За светом не видно звёзд

      Полёт из разбитого окна был недолгим. Чтобы перевернуться на спину, Ричарду потребовалось воистину титаническое усилие, а последовавшая за ним вспышка боли ослепила. Лёжа на холодном асфальте, он судорожно дышал, втягивая воздух короткими порциями. Грудная клетка каждый раз протестующе сжималась, не позволяя нормально восстановить ритм дыхания. Через некоторое время перед глазами перестало мельтешить и взору открылось непривычное до оторопи зрелище: сквозь неровный широкий просвет между высотками заглядывало невыносимо яркое небо, в кои веки не расчерченное линиями проводов. Звонкий, чистый голубой цвет по краю уже разбавляли розоватые оттенки, мягко смешанные, как краски на палитре художника, — явный признак приближающегося заката. Когда бы ещё такое увидел с его-то графиком?       Ирония.       Ричард хотел было поднять руку, чтобы достать телефон из кармана, но боль в груди настойчиво взвилась, отдавая в плечо, а оттуда вниз до самой кисти. Пальцы бесполезно перебрали в воздухе, после чего смиренно опустились на асфальт. Самостоятельно вызвать медиков не получится, потому что голосового помощника Ричард отключил ещё при покупке, а других людей в обозримом пространстве не наблюдалось от слова совсем. Нормально позвать на помощь не позволяла пресловутая боль, при первом же усилии колющая внутренности острыми пиками. Закуток, куда его столкнул подозреваемый, был закрыт домами со всех сторон, отдалённо напоминая своеобразный колодец. Вокруг стояла удивительная тишина, словно он лежал где-то в глубине парка, а не в центре города в вечерний час пик. Топот тяжёлых ботинок давно стих в глубине дома, как и крики с призывом немедленно сдаться полиции.       Внутри Ричарда настойчиво свербело раздражение на свой промах, на невозможность вызвать медиков, на слишком самостоятельного напарника, который вразрез со всеми инструкциями кинулся следом за беглецом. Холодный порыв осеннего ветра упруго толкнул его в бок, отвлекая на долю секунды от неуютных мыслей. Ричард предусмотрительно зажмурился, краем глаза заметив взметнувшуюся в воздух взвесь, но вместо ожидаемой городской пыли в лицо пахнуло только насыщенным запахом сырой земли с отголосками типичной для подворотни вони. Прелые листья ненадолго закружились в маленьком вихре, следом осыпавшись сверху шелестящей волной.       Осторожно повернув голову, Ричард стряхнул упрямый лист с лица, после чего, проведя взглядом вдоль дорожки, наткнулся на силуэт в знакомых чёрных ботинках. Гэвин умел появляться абсолютно бесшумно, когда хотел, разумеется. Его крепкие ноги, упакованные в ладно сидящие форменные брюки, двинулись вперёд пружинящей, уверенной походкой. Ричард отвернулся и, напоследок бросив краткий взгляд в сторону краснеющего неба, зажмурил глаза. Настолько удушающей беспомощности Ричард не чувствовал очень давно.       — И где ты пропадал столько времени? — немного сварливо спросил он, решив, что стоит пойти на опережение и не дать язвительному андроиду «атаковать» первым.       — Столько времени? — недоумевающе переспросил Гэвин, остановившись, судя по звуку, где-то в шаге от него. — Меня не было рядом одну минуту тридцать семь секунд. Ровно столько времени понадобилось, чтобы оценить обстановку, догнать и обездвижить преступника, а после найти «отдыхающего» на свежем воздухе напарника.       — Полторы минуты, значит…       По ощущениям Ричард валялся на улице значительно дольше, но сейчас доверия к собственному организму было мало. Он знал, что Гэвин мог юморить на любые темы, но из принципа никогда не лгал даже в мелочах, предпочитая отмалчиваться на неудобные вопросы. Значит, пресловутые ощущения сыграли с Ричардом злую шутку. Обида на Гэвина, тлеющая где-то на задворках сознания, начала плавно сходить на нет.       