Тень

Едва различим был лёгкий шелест листвы за окном мрачной комнаты, которую освещали лишь пара тлеющих свеч и хищный блеск Его глаз. Он словно дикий лис, а я загнанная крольчиха, которой некуда больше деваться. Крольчиха, ждущая своей участи.Но этого хищника не учили, что играть с добычей плохо. Ему было мало загнать меня в угол. Он хотел насладиться моим отчаянием сполна. Впитать каждую каплю боли и отвращения на моём лице. Как и всякое бедное животное, спасаясь бегством от опасности полной ловушек и врагов, я угодила в капкан. Не всегда выгодный союз оправдывает принесённую ради него жертву. Я не понимала тогда, что пожертвовала самым ценным, что у меня было — свободой. — Ты великолепна. Его сильные руки легли на мои исхудавшие плечи, я вздрогнула. Стук моего сердца заполонил давящую тишину в душной комнате. Было страшно. Сама не заметив, как начала дрожать, я попыталась уклониться от его ласк, настолько нежеланных мной. — Зачем, зачем ты это делаешь…— тихим, безжизненным тоном, не сдерживая скатываюшихся слезинок, произнесла я. Внезапно он оказался прямо передо мной, медленно опускаясь на колено, не сводя глаз с моего раскрасневшегося и влажного от слёз лица. Я смотрела прямо на него, наши лица были так близко что, я могла рассмотреть собственное отражение в его глазах. На удивление они не излучали жестокость или презрение, как это обычно бывало. Напротив, сейчас он выглядел спокойным, совсем не опасным. Понемногу я начала успокаиваться, дрожь в коленях почти унялась. Заметив это, он, слегка улыбнувшись, коснулся моих растрёпанных каштановых волос, отливающих медью в этом коварном полумраке, искажающим любую картину.И, медленно убирая выбившуюся прядь за ухо, склонился ещё ближе к моему лицу. Я ощутила жар от его тела, и влажное дыхание на своей щеке, переходившее в тихий шёпот, щекочущий нежную кожу. — Милая Лили, ты такая наивная. Само очарование. Снова ухмылка. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, какие эмоции оно отражает. Он издевается. — Отойди. Не прикасайся ко мне. — Эти слова звучали уже гораздо увереннее, но в глазах был лишь страх.Как же мерзко было на душе. Во мне закипал гнев, гнев на саму себя, на свою беспомощность. — Иначе что? Зарежешь меня во сне? Милая, не будь дурой. — Иначе я зарежу себя. — Сил больше не было, отчаяние достигло предела. Он явно не ожидал такого резкого заявления. Воспользовавшись секундой промедления, я, движимая резким порывом ринулась к ножу, лежавшему на столе, но не успела даже встать с кровати, как он резко и грубо схватил меня за локоть, заводя мою руку за спину. Потеряв равновесие, я упала на мягкие шёлковые простыни, предназначенные совсем не для борьбы. Я прекрасно понимала, что будет дальше, но смириться просто не могла. Шипя от боли и злости, я тяжело дышала, всё ещё пытаясь высвободиться из его цепкой хватки, но с каждым движением ломота в мышцах и костях только нарастала. Постепенно давление ослабло, как и моя прыть, деваться было некуда, нужно действовать аккуратнее. Я ощутила нежные поглаживания кончиками пальцев и их внешней стороной, кажется. Сквозь неглиже сложно было сказать, чем именно он собирался меня пытать.Волна мурашек прошлась по телу, ласки стали очевиднее, он отпустил мою руку, уделяя всё внимание моей спине, и шее. Аккуратно, не торопясь, он развязывал узелки тонких шнурочков, на которых держалось бельё и, дойдя до самого нижней завязки, наклонился к моей шее, смазанно целуя каждую выступающую косточку, переходя к позвоночнику, все ниже и ниже. Я сжала простынь в руках. Но останавливаться на этом он не собирался, дойдя до поясницы, мучитель ласкал мои ноги, поглаживая их от колена и до края сорочки, еле прикрывающей ягодицы, проникая ладонью между напряженных ляжек, направляясь вверх, и спускаясь снова вниз, но с каждым разом приближаясь всё ближе и ближе к запретной зоне, но для него запретов не существовало.