Life в кайф

Раз. Съёмки нового музыкального проекта нтв обещают быть насыщенными. Помимо необычного формата и использования для этого безумно современных технологий, зрителей ожидает обновлённое жюри. Звёздный состав, которому предстоит угадывать аватаров, "омолодил" судейский стол ранее привычных масочных проектов вайтмедиа. Нет председателя-Киркорова, нет никого. Из начального состава маски. Но есть они - новые лица. Мужская половина жюри как никогда знакома со всей подноготной такого рода проектов: опыт Батрутдинова и Тишмана в полноценном сезоне маски, также их участие как ведущего и участника в шоумаскгоон; Лазарев, он же главный всего нового состава - выступление в роли гостевой маски и судья в одном из выпусков шоумаскгоон. Девочек же подобрали наотрез разносторонних - противоположные жанры и направления. Утончённая Аида, олицетворяющая высшую степень культуры - высокопрофессиональную оперу - и Ида - представитель диджитал мира с невероятным чувством юмора так, что она конкурирует со Славой. Удивительно быстро дамы разных стилей нашли общий язык, и даже удивительно не это, а то, какое хорошее общение между ними завязалось. Итак, молодёжное жюри начинает свою работу. После выступления человека-амфибии, во время обсуждения этого аватара Аида, конечно, внимательно слушала своих коллег. Поэтому когда Галич предложила Влада Соколовского, как хозяина аватара, она тут же оживилась. Гарифуллина начала высказывать своё мнение по поводу версии Иды, анализируя тембр певца. Тогда Марк подшучивает: — Аида, у меня вот вопрос, а многие оперные певицы Влада Соколовского слушают? Настолько детально разбираются в его тембральных красках? — усмехается Тишман, бросая взгляды на Гарифуллину. — Я молодая девушка, подожди! Мы кстати ... с тобой рядом по возрасту — смущённо говорит Аида, протягивая руку к артисту. Почему-то ей так захотелось, такой тактильности от Марка что-ли. — Ну ты сильно отстаёшь — смущается артист, принимая ладонь Аиды в свою. — Я даже моложе тебя, Марк — эмоционально выделяет Гарифуллина, чем вызывает улыбку на лице мужчины. POV Аида Кому рассказать, не поверят. Я, опытная оперная певица, с мировыми знакомствами, боюсь начать разговор с человеком. С тем, с кем впринципе знакома довольно давно. Мы сидим за судейском столом рядышком. Марк. У него к тому же сегодня день рождения, а он какой-то грустный. Хочется его как-то подбодрить, а лучше, ещё и узнать причину такого настроения. Но, я стесняюсь спросить, боюсь, будет ли это уместно - всё-таки только первые съёмки. Осмеливаюсь подойти, потому оглядываюсь, наблюдая, что Серёжа, Ида и Тимур находятся на своих местах, Марк в паре шагов от нас, а я сейчас стою подальше, так как мне поправляют макияж и, собственно, вновь дают последние наставления. — Марк, можно тебя на минуточку, — обращается к Тишману Гарифуллина, лукаво улыбнувшись. — Конечно, — дружелюбно кивает в ответ Марк, затем подходит к своему месту, чтобы положить телефон и возвращается на несколько шагов назад, становясь рядом с девушкой. — Дорогой мой, — тихонько говорит Аида, продолжая улыбаться, а Марк замечает, как девушка опускает глаза, решаясь что-то сказать. Но Марк всегда очень внимательный по отношению к другим. — С днём рождения, Мааарк, всего самого наилучшего — сумбурно проговаривает Гарифуллина, одаривая мужчину поцелуем в щёку. Тишман значительно быстро приходит в себя: когда девушка отстраняется, он тепло смотрит на неё и ласково затягивает в свои объятия. — Аида, спасибо, ты такая милая. Только вот у меня один вопрос, — певица задумчиво посмотрела на Тишмана — Откуда ты, самый профессиональный профессионал, вдруг знаешь дату моего рождения! — смеётся Марк. — Ну Мааарк! — обидчиво протягивает Аида, высвобождаясь из таких уютных прикосновений Тишмана. — И