Не бросил, вернулся так быстро, как только смог.       Рядом послышался звук расстёгиваемых кнопок, а после внезапный шорох одежды. Распахнув глаза, Ричард с изумлением уставился на снимающего куртку Гэвина. Под классической формой полицейского андроида показалась обыкновенная серая майка, облепившая искусственное тело как вторая кожа. В голове Ричарда пронеслась сумбурная мысль, что эта деталь одежды вряд ли входит в стандартную экипировку. Разве андроидам бывает некомфортно носить униформу?       — Что ты делаешь? — голос Ричарда дал петуха от лёгкого волнения, колючей волной пробежавшего от загривка до самого копчика.       — Не думаю, что ты в восторге от холодной земли, но ничего лучше я сейчас предложить не могу — трещины в рёбрах до приезда медиков лучше не беспокоить лишними движениями.       Присев на корточки, Гэвин скрутил куртку в небольшой валик и, осторожно приподняв голову Ричарда, подложил его под шею. Ричард совершенно неосознанно пробежался взглядом по широким смуглым плечам со скульптурно вылепленными линиями ключиц, по крепкой, едва вздымающейся от имитации дыхания груди, а после плавно соскользнул вниз к светящемуся сквозь тонкий хлопок колечку регулятора. Оно завораживающе мерцало в мягком неторопливом ритме, становясь то ярче, то вовсе исчезая из поля зрения.       Над головой прозвучал отчётливый фыркающий смешок. Ричард практически дёрнулся от неожиданности, но вовремя взял себя в руки, с достоинством отвернувшись. На лицо Гэвина он упрямо старался не смотреть. Щёки опалило совершенно неуместным, немного стыдным румянцем, словно он подросток, пойманный родителями за просмотром фильмов для взрослых. К его счастью, Гэвин не стал комментировать замеченные действия. Вместо этого он преспокойно уселся прямо на землю возле Ричарда и по-хозяйски сунул руку в карман его джинсов, чтобы достать телефон.       — Вынужден тебя расстроить, но эта железка пережила падение лучше, чем ты, — задумчиво констатировал Гэвин, просканировав мобильный со всех сторон. — Даже экран не треснул, вот дела.       — Почему же расстроить? Я рад, что не придётся раскошеливаться на новый телефон.       И он ни капли не соврал, хотя, падая из окна третьего этажа, про такие мелочи как правило не задумываешься. Просто не успеваешь.       — Зато придётся отстегнуть на обезболивающие. Сомневаюсь, что тебя допустят к работе в ближайшие пару недель.       Гэвин вёл себя подозрительно спокойно. Подспудно Ричард ожидал от него сильного негодования вперемешку с цитированием словаря обсценной лексики, но реальность преподносила совершенно иную картину.       — Прости, — неожиданно даже для себя выдал Ричард и, не давая собственному эго ни мгновения на слабость или смущение, продолжил: — За то, что не послушал тебя и кинулся вперёд сломя голову.       Признание собственной неправоты далось ему намного легче, чем могло бы. Пальцы Гэвина, барабанящие по корпусу телефона в одном ему известном ритме, замерли как по команде. Ричард всё ещё упорно не смотрел Гэвину в лицо, поэтому старался считывать реакцию на слова по косвенным признакам.       — Неужели я где-то успел повредить слуховые модули, и поэтому сказанный тобой набор звуков превратился в извинения? — съязвил Гэвин в ответ.       — Мне показалось уместным извиниться за проявленное к твоим сканерам недоверие.       Над головой Ричарда прозвучал крайне раздражённый то ли фырк, то ли любимый Гэвином «пфек» — не разобрать, а после его «плотину» спокойствия прорвало с концами.       — К сканерам, значит?.. Ты бестолковый кожаный мешок, который только чудом не убился, вылетев из окна. Ты всегда считаешь, что знаешь всё лучше всех, пропуская мимо ушей чужое мнение. Мой регулятор чуть не выскочил из разъёма, когда я увидел, как ты падаешь вниз, а теперь оказалось, что извинений удостоились лишь мои грёбаные сканеры.       Вызверившись, Гэвин резко замолк, словно отключил голосовой модуль, чтобы не сболтнуть лишнего. Ричард хотел возразить, хотел подыскать оправдание, но все слова вдруг показались ему незначительными, пустыми, как проулок, в котором они волею случая оказались. Он в первый раз за последние пять минут решил взглянуть на Гэвина в упор, но тот уставился застывшими окулярами в сторону стремительно темнеющего неба, выдавая испытываемые эмоции только застывшей у рта скорбной складкой. Иногда Ричарду очень сильно не хватало диода на его виске, но когда их поставили в напарники, Гэвин уже успел его снять.       — Гэвин?       Никакой реакции.       — Ну же, посмотри на меня, — с настойчивой интонацией попросил Ричард и, когда Гэвин таки соизволил опустить голову вниз, продолжил: — Мне действительно жаль, что так вышло. Я не самый лучший напарник, как ты мог заметить, но впредь приложу все силы, чтобы исправить это.       — Иногда ты бываешь просто невыносим, знаешь? — сердито пробурчал Гэвин, после чего в излюбленной манере резко сменил тему: — Чёртовы пробки! Пока медики доедут, ты успеешь простудиться и вместо кожаного мешка превратишься в мешок соплей. А я не собираюсь потом бегать за тобой с пачкой платочков наперевес.       Привычный бубнёж иррационально успокаивал. Ричарду очень хотелось рассмеяться от накрывшего его облегчения, но он побоялся делать энергичные движения. Дышать нормально, впрочем, тоже не особо получалось, поэтому он попытался расслабиться насколько возможно, а взгляд как намагниченный снова устремился в просвет между крышами домов.       — Зато я могу хоть десять минут спокойно полежать. Кстати, Гэвин, ты заметил, какое сегодня красивое небо? Такое пронзительно яркое, что глаза режет.       — С каких это пор ты вообще обращаешь внимание на подобные вещи? Дай-ка я ещё раз просканирую твою дурную башку. Вдруг ты ударился сильнее, чем мне показалось вначале.       Ожидаемо, увернуться от чужой руки у Ричарда не вышло. Шумно выдохнув горячий воздух из системы охлаждения, Гэвин положил ладонь ему на голову, зарывшись пальцами в упругие пряди. Горячая рука неторопливо перебирала волосы, целенаправленно превращая причёску в воронье гнездо. Сил на возражения у Ричарда уже не нашлось. Он терпеть не мог подобные фамильярности, но, пожалуй, для Гэвина можно было сделать маленькое исключение.       — Сам удивляюсь, если честно. Поразительно, как много всего можно пропустить в жизни, если вечно пялиться в терминал или рабочие документы.       — Но для того, чтобы это понять, тебе понадобилось получить хорошую встряску. Хотя голова, к счастью, не сильно пострадала.       Руку Гэвин после «сканирования» убирать, впрочем, не спешил, приятным теплом согревая макушку. Вдалеке послышался громогласный вой сирены скорой помощи, и это невероятно обнадёживало. Тело Ричарда успело изрядно замёрзнуть, но в душе, наоборот, горячей волной расцветал пучок пока не до конца понятных ему чувств, чуточку щекотных и смутно знакомых.       — В следующий раз, когда надумаешь устроить нечто подобное, постарайся предупредить меня заранее. Может, успею тебя словить.       — Обязательно оповещу тебя в письменной форме и трёх экземплярах, — съязвил Ричард, не удержавшись.       Очень хотелось добавить, что Гэвин уже его поймал, но слова вновь показались лишь набором бессмысленных звуков, поэтому Ричард не глядя нашёл его ладонь своей. Чужие пальцы осторожно сжались в ответ на невысказанные чувства, вселяя надежду авансом.       На небо волной чернильной краски вынесло одинокую звезду.