Doki-Doki! Тени Либитины

В тесном кабинете господствовала тишина, только монотонный треск сгорающих ломтиков табака время от времени нарушал эту, сформировавшуюся вокруг начальника и подчинённой атмосферу мучительного ожидания. Ёрзая по поверхности стула и шумно вздыхая, Юри периодически напоминала о себе уже надолго замолчавшему мужчине. Его внимание поглотило пристальное изучение приказа, который по непонятным причинам решили распечатать на обыкновенном листе бумаги. Присущий ореол важности такой корреспонденции никуда не испарился, даже несмотря на устаревшую форму её реализации, была принята и изучалась уже на протяжении третьего десятка минут. И всё более нервно шершавая кожа на мужских фалангах касалась следующей страницы, реагируя после прочтения последнего абзаца сплошным негодованием. Наконец, он выпрямился, сдвинул мясистой пятернёй скудный сборник страниц и как бы подводя итог звонко откашлялся. Юри ни к чему были слова, по выражению лица Кирито, насупившемуся от осознания беспомощности, она считывала ещё и горстку сожаления, на что указывали собранные в «домик» надломленные брови. Карие зрачки недолго блуждали по углам прокуренного кабинета, так и не повлияв на мимику. — Я не знаю, что делать… — бубнил мужчина, крепко сцепив руки в замок под грубым, как наждачная бумага подбородком. — Впервые за всё время вижу, чтобы рядового сотрудника переводили в отдел прямым приказом сверху. — Сама не знаю, как мне поступить в этой ситуации. Но как ты скажешь, так и будет. Ты ведь мой прямой начальник. — Уже нет. И я даже не знаю, под чьё крыло ты переходишь в Монреале. Сказанное будто поддело девушку, брови грубо нахмурились, а взгляд растерянно уткнулся в документы. Она предполагала, что Такэда что-нибудь выкинет, когда до него дойдёт информация о встрече с противником модификаций. Более того, сам информатор её об этом предупреждал и не раз настаивал на мерах предосторожности. Вмешательство в её профессиональную деятельность вполне можно расценить как повод, чтобы развязать руки. Трудно представить недоброжелателя опаснее, чем озлобленный на тебя федеральный агент, свободный в своих действиях от законодательных рамок. И с каждой минутой ей эта мысль нравилась всё больше. — Я увольняюсь. — Ты хорошо подумала? — Я не буду лететь в Монреаль, — отчеканила Юри. — Невыполнение этого приказа всё равно повлечёт за собой увольнение. Я предпочитаю уйти по собственному желанию. — Ну хорошо, а если я сейчас отправлю тебя в отпуск? Пройдёт немного времени, после чего мы вынесем этот момент на собрании, что скажешь? — Это бессмысленно, Кирито. Ты мне не поможешь, ты и сам это знаешь. Оставленный в одиночестве мужчина продолжал задумчиво читать между строк, пытаясь подавить в себе любопытство к произошедшему и разочарование в своём руководстве. Он понимал, что здесь что-то не так, ведь настолько топорно такие вопросы не решаются, особенно, если напрямую вмешивается глава Федерального Бюро. Размышляя вслух, уста еле слышно озвучивали обрывки воспоминаний, пока разум вёл отчаянные поиски зацепок. Момент их последнего кофейного сеанса с трудом поддавался анализу, не так уж и просто было в деталях вспомнить, о чём тогда шёл разговор, но именно этот кусок и заинтересовал мужчину. — Тогда она вела себя странно. Не объяснила толком, для чего берёт работу на дом. Точно обретя озарение, Кирито вскочил на ноги и накинув коричневое пальто, стянул со стола пачку сигарет и поспешил к выходу. Не желая терять и без того ограниченное количество времени на пробки, мужчина предпочёл воспользоваться поездом. Станция за станцией приближали его к указанному в личном деле Юри адресу. Озаботившись догадкой о том, что ответ на его вопрос должен находиться там, оперуполномоченный и не заметил, как его занесло на конечную ветку. Отвечающий за GPS-навигацию чип начал сбоить, хаотично меняя направление маршрута