я была девушкой юной... А когда вышла твоя фабрика, мне было всего-то двадцать. — Аида улыбается, а Марку ведь только кажется, что она кокетничает с ним? — Да, будущей оперной диве в двадцать лет только и следить за таким попсовым проектом, как фабрика звёзд! — усмехается Тишман, но, получив от девушки грозный взгляд в ответ, складывает руки в жесте сдаюсь. Марк уже собирался направляться с коллегой к рабочему месту, когда Аида обрывает его, дотрагиваясь до ткани пиджака. — Марк, стой. Ты точно в порядке? — в нотках её голоса было слышно искреннее беспокойство за состояние Марка. — Да, в абсолютно полном порядке. У тебя разве есть сомнения? — лучезарно улыбается Тишман. — Ты был очень грустным. На перерывах особенно. Вот я и подумала, вдруг тебе некомфортно... Или те, кто здесь присутствуют не знают о твоём празднике. — Всё отлично. А за меня не переживай, я за сегодня поздравлений уже будто миллион получил. Только с этой съёмочной площадки. Мне ведь тут после шоумаскгоон и маски почти каждый человек знаком, начиная с балета и заканчивая осветителями и костюмерами. — Марк читает в глазах Аиды некое облегчение и предлагает вернуться на свои рабочие места, ведь скоро пройдёт перерыв. POV Марк После съёмок всё звёздное жюри собирается в общей гримёрке. Какое же было у меня сильное желание подойти к Аиде и предложить подвести её домой. Я долго колебался и потому просто сидел на дальнем стуле и смотрел, как мило Гарифуллина болтала с Батром. В голове я всё решил, но всё не мог решиться, уже настроился подняться, но вдруг вижу Лазарева, заходящего в гримёрку. Тело перестало слушаться разум, Марк никак не мог пошевелиться, поэтому он просто наблюдал за действиями Серёжи. Мужчина хотел подвести Аиду к ней домой, но в ответ он получил отказ, ведь, по словам девушки, она уже заказала такси, которое должно приехать с минуты на минуту. Пока председатель аватара прощался с оперной дивой - мило улыбался ей, Марк, внимательно вникающий в каждое слово Гарифуллиной, успел расстроиться. Тишман досадно проводил Аиду до двери взглядом и вновь ушёл в себя. Потерпев первое поражение, Лазарев обращается всё с этим же предложением к Галич. Тогда быстрее Иды соображает Батрутдинов. Он буквально через секунду отвечает Серёже, что сам проводит Галич. Лазарев делает вид, что обижается и, всё же нормально попрощавшись со всеми, покидает гримёрку под звонкий смех Иды и Тимура. Практически после этого в общую комнату под удивлённые взгляды коллег возвращается Аида, уже сменившая элегантное платье на повседневную одежду. — Аидушка, — по-доброму смеётся Батрутдинов, он из всех присутствующих первый пришёл в себя после шока и заговорил. — Да, Аида, что за дела! Мы тебя сегодня больше и не ждали, — своим фирменным смехом подхватила инициативу Тимура Галич и обняла Гарифуллину, словно они не виделись год. Тогда Марк понимает, что это знак, это судьба как может подталкивает его. Мужчина резко поднимается со своего места, подходит к Аиде и по итогу получает положительный ответ на просьбу подвезти девушку до её дома. Под широко раскрытые от удивления зрачки глаз Тимура и Иды Тишман и Гарифуллина удаляются из гримёрки: паралельно смеясь с фразы Батра про "кажется, Лазарев в пролёте" и махая коллегам по жюри на прощанье. Два. После съёмок, завершившихся довольно поздно, ни у кого из состава звёздного жюри не было сил и желания оставаться подольше в общей гримёрке и все как-то быстро разошлись, толком и не попрощавшись вне съёмочной площадки. Марк выходит на улицу: время переваливает за двенадцать, вечерний морозец уже уходящего лета. Прохладно и свежо. Стоя на одном месте, рядом с входной дверью, Тишман в поисках ключей не сразу замечает знакомую фигуру. А если быть точнее то роскошное волосы спалили обладательницу этой