На поводке

Воспоминания Сон никак не мог одолеть усталую голову, мысли то и дело крутились вокруг событий последних часов, а то и дней. Кулаки парня сжимались от ненависти, как только он прокручивал разговоры когда-то ему близких людей. - Гарри, ты понимаешь, что это пророчество про тебя, и жизнь многих людей в твоих руках, - мягким голосом уговаривал директор, - больше никто не сможет его победить. - Вы понимаете, о чем вы говорите? Я, шестнадцатилетний парень, с мизерным знанием школьной программы, против опытного волшебника! Да вы с ума сошли! - Гарри, - голос уже дрожал, было отчетливо видно, что директор сдерживается, - у тебя есть то, чего нет у других. Ты особенный, и этот шрам, только доказывает тот факт, что только Тебе суждено стать противником Тома. - Ну, так и чем же меня одарила природа и высшие силы? – спросил парень, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. - Твоя душа, твоя отвага, твое доброе сердце и сила любви, которую подарили тебе твои родители, - Гарри усмехнулся над его последними словами. - Да, замечательный набор для битвы с темным магом, - проговорил он, пытаясь сдерживать ярость, - мне его что, залюбить до смерти прикажете? Или проповедовать ему об отваге и чести? Спасибо, директор, я подумаю над вашими словами, - парень резко встал и направился к выходу, даже не оборачиваясь. На следующий день, в общей гостиной Рон тихо обсуждал что-то со своей сестрой, и как только появился Гарри, они резко умолкли, и так же резко стали говорить о спорте. На эту заминку парень не обратил никакого внимания, так как разговор с директором все еще не покидал голову подростка, приводя в неописуемую ярость. Через два дня чета Уизли уезжает к Чарли в заповедник, а следом пропадает Дамблдор, по каким-то неопределенным делам. Этим же вечером школу пытаются захватить пожиратели, начинается битва, закончившаяся летальным исходом Волан-де-Морта, который не успел прожить и года в своем новом теле. Кое-как погасив в себе ярость, Гарри встал и направился в комнату, в которой лежал Фенрир. Запах горелой плоти витал по всей комнате; на грязном матрасе, когда-то темно-бордовом с золотистым растительным узором, лежал Сивый; грудная клетка еле поднималась, но кровь медленно вытекала из ран, спасибо замечательной регенерации, иначе бы он давно помер. - Кикимер! – домовик появился, и скрипучим, как ржавые петли голосом, болтал себе под нос о нерадивом хозяине, - слушай внимательно, быстро в лавку за всеми нужными лекарствами для этого животного, - Гарри кивнул в сторону оборотня и дал деньги. - Слушаюсь, хозяин,- недовольно проворчал домовик, и с хлопком исчез. Через несколько минут домовик появился с нужным лекарством. - Сам поработай над ним, - проговорил парень, махнув рукой в сторону покалеченного, - мне нужно в ванную, - и с равнодушным выражением лица направился в свою комнату, но на середине пути остановился, - А, чуть не забыл, запечатай дом, чтобы даже ни один домовик, не считая тебя, не смог сюда зайти. Только с моего разрешения на вход и выход. Никому больше! Ясно? - домовик просиял, поклонился и стал что-то бормотать про «грязнокровок» и «поумневшего хозяина». На следующий день он все-таки отважился сходить в школу, накинув мантию невидимку, но перед самым кабинетом не решился ее снять. Звоночек в голове не переставал звенеть, предупреждая об опасности. Через две минуты терзаний, Гарри уже хотел в таком виде назвать пароль, но вдруг услышал голос директора: - Его нужно найти и этот разговор должен остаться между нами, ты прекрасно понимаешь, каким образом воскрес Том, сколько их еще? Если мои предположения верны, то их восемь, и Гарри - его незапланированный крестраж, он вместилище души Тома. Когда все они будут уничтожены, тогда и битва закончится, а так это передышка. Недолгая, но передышка. Один крестраж Гарри уничтожил на втором курсе, даже не подозревая, что это такое, осталось предположительно семь, - дальше он слушать не стал, он просто нырнул в нишу и закрыл глаза. - Я овца на убой, - еле слышно прошептал парень, - сила любви, ха! - как только голоса скрылись, Гарри вылез из закутка и помчался сломя голову к выходу. Ситуация повторяется снова: кухня, прокручивание воспоминания в голове, и ненавистный запах горелой плоти, который никак не может исчезнуть. - Крестраж, крестраж, крестраж… - как молитву бубнил себе под нос Гарри, раскачиваясь из стороны в сторону. Он схватился за волосы обеими руками, и потянул в разные стороны в надежде, что этот сон прекратится. - А-а-а! - Заорал он во все горло, и схватил сахарницу, которая тут же полетела в стену и разбилась на маленькие осколки, покрывая кухонный пол белой скатертью из песка. Следом все стало трескаться на мелкие щепки: стулья; тарелки; длинный стол; и дверцы шкафов. В легких уже не осталось кислорода. Он сделал судорожный вздох, захлебываясь слезами, и медленно осел на щепки, оставшиеся от стула. Как только магический всплеск успокоился, появился домовик и протянул бутылочку с успокоительным зельем. Гарри, не задумываясь что это, выпил и медленно встал, опираясь на край сломанного стола. - Прибери все здесь, и вылижи весь особняк. Негоже семье Блеков иметь такую помойку, - хрипло проговорил Гарри и пустым взглядом посмотрел на домовика, после которого Кикмер вздрогнул и поклонился, - Пусть они сами разгребают свое дерьмо. А мы будем заниматься тем, что нам нравится, правда? - домовик затравленно кивнул и приступил к работе.