перед глазами. Тряска головой не помогла и тогда озадаченный происходящим извлёк из внутреннего кармана переносное устройство калибровки. — Что за бред… — прошептал он, наблюдая за искажёнными данными на экране. Температура воздуха немного снизилась, о чём прерывистым темпом сообщил голосовой помощник. Переведя функции имплантов в режим низкой активности, мужчина спустился по длинному лестничному пролёту во тьму. Почти час он бродил по незнакомым улицам города, не в состоянии поверить своим глазам. Его окружали «декорации» прошлого, не прошедшего через резкий технологический скачок Токио. Ему будто снова восемнадцать лет и наряду с остальными учениками его задачи ограничиваются лишь школьным бытом. Однако вскоре с ностальгией безжалостно расправилось нарастающее чувство тревоги. Окружающие его коттеджные дома были пусты, в окнах дальше стекла не видно ничего, на некоторых выступали тянущиеся по сторонам тонкие трещины. Столбы с плотной обмоткой проводов покосились, идеально уложенный асфальт был покрыт странным слоем смесью снега и хрустящей пылью. Продолжая путь, он шаг за шагом обострял свои чувства, нервно озираясь на каждый почудившийся шорох. Звуков никаких не было, повсюду мёртвая тишина. Казалось, что даже его собственные шаги постепенно заглушались. Память Кирито оживилась, преподнеся ему возможность узнать окружение. Та дорога, что вела прямиком к школе сейчас простилалась перед ним, разрезая пейзаж лишённых жизни улиц. Вдали показались очертания крупного здания и далее прилегающей к нему территории. Сомнений не было никаких – перед ним находилась школа, в которой он когда-то учился. Внезапно, ноги вросли в землю, Кирито застыл в нерешительности. Интуиция подсказывала: дальше идти опасно. Замешательство и сомнения растянулись холодными струйками внутри черепа, теперь эта внезапная смена чувств тяготила его. По ходу приближения укреплялась вера в то, будто он находится совсем не там, где ему следует быть и речь не о конкретном местонахождении – сердце трепетно подавало сигналы сменить направление на противоположное. — Нет, всё не закончится вот так, — убеждал себя мужчина, переступая сродни черте порог, за которым тревога усилилась, походя теперь на скопище колючих шаров внутри тела. Разбросанная верхняя одежда, сухие листья выцветших горшочных растений и местами осколки с осыпавшихся ламп покрывали когда-то сияющий чистотой пол. Перед глазами витала странная густота, напоминающая зрелище под водой, без резиновых очков. Даже воздух выглядел «тяжелее», несмотря на ловкое проникновение в лёгкие, отдающее тонкой копчёностью. Целиком в сознание Кирито пришёл стоя у двери класса. Оглядываясь, он не вспомнил, как прошёл ведущий к ней маршрут. Обрывки изображений лестничной клетки, странный треск исходящий от стен и осязание чьей-то ведущей руки. Пальцы сжались на запотевшей холодной ручке, движение вправо… пронзающая кожу щекотка пальцами страха. — Ужас! Мужчина не колеблясь приблизился к трупу в крови у одной из парт. Края стали зажатого в руке ножа покрылись лёгким слоем ржавчины, а сама покойница выглядела свежо. Фиолетового цвета зрачки потускнели, напоминая вялую сирень в позднюю пору, в застывшем взгляде насовсем угасла жизнь. Кирито ошеломлённо отскочил назад и потеряв равновесие задел затылком парту, затем плюхнулся на пол. Невозможно было поверить в то, что он сейчас видел, разум отказывался запускать цепь размышлений в этом направлении. Только сердце, чей ритм заглушался, шёпотом твердило немедленно уходить. — Что здесь… происходит… — активация сканера не дала никаких результатов. Вместо биометрических данных перед глазами тянулись строки случайных символов. Подняться было тяжело, выдох осуществлялся гораздо легче вдоха. Сковывание невидимой нитью паралича мышц, тупая боль в костной структуре и еле разборчивый голос незнакомки, поодаль от него. Забвение.