Не хочу твоей любви

      Никита проснулся лёжа на животе и сладко потянулся. Одеяло, которым он был укрыт, вмиг исчезло и приятная прохлада прошлась по коже. Спины коснулись кончики пальцев и, нежно огладив её, спустились на ягодицы.       — Я думал, ты проспишь до самого отъезда, — тихо сказал немец и вновь погладил ягодицы мальчишки, на которых тут же появились мурашки.       — Ну, это полностью твоя вина, — еле слышно проговорил Никита, уткнувшись лицом в подушку.       — Правда? — прошептал Владлен и слегка прихватил зубами холку, — почему же?       Никита шумно втянул носом воздух, когда Берг лёгкими поцелуями прошёлся по шее.       — Потому что ты… не давал мне… спать полночи, — медленно, еле соображая проговорил Ник, в то время как губы супруга, цепочкой поцелуев, уже спустились к ягодицам.       — Может это от того, что кто-то постоянно просил «ещё»? — насмешливо проговорил Владлен, наблюдая, как от лёгких прикосновений губ ведёт его любимого мальчика.       Их утреннюю «игру» прервал стук в дверь. После короткого — «войди», она отворилась и в комнату зашёл Петер. — Herr Nikolaj Orlow ist angekommen. — доложил камердинер.       Никита, разомлевший от ласк супруга, внезапно осознал, что лежит совершенно нагой. Приподнявшись, он оглянулся и, встретившись с невозмутимым взглядом камердинера, нервно нащупал одеяло и натянул до ушей.       Щёки мальчишки пылали огнём. Причина, по которой он лежал с утра в таком виде, была слишком очевидной и это ужасно смущало Никиту. Петер для Никиты казался чуть-ли не стариком, да к тому же, он был нормальный. У него ведь есть жена и сын. И как камердинер супруга относился к таким отношениям, для Ника была загадка. И он до сих пор до ужаса стеснялся его. А ещё мальчишка часто задумывался над тем, знают ли Петер и его жена о том, что их сын спит с его камердинером. И в том, что Йохан в их паре был сверху, сомнений у него не вызывало. Иначе зачем Гансу та чудодейственная мазь, которая не раз помогала Нику? — Gut, ich komme gleich,— сказал немец и камердинер вышел из комнаты, — не усни снова, Sonnenschein, я не задержусь долго, сегодня нет времени для долгих разговоров.       Владлен поцеловал Ника в макушку и одевшись покинул спальню. А мальчишка решил ещё чуток поваляться до прихода камердинера.       Берг был прав, сегодня времени на длинные беседы не было. Ещё до обеда они отправятся в путь. Никита, в волнительном ожидании встречи с родными, уже который день был растерянным и напряжённым. И если бы ночью Владлен как следует не замучил мальчишку, тот бы опять до утра не уснул.       В коридоре послышались торопливые шаги и после стука вошёл камердинер.       — Доброе утро, господин, — с улыбкой поприветствовал Ганс, направляясь в ванную комнату, — желаете принять ванну?       — На это нет времени, — Никита соскочил с кровати и быстрыми шагами прошёл к туалету.       Ему не терпелось уже начать собираться в поездку, но впереди ещё завтрак, а поесть нужно обязательно, кто знает, когда в следующий раз удастся подкрепиться.       За завтраком Никита не мог усидеть на месте и очень торопился. Практически не жуя глотал пищу, отчего чуть было не подавился. Он старался впихнуть в себя как можно больше, чтобы не проголодаться уже через пару часов.       Выбежав из столовой и направившись к лестнице, Никита увидел как Берг прощается с гостем. Им был высокий мужчина средних лет, с аккуратной бородкой и добрыми глазами. Одет он был хоть и не так богато, как Владлен, но всё же по моде. Николай Орлов был управляющим на лесопилке, которую Берг планировал продать. И продать ни кому-нибудь, а отцу Никиты.       Мальчишка залетел в комнату, где его уже ждал Ганс и тут же принялся стаскивать с себя домашнюю одежду. В нетерпении Никита начал злиться и кричать на камердинера, поторапливая того.       — Господин, не стоит так спешить, вы ведь всё равно не поедете без своего супруга, — сказал слуга, никак не реагируя на поведение мальчишки.       Когда камердинер помогал Никите с застёгиванием штанов, в комнату вошёл Владлен, а следом за ним и Петер.       — Ну где ты так долго ходишь? — громко сказал Ник, сердито смотря на супруга.       — Никки, Schatz, успокойся, — посмеивался над взволнованным и нетерпеливым мальчишкой Берг, — у нас ещё полно времени.       