кровь стынет в жилах.       — Ты всё ещё жалеешь, что я попросил тебя прийти? — подкалывает его Джон.       Шерлок медлит с ответом, пока в его голове проносятся сотни несвязанных друг с другом мыслей. «Мне нравится то, что ты делал своим языком. Я хочу поцеловать каждый сантиметр твоего тела. Прикоснись ко мне здесь, здесь и особенно здесь».       Вместо этого он довольствуется изнемогающим рычанием:       — Заткнись и поцелуй меня ещё раз.       Джон улыбается и накрывает губы Шерлока своими, поворачиваясь к нему всем телом для лучшего доступа. Они прижимаются друг к другу, лаская каждую часть тела, до которой могут дотянуться, их языки переплетаются, а стоны оседают в темноте комнаты. Джон чуть сдвигается, перекидывая ногу через Шерлока, и в какой-то момент они обнаруживают себя с переплетёнными ногами, пока их бёдра движутся навстречу друг другу.       Джону требуется несколько долгих секунд, чтобы почувствовать пальцы Шерлока, поднимающиеся по его бёдрам всё выше и выше к промежности. Эти длинные тонкие пальцы возбуждают Джона только сильнее, и он не может сопротивляться желанию укусить нижнюю губу Шерлока, поддаваясь бёдрами взад и вперёд, отчаянно желая почувствовать ладонь Шерлока на уже полностью вставшем члене.       Словно читая его мысли, Шерлок кладёт руку прямо между ног Джона, и давление на жёсткую ткань джинсов вместе с удушливым воздухом вокруг заставляют Джона тереться об неё чуть ли не в безумии. Шерлок сжимает член Джона через несколько слоёв ткани, с восхищением наблюдая за его реакцией, и совсем не ожидает реакции собственного тела, когда в ответном жесте Джон скользит между его бёдер.       — Почувствуй меня, — шепчет Джон ему на ухо. — И я почувствую тебя.       Шерлок беспрекословно повинуется, испытывая головокружение от переполняющих его эмоций, их языки снова переплетаются, а пальцы зарываются в одежду, пытаясь добраться до тела.       — Джооон… — невнятно стонет Шерлок, и слова едва ли различимы из-за несдерживаемого возбуждения. — Я хочу… Расстегни… Мне нужно…       — Да, — нетерпеливо соглашается Джон. Они встают на колени, дрожащими пальцами расстёгивая молнии на брюках друг у друга и торопливо вытаскивая рубашки, желая поскорее…       За дверью в коридоре раздаются шаги.       — Шерлок? Джон? Вы здесь? — обеспокоенный голос Молли тут же сводит на нет их безумные попытки получить друг друга здесь и сейчас.       Они замирают, застигнутые врасплох этой нелепой ситуацией, но по-прежнему не решаясь вытащить руки друг у друга из штанов.       — Эй, кто-нибудь есть? — снова зовёт Молли и стучится в дверь.       Обмениваясь разочарованными взглядами, они поднимаются, заправляют рубашки в брюки и застёгивают молнии.       — Мы здесь! — кричит Джон в ответ. — Дверь не открывается, похоже, замок заклинило, — он приглаживает растрёпанные волосы, проклиная то, что Молли появилась в самый неподходящий момент. Чёрт возьми, они были так близко.       — Подождите, я вас сейчас выпущу, — раздаётся скрежет и несколько ударов, после чего ручка всё-таки поворачивается.       Джон пытается снова поймать взгляд Шерлока, но тот намеренно отворачивается, стряхивая с брюк налипшую пыль.       В конце концов ржавый замок поддаётся, и дверь наконец-то открывается.       — О боже, — восклицает Молли. — Я должна была предупредить вас о том, что дверь заедает. Я прошу прощения.       — Никаких проблем, — отвечает Джон, украдкой бросая взгляд на Шерлока. — Мы нашли, чем себя развлечь.       — Полагаю, вы даже не взяли с собой телефоны, — Молли несколько раз щёлкает выключателем, и лампочка снова разгорается в полную силу. — А вот и они, — улыбается она, замечая скелеты, после чего неловко пытается пошутить: — Держу пари, вы думали, что закончите так же, как эти двое, застряв здесь навсегда.       — Признаться, мы и правда испытываем большое облегчение, покидая эту кладовку, разве не так, Джон? — Шерлок говорит это настолько буднично, что Джон почти пропускает шутку мимо ушей.       — Оу, да, — улыбается Джон, выкатывая из комнаты скелет пониже, после чего следует за Молли, которая ушла уже далеко вперёд вместе со вторым скелетом. Шерлок нагоняет Джона, и они снова обмениваются многозначительными взглядами.       — Вы же останетесь выпить, правда? — Молли ждёт лифт, когда решает уточнить этот вопрос.       — Всего по одному бокалу, — отвечает Джон. — У нас есть незаконченные дела, которые требуют срочного решения.       — Новое дело?       — Если честно, довольно старое, — отвечает Шерлок и снова смотрит на Джона. — Решение находилось перед нами с самого начала, но до сегодняшнего вечера мы совершенно его не замечали.       — Нам ещё нужно кое-что разобрать, — с намёком в голосе добавляет Джон.       — Уверена, по мере нашей работы у вас появятся неопровержимые доказательства.       Джон с трудом сдерживает смешок.       — На изучение всех деталей могут уйти часы.       — Оу, это займёт всю ночь, — уверяет его Шерлок.       По всему телу у Джона бегут мурашки от предвкушения исполнения этого обещания.       — Славно, — улыбается Молли.       Перед ними со скрежетом открываются двери лифта, и все вместе они входят внутрь — плоть и кости, живые и мёртвые, — поворачиваясь лицом к дверям. Не в силах удержаться, Джон сжимает Шерлока за ягодицу, заставляя того подпрыгнуть от неожиданности.       — Счастливого Хэллоуина.