Феликс всегда улыбается

Феликс всегда улыбается, рассказывает много смешных историй, часто дурачится и хочет, чтобы все вокруг были счастливы, поэтому и растрачивает всего себя на других, не требуя ничего взамен. Никогда. Феликс всегда улыбается, поэтому никто и подумать не мог, что каждый вечер он судорожно хватается за мраморную раковину и кашляет лепестками красной розы, не имея возможности даже просто позвать на помощь, ведь знает, что уже обречён. Никто и подумать не мог, что внутри него прорастает целый букет из кровавых цветов, колючие стебли которых с каждым днём всё больше и больше разрывают его лёгкие изнутри, медленно добираясь до жаждущего жизни сердца. Никто даже предположить не мог, что Феликс буквально задыхается. Ханахаки. Феликс умело скрывает свою болезнь за громким смехом и теплым взглядом, а ещё лёгкой простудой. — Ли, все в порядке? Ты очень бледный. Заболел? — О, не беспокойся обо мне. Просто простудился вчера, видимо, да и не выспался, — в голосе слышна неописуемая усталость, но в глазах искорки сияют так ярко, что невозможно не поверить в эту простую ложь. Феликс всегда улыбается, поэтому никто и не думает, что вечером он плачет в подушку, натыкаясь на новое фото того, чьё имя вызывает очередной приступ. Парень на снимке обнимает кого-то, на кого Феликс даже не смотрит. Не может, знает, что не выдержит, поэтому фокусирует свое внимание на мягком взгляде карих глаз и видит в них то, чего ему самому так не хватает. Любовь. Лишь на маленькую секунду, всего лишь на крохотный миг он представляет, будто эта любовь создана для него, направлена на него и отдана тоже ему одному. Эгоистично? Неправильно? Возможно, Феликс не знает, он просто… хочет быть любимым. Хочет быть любимым именно им, а не кем-то другим. Но у судьбы какие-то свои планы и мнения Ли она не спрашивала, да и спрашивать не собирается. Ликс в очередной раз пытается остановить горячие слезы, которые никак не могут перестать бежать по щекам. Человек, которого он полюбил так отчаянно и самозабвенно, плюя на себя и собственную жизнь, по-настоящему счастлив, но, к сожалению, не с ним. Если судьба решила так подшутить над Ли, то у неё очень плохое чувство юмора. «Сегодня ровно год, как я нашел свой смысл жизни» — слова под фотографией добивают окончательно, и юноша снова чувствует, как корни стеблей врастают ещё глубже. Совсем чуть-чуть и доберутся до самого ценного. До сердца, которое уже ничем не спасти. Смысл жизни Феликса обходит его стороной. Несмотря на всё, Ликс хоть и слабо, но улыбается, думая о том, как сильно повезло Хвану иметь возможность быть с тем, кого он по-настоящему любит. Думает и снова непроизвольно вспоминает тот разговор, состоявшийся в холодный октябрьский вечер. — Я не могу заставить себя полюбить тебя, понимаешь? Не могу, — шепчет по слогам. — Прости. А Феликс снова улыбается, скрывая желание закричать, и желает Хёнджину счастья. Настоящего, крепкого, искреннего счастья, которое Феликсу не суждено познать. — Просто помни, что я тебя не виню, Джинни. Ни за что не виню и правда люблю, хоть тебе моя любовь и не нужна. Прости, что свалился на голову и создал лишь лишние проблемы, — говорит такое и улыбается, будто самый радостный человек на свете. Будто не у него сердце в клочья разрывается и цветы в груди распускаться начинают. — Удачи тебе, — на самом деле так хотелось обнять, а не просто помахать рукой на прощание. Хотя бы раз дотронуться до холодных рук и попытаться согреть их своими постоянно горячими. Хотя бы один чёртов раз… Но Ли знает, что если сейчас сделает это, то сломается в этот же момент, поэтому медленно отходит назад, держа всю ту же улыбку на лице, а после разворачивается и уходит, не оглядываясь. Из воспоминаний вырывает уже привычная боль, которая заставляет скрючиваться и прикусывать губу до крови. Снова тошнит и дышать становится ещё труднее. Снова кровавые цветы прорастают наружу и губят не только тело, но и душу. Хрипы, которых никто не услышит, тихие мольбы о помощи, на которые никто не отзовётся, и горячие слёзы, которых никто не увидит. В голове мысль, что скоро это всё закончится, а на губах до сих пор улыбка, но теперь она такая разбитая и тусклая и даже не верится, что это улыбка самого Ли Феликса — мальчика-солнышка, который никогда не унывает. Снова мерещатся карие глаза, а в ушах все те же чужие слова, сказанные до смерти любимым голосом. «Не могу. Прости». А Феликс зажмуривается, когда очередной бутон расцветает, окончательно перекрывая доступ к кислороду, а стебель ещё больше задевает внутренности, прорастая сквозь них, и улыбается уже по-настоящему, больше не глотая слёзы. Сил совсем не осталось, но он знает, что скоро должно стать легче. Корни его несчастной, но такой искренней любви проросли прямо в сердце, окутывая собой и сжимая в тиски до предсмертного хрипа. Всё шло к такому концу с самого начала, он понимал это. Понимал, но даже если бы ему позволили поменять свою судьбу и выбрать другой путь, он ни за что бы этого не сделал. Он не жалеет. Он любил, любит и будет любить даже сейчас, когда в лёгких букет из алых, как его собственная кровь, роз, а сердце пронизано острыми шипами насквозь.