самой знакомой фигуры. Мужчина размеренным шагом, подкрадываясь, приближается к Гарифуллиной. — Неожиданная встреча, не правда ли? — Марк слегка хрипловатым голосом разрезает тишину и коварно, словно хищник, загнавший жертву в угол, наблюдает как Аида медленно, неуверенно, поворачивается к нему. — Боже, Тишман, ты чего так пугаешь. Чтоб больше так не делал! — смешно грозно отчитывает артиста девушка, прежде чем оказаться в его объятиях. — Машина опаздывает, госпожа Гарифуллина? — фамильярничает и придуривается Марк, за что мгновенно получает несильный удар локтем. — Не совсем. Такси собиралась заказать, но тут отвлекли, звонили по телефону — Аида указывает на гаджет в руках. — Считаю это предательством и неуважением — Марк, ну я же не хотела тебя беспокоить. Только если тебе нетрудно. — добавляет Аида, понимая мужчину с полуслова и ловко стреляет своими красивыми глазками. — Поехали, моя, то ли подруга, то ли беда. — смеётся Тишман, открывая, как истинный джентльмен, перед девушкой дверь машины. Доехав до дома Гарифуллиной, коллеги-знакомые долго не могли попрощаться, всё продолжая говорить на разные темы. Аида пригласила Марка к себе на чай, не забыв предварительно узнать о занятости товарища, ведь время было уже позднее. Поскольку никаких особо важных дел конкретно на завтра у Марка не нашлось, а дома у Гарифуллиной никого не было, оба решили, что посидеть за кружечкой горячего напитка - не такая уж плохая идея в этот вечер, плавно переходящий в ночь. Говорили много и долго. Обсуждали, конечно, всё про аватар, но и затронули другие немало значащие темы искусства, культуры, музыки, обсудили всё и всех. Марка в этой атмосфере ничего не смущало. Тихая кухня, устроенная в белых оттенках, что сразу привлекло внимания мужчины, ведь его квартира тоже в светлых оттенках, приглушённый свет, горячий чай в двух кружках и искренние беседы с оперной примой. Тишман почувствовал, что каким бы сильным, надевая различные маски, он ни был на съёмках, в окружении народа, чья-то нежность и искренность, а в данном случае, всё это принадлежит Аиде, всегда сильнее. Сейчас он мало того, что чувствует себя в своей тарелке, он ещё может не прятаться и не прятать свой внутренний мир, кое-где оказывается схожий с внутренним миром девушки, сидящей напротив. Уже вернувшись к себе в квартиру на Патриках, перед сном, Марк прокручивал в голове весь день. Он сумел сделать выводы о том, что из них двоих может получиться отличная команда для вокального оценивания аватаров, и с Аидой они сегодня, во время спонтанного чаепития, неплохо провели время и сплотились. Три. После съёмок команда жюри "мы всех угадаем, мы - лучшие", но с противоречивым девизом "там опять пустое место, мы уже привыкли" прощалась в общей гримёрке. Аида и Марк, взявшись за ручки, первыми покинули комнату, этим действием оставляя в полнейшем шоке Лазарева и по инерции направились к машине Марка. Серёжа в недоумении, надеясь, что они объяснят ему всё, повернул голову на почти собравшихся Тимура и Иду, но те также поспешили на выход. — Да, Серёженька, вот так у нас теперь. — покидая гримёрку вместе с Батрутдиновым, ответила певцу Ида, озорно смеясь. — Ну и дурдом. — выходя из гримёрки последним, бубнил Лазарев. — Хотя нет! Правильно будет, дурдом культуры! — Ну что, до следующих съёмок, дива? — останавливая машину рядом с огромной многоэтажкой, говорит Марк и поворачивается вправо, дабы взглянуть на Гарифуллину. Девушка тянется к Тишману и оставляет на его щеке поцелуй, а затем нет, не выходит из автомобиля. Она пару секунд смотрит прямо в глаза Марка, перед тем как произнести: — Маарк, не хочешь ко мне подняться? — Аида, ты не хитри. Ты же знаешь, что желание у меня есть всегда, но сегодня мы не можем себе этого позволить. Я зайти к тебе очень