Но Никита совершенно не слушая супруга, всё также продолжал подгонять своего камердинера.       — Ганс, я надеюсь ты уже в дорожном костюме? — спросил мальчишка, заранее с укором смотря на камердинера.       — Да, господин, — усмехнувшись, ответил слуга.       — И надеюсь дорожные сумки уже погружены, — Никита не мог больше ждать и пулей вылетел из комнаты, чтобы убедиться, что багаж не стоит всё ещё у дверей.       Примерно через пол часа, которые мальчишка провёл меряя шагами залу, потому как не мог усидеть на месте, спустился Ганс и помог надеть тёплый дорожный редингот. Когда последняя пуговица была застёгнута и воротник аккуратно подправлен, Никита выскочил на улицу и помчался посмотреть готов ли экипаж.       Спустя ещё минут двадцать, карета, наконец-то, выехала со двора и вскоре, покинув владения Владлена фон Берга, выехала на широкую дорогу. Никита не первый раз видел эти красоты, что простирались по обе стороны дороги настолько далеко, настолько мог видеть глаз. Но всё равно, каждый раз прилипал к окну и смотрел, смотрел, смотрел, будто хотел, запомнить это на всю оставшуюся жизнь. Он часто жалел, что не умеет рисовать. Как-то пытался, когда родители наняли учителя для сестры. Но у него никогда не получалось так восхитительно как у Марии и он, разочаровавшись, бросил это дело.       Зато к музыке у него был талант и он с лёгкостью разучивал даже самые сложные произведения. Он знал многие сонаты и фуги Баха, но самым любимым произведением и по сей день у Никиты было «Лакримоза» Моцарта. Эти ноты ему подарил отец на десятый день рождения. Он часто играл её для матери, когда был нужен и любим. А в последствии стал радовать этим произведением Берга, по вечерам отдыхавшего в кресле у камина.       До первой станции они доехали когда уже стемнело. Решено было заночевать здесь, так как нужно было осмотреть карету. За несколько вёрст до станции они наехали на приличного размера камень, при этом был слышен громкий треск. Хотя на первый взгляд, после быстрого осмотра, видимых повреждений замечено не было, проверить всё следовало повнимательнее, чтобы по пути не возникло серьёзных поломок.       Утром выехали на рассвете. Как и ожидалось, Никита практически не сомкнул глаз всю ночь и поэтому задремал, стоило экипажу отъехать на несколько вёрст.       Пока карета подъезжала к усадьбе Волковых, Никита сидел как на иголках, кидаясь то к одному, то к другому окну. И стоило им остановиться, как мальчишка, не дожидаясь пока ему помогут выйти, выскочил из экипажа и помчался в сторону дома.       — Мама! — Никита с криком ворвался в дом и когда Лара вышла из залы, кинулся ей на шею.       Целуя её в щёки, мальчишка разрыдался и никак не мог заставить себя выпустить её из объятий. И только после слов отца, который назвал Ника сопливой девчонкой, распускающей нюни по любому поводу, успокоился и отпустил.       Мария тоже расплакалась, обнимая брата, а Леонид только пожал руки и от него, так же как и от отца, веяло холодом.       Ужин прошёл практически молча, лишь Берг и Волков перекидывались деловыми фразами. Никита ел через силу. Он так радовался этой поездке, но сейчас чувствовал себя чужим. Он боялся просто взглянуть отцу в глаза и увидеть там ненависть и разочарование. А уж о том, чтобы самому взять и заговорить с ним, не могло быть и речи.       После ужина Владлен, Волков и Леонид удалились в кабинет обсудить дела, а Никита решил провести время рядом с матерью. И очень обрадовался, когда Лара принесла Алексея. Но, что обидно, подержать на руках брата ему не позволили, и Никита еле сдерживался, чтобы снова не разреветься. Когда мать унесла малыша, чтобы уложить спать, мальчишка ушёл в спальню и там дал волю чувствам. Он рыдал, уткнувшись лицом в подушку, которая заглушала громкие звуки плача. Ему захотелось немедленно собраться и уехать отсюда, где он, оказывается, никому больше не нужен. Уехать обратно в тот дом, который за эти несколько месяцев стал для него единственным и родным. Где, хоть и случаются ссоры и недопонимания, но там он хотя бы кому-то нужен, там он хоть кем-то любим. И единственное, что его сейчас останавливало — это долгожданная встреча с Матвеем. Никита был уверен, что тот знал о его приезде и не сомневался, что его любимый так же, как и он, с нетерпением ждёт их встречу.       