хочу, но у тебя дома дочка — говорит Тишман, демонстрируя великолепную память, ведь девушка говорила о нахождении сегодня дочери дома. Марк, не теряя зрительного контакта, нежно заправляет выбившиеся тёмные локоны Аиды ей за ушко, ожидая ответа. — Да ладно тебе, уже поздно, она спит. А мы только чаю выпьем и ничего боле — словно лиса, улыбается Гарифуллина, на ощупь находя ладонь Тишмана и вкладывая её в свою. Марк поддаётся уговорам темноволосой, и они поднимаются в квартиру. Аида по-хозяйски пропускает Марка на кухню - ставить чайник и подготовиться к мини-чаепитию, а сама направляется в детскую, проверить дочь. Ребята сидели за столом, уже с опустевшими кружками и вновь разговаривали. В какой-то момент повисла тишина, но не та, которая может давит морально. Они смотрели друг на друга. Оба заметили, как взгляды бегают от глаз к губам. Невозможно, но возможно. Внезапно, но медленно. Они тянутся ближе друг к другу и всё-таки соприкасаются губами, забываясь в моменте. Пока чуткий музыкальный слух обоих не улавливает далёкое "мам". Оба резко отстраняются, но продолжают смотреть с нескрываемым замешательством глаза в глаза, пока в тишине не слышится шарканье мягких тапочек по полу. На кухню входит дочка Аиды, Оливия, в ярко розовой пижаме, с длинными, чуть лохматыми шоколадными волосами. — Мамочка, я захотела водички — объясняет девочка, даже не оборачиваясь. — Всё, иду спать, а вы можете продолжать пить чай. — Гарифуллина не может вымолвить ни слова, в то время как Оливия уже покидает кухню. — Дочка, — тихо произносит Аида, смотря на Марка, даже не пытаясь что-либо оправдать, а уголки губ чуть поднимаются вверх. — Очень милая девочка — улыбается Тишман, а затем одновременно с оперной примой заливается смехом. — А волосы просто огонь. — очарованно произносит Марк, внезапно что-то вспомнивший — Вот совсем уже память подводит! Я ж хотел сказать, что у тебя сегодня безумно прекрасная причёска! — радостно, от того, что не забыл, говорит мужчина, дотрагиваясь до тёмных локонов. — Спасибо, Марк. Мне тоже нравится. — хитро шепчет Аида, делая вид, что поправляет волосы. — Так, на чём мы остановились... — загадочно говорит Марк и смотрит на девушку. — Ты... Правда хочешь? — получая утвердительный кивок от мужчины, Аида вздыхает с облегчением и первая касается его губ, не боясь, что кто-то их застукает. Ну а через пару дней произошло официальное знакомство Тишмана и Оливии. Девочке Марк очень понравился, почти сразу они нашли общий язык. Да так, что мужчина любил пошутить о том, как он Оливию полюбил больше чем Аиду. Четыре. — Ну что, едем? — Марк вальяжно заходит в общую гримёрку жюри, радостно отмечая: отсутствие Лазарева (значит он уже уехал ранее), буквально слипшихся, мило воркующих Иду и Тимура, и Аиду. Мужчина подходит к последней, бережно кладя ладонь на её уже неоголённое - успела переодеть лазурное платье на обычную одежду - плечо, спрятанное под просторную футболку белого цвета. Тишман получает в ответ от девушки лучезарную улыбку и предоставляет ей возможность собраться: присаживается рядом, ожидая как Гарифуллина будет суетиться по гримёрке в поисках своих вещей. Галич и Батрутдинов покидают съёмочный павильон. Тимур, по-доброму улыбаясь, подходит к Марку, пожимает его руку и слегка обнимает на прощанье - всё-таки все они уже породнились за время проекта. — До следующих съёмок, сестра — пока Ида обнимается с Тишманом, смеётся Батр, обращаясь к Аиде и целуя девушку в щёку, намекает на их общее: любимый Татарстан. Успешно прервав: но, правда, удалось это не сразу, болтающих-прощающихся Иду и Аиду, Тимур вместе с хохотушкой Галич всё же направляется к выходу. Проводив коллег, Марк обращает всё своё внимание на оперную диву, которая уже готова к выходу. Аида улыбнулась мужчине и накинула