Никита не знал сколько прошло времени, пока он вот так, то плакал, то предавался размышлениям. За дверью послышались торопливые шаги, затем она тихо открылась и кто-то вошёл внутрь. Мальчишка почувствовал как прогнулась кровать под Владленом и тут же ощутил тёплое дыхание на шее и последовавший за ним поцелуй.       — Как ты себя чувствуешь, Sonnenschein? — ласково поглаживая по всклокоченной шевелюре, спросил Берг, зная, как нелегко сейчас его мальчику.       Он презирал семью Волковых за то, как они обошлись с сыном. Презирал за то, что быть в высшем обществе для них важнее него, за то, что совершенно чужие люди для них важнее родного человека — собственного ребёнка. Они растили его с младенчества, знали всю жизнь, а потом просто выбросили только потому, что он оказался другим. Он ненавидел таких людей и надеялся, что когда-нибудь им за это воздастся.       И сейчас, лёжа на кровати и обнимая своё, сотрясающееся в рыдании, сокровище, он жалел о том, что привёз Никиту сюда. И только надежда на то, что мальчишка наконец-то поймёт, что Владлен единственный кому он действительно нужен, единственный кем он по-настоящему любим, ответит на его чувства и сможет полюбить в ответ.

***

      Утро началось с того, что прибыла их тётка с семьей. Никита наблюдал, как брат передал той шкатулку, в которой лежали гостиницы для невесты. Мальчишка видел вчера вечером, как брат с матерью подготавливали её, складывая туда фату, обручальные кольца в отдельной коробочке, венчальные свечи и ещё кое-какие мелочи. Эту шкатулку тётка должна будет отвезти невесте.       Вскоре началась настоящая суматоха в приготовлении к свадьбе. Камердинер увёл Леонида переодеваться, а мать отдавала распоряжение слугам насчёт праздничного обеда. Другие слуги спешно заканчивали с украшением комнат, с подготовкой столов и стульев. Никита, чтобы не мешаться и не вызвать лишний раз на себя гнев родителей, после завтрака удалился в комнату. Вскоре пришёл Владлен, который закончил обсуждать дела по поводу лесопилки и вызвал Ганса. Камердинер помог собраться сначала Никите, который надел новый, подаренный недавно супругом наряд. А затем и Бергу. Пока что мальчишка мог свободно находиться рядом со своим супругом, но при гостях, приказано было притворяться. Владлена представят как дальнего родственника, у которого в данный момент проживал Ник, так как обучался в одном из лучших лицеев.

***

      Экипаж подъехал к церкви и из него вышли Никита с супругом и Лара.       Во время венчания мальчишка находился рядом с родными, но чувствовал себя очень неуютно. Это притворство родителей, выводило его из себя. Ему очень хотелось накричать на них, хотелось рассказать всем какие они на самом деле. Но вместо этого он вынужден был смотреть на брата с его невестой.       Леонид был одет в чёрный фрак, пошитый по последней моде. И вся одежда, как всегда, ему чертовски шла. Невеста была в нежно-кремовом платье с белыми кружевами и оборками, и белой фатой, которую прислал ей жених. Они были очень красивой парой, это мог подтвердить каждый, кто присутствовал здесь.       После того, как они принесли друг другу слова клятвы, как надели на пальцы обручальные кольца, Леонид поднял фату невесты и поцеловал девушку лёгко, почти целомудренно. Вскоре церковь была всеми покинута, и гости на своих экипажах отправились в усадьбу Волковых.       Когда Леонид с молодой женой прибыли, родители их ждали уже у входа, и мать преподнесла им свадебный каравай. Молодые супруги поклонившись родителям, отломили по куску и тут же съели. Оставшийся каравай слуги нарезали на куски и раздали гостям. После этого все поспешили в дом. На улице уже было холодно и мёрзнуть никому не хотелось. Никита выдохнул ртом воздух и, понаблюдав как постепенно рассеивается пар, поплёлся вслед за всеми. Идти в дом у него особого желания не было, но он уже довольно-таки сильно продрог, а вновь свалиться с простудой ему не хотелось.       