куртку, ведь на улице осенняя прохлада. Девушка только потянулась к резинке в волосах, как тут же Марк её останавливает, прикасаясь к женской руке. — Стой, Аида. У тебя сегодня очень красивая причёска. Если тебе так удобней, чем с распущенными волосами, оставь так — мужчина полными заботы глазами смотрит на Гарифуллину. — Правда, ты всегда прекрасна— девушка на мгновение зависла, пытаясь придумать, что делать, но, послушав своё сердце, она не тронула убранные назад волосы. Всё-таки, Марк правильно заметил, ей так комфортнее. — Марк, давай погуляем по ночной Москве? — только успели они сесть в машину, спрашивает Гарифуллина. — Хорошо, дорогая. Они гуляют по улицам, паркам, любуясь ночным городом. В какой-то момент они поняли, что проголодались так, что готовы бы съесть полный холодильник. Тогда артисты забредают в круглосуточный магазин, покупают до банальности кинолент несколько маленьких простых пирожков и кофе, находят лавочку и поедают вкусности, обещаясь в следующий раз спонтанной прогулки посетить любимое кафе сначала по версии Аиды, а затем Марка. Прогуливаясь за руки, они рассказывает друг другу всё, что интересно и всё, что беспокоит. Гарифуллина делится некоторыми проблемами по работе, а Тишман, пытаясь поддержать, говорит о том, что везёт только дуракам, а она девочка очень трудолюбивая, и всё, поздно или рано придёт, а проблемы разрешатся. Неожиданно на телефон Аиды приходит звонок. Видя имя абонента, она резко меняется в лице: — Что такое, Аид? — ласково интересуется Марк. — Дочь звонит, мне пора домой — сбивчиво шепчет Гарифуллина, намереваясь поскорей ответить. — Стой, — резко произносит Тишман, но не успевает: Аида уже беседует с Оливией. — Мамочка, а ты где, уже поздно — Солнышко, я скоро буду, я просто ещё далеко от дома — Да, действительно, темно и на улице. Мама, а ты там одна что-ли? — недоверчиво протягивает малышка — Да! — быстро отвечает Аида. — Нет, Оливия, не одна, я с ней — вливается в беседу Тишман и машет в кадр. — Привет, Марк — радостно кричит девочка, увидев мужчину. — Мамочка, зачем же ты врёшь. Ну теперь я спокойна, можете гулять хоть до утра — искренне улыбается Оливия, Марк усмехается, а Аида грозно смотрит на дочь, желает ей прекрасных снов и выключает телефон. — Вот видишь, а ты боялась — артист нежно притягивает темноволосую в объятия и целует в макушку — Самый главный человек отпустил тебя, можешь гулять наполную! — смеётся Марк, видит, как девушка закатывает глаза, а затем улавливает в женском взгляде облегчение. Гарифуллина лёгким касанием целует Тишмана в губы, а потом тянет его вдоль по улице, радостно заливаясь смехом. Пять. Марк очень разозлился. Из-за своей неудачи, связанной с неугадыванием, из-за того, что коллеги не воспринимали всерьёз некоторые его версии и шутили над ним. Он хоть и понимал, что это просто юмор, снаружи был спокоен, но внутри всё просто взрывалось в огне. Аида очень взбесилась. Из-за болтливого Джинна, который, действовал на нервы и не давал ей сказать. Из-за того, что она не сможет больше присутствовать на съёмках проекта, ведь, прикипела уже ко всем участникам и жюри. И Тишману. Гарифуллина не представляла, как будет чувствовать себя на гастролях. Вся надежда была только на музыку и искусство, которые отвлекут и излечат на время. — Куда едем? К тебе или ко мне? — Домой, в наш дом. К тебе Тяжёлые эмоциональные съёмки у обоих привели к фееричному завершению дня дома. Они терзали друг друга всю ночь, целовали, целовали, целовали, а затем утром извинялись за всё, по традиции за чашкой чая говорили по душам. И пришли к выводу, что эмоциональная подзарядка была необходима, в конце концов помимо выплеска отрицательных эмоций у них получилось также не менее сильно выразить всю свою настоящую любовь по отношению друг к другу.