Свадебный пир начался с того, что гости поздравляя по родству, выпивали за здоровье молодых. Мальчишке снова стало скучно. Общаться ни с кем не хотелось, поэтому он просто тихо стоял у окна и смотрел на сад. Ему вспомнилось то, как частенько он прогуливался по нему, то, как он играл там со своими любимыми борзыми. Слёзы боли выступили на глазах у Никиты. Вчера отец сказал ему, что Бланш сдохла чуть больше месяца назад. И сообщил это таким пренебрежительным тоном, как будто говорил о сломанной вещи, а не о живом существе.       Гости приступили к еде и мальчишке ничего не оставалось, как присоединиться ко всем. Ещё не хватало вызвать недовольство отца и при всех получить подзатыльник. Есть тоже не хотелось, но Никита всё же впихнул в себя через силу небольшой кусочек мяса и печёный картофель.       Когда на землю стали опускаться сумерки и гостям подали десерт, Никита потихоньку, через чёрный вход, ускользнул на улицу. Он до сих пор не оставлял надежды увидеться с Матвеем. И сейчас, когда все вновь были заняты праздничным ужином, наступил подходящий момент.       Тихонько прокравшись к конюшне, он заметил там свет. Сердце затрепетало в груди. Неужели его любимый ждёт и надеется, что Никита непременно придёт?       Ник потихоньку отварил дверь и прошмыгнул в конюшню. Но не успев сделать и шагу, замер на полпути, не веря, что видит это. Возле стены стоял конюх, запрокинув голову и слегка приоткрыв рот. В тишине конюшни отчётливо слышалось его тяжёлое дыхание и тихие стоны. Никита перевёл растерянный взгляд вниз, туда, где на коленях стоял Матвей и с нескрываемым удовольствием насаживался ртом на член конюха. Слюна стекала по подбородку помощника и тягуче капала на рабочие штаны. Но ему это совершенно не мешало и он, продолжая крепко сжимать ягодицы мужчины, с характерным хлюпаньем обсасывал член Емельяна, словно сахарный петушок.       У Никиты потемнело в глазах и к горлу подступила тошнота. Сделав большой шаг назад, Ник выскочил из конюшни и рванул в сторону сада.       Кое-как добежав до первого деревца, Никита упал на колени и упёрся рукой в гибкий ствол. Нестерпимая тошнота вновь подкатила к горлу и он еле успел наклониться перед тем, как его вывернуло наизнанку. Всё, что он съел сегодня за праздничным обедом, оказалось на пожухлой траве.       Никита разрыдался, уперевшись лбом о ствол дерева. Ему казалось, что сердце разорвалось на множества мелких частичек. Ещё ни разу в жизни Нику не было настолько больно, как сейчас. Даже тогда, когда от него отказались родители.       Оказалось, что любовь, которую он все это время бережно хранил в своём сердце, была Матвею не нужна. Возможно, он никогда и не любил Никиту, а просто пользовался им ради своего удовольствия.       От этих мыслей Никите снова стало невыносимо больно и плохо, и его стошнило во второй раз. Вдалеке послышались быстрые шаги, которые с каждой секундой становились громче и внезапно затихли рядом с ним. Подняв отяжелевшую голову, Никита встретился с поблёскивающими от света луны глазами Владлена.       «Каким же наверно жалким я сейчас выгляжу для него,» — промелькнуло в голове у мальчишки. Он попытался вытереть лицо от слёз рукавом редигота, но те, как на зло, не хотели останавливаться, продолжая катиться по щекам.       Никита схватился за штанину брюк Владлена, как за спасательный круг и сжал её тоненькими пальчиками настолько сильно, что даже побелели костяшки рук. Он уткнулся лицом в ногу супруга, размазывая слёзы по штанине.             — Влад… увези меня отсюда… умоляю тебя, — с новой силой разрыдался мальчишка, понимая, что здесь его больше ничего не держит, — увези меня скорее домой… прошу тебя.       Если сейчас Берг от него откажется, ему останется только утопиться. Он ведь наверняка понял, для чего Ник слинял из дома в разгар веселья. Понял и поспешил его разыскать.       Никита поднял глаза на супруга, продолжая умолять забрать его отсюда. Владлен достал из кармана платок и вытер заплаканное лицо мальчишки. А затем, подхватив его, поднял на руки и направился в сторону экипажа. Открыв дверцу, он осторожно усадил Никиту на сиденье и поцеловал в лоб.       — Я сейчас приду, — сказал Берг и быстрым шагом направился в сторону дома.       Первым делом он нашёл кучера и приказал запрягать лошадей. Затем отыскал Ганса и велел срочно собрать вещи и нести их к экипажу, а сам вернулся к Нику.       Минут через сорок карета тихо выкатила из ворот усадьбы Волковых, увозя с собой Никиту и на этот раз навсегда.