Поломанные

Стук во входную дверь — и рука дергается, из-за чего стрелка выходит неровной. Цокаю и быстро исправляю ватной палочкой последствия катастрофы. Смотрю на время — до встречи еще полчаса, почему так рано-то? Я не успею. Он любит, когда мое тело в шиммере, а на лице макияж Клеопатры. Наряд в египетском стиле тоже был проспонсирован им же. А сейчас я в несексуальном белом халате, который обычно прячу в дальний угол шкафа, чтобы никто не знал, что в гардеробе эскортницы есть вещи, при виде которых у мужчин не то что стояка не будет — упадет все так, что не поднимешь. Быстро скидываю халат и влезаю в платье из золотистых пайеток на завтрашний вечер. Оно единственное готовое, потому что облачаться в костюм царицы времени нет, нельзя заставлять гостя ждать дольше двух минут. Это невежливо, за этим следят, и это, в конце концов, моя репутация. Колкая усмешка слетает с губ. Репутация у элитной проститутки, как же. Разве что до первой постановки раком. Снова курить хочется. После Малфоя не могу забыть табачный привкус. Я ведь бросила давно — от этого зубы желтеют быстрее и отбеливать приходится чаще. А это минус одна встреча, а то и две. Да и не нравится мужикам, когда женщина курит. Это только в кино они восхищенно бросаются подкуривать сигарету Монике Беллуччи, а в жизни отправляют чистить зубы и выбрасывают пачку. Крохотный замочек на шее не поддается, и я прикрываю его волосами, надеясь, что до дела у нас не дойдет и моя небрежность останется незамеченной. В конце концов у нас будет всего лишь час, за это время я обычно успеваю пару раз станцевать, а потом он жалуется на жизнь, усадив меня на свои колени. Стук повторяется, и мне кажется, что дверь от этого грохота слетит с петель. Глазок не предусмотрен, поэтому я приглаживаю волосы, расправляю плечи, выпячивая грудь вперед, и улыбаюсь непринужденно, но приветливо. Кто бы знал, скольких усилий эта непринужденность стоит. — Ты сегодня ра… — мурлычу, прерываясь в тот момент, когда меня карие глаза насквозь жгут. Никогда не думала, что среди сплошь кареглазых арабов запомню один-единственный взгляд так отчетливо. — Драко? — удивляюсь и хочу дверь закрыть, потому что встреча с ним в мои планы не входит. Я вообще не хочу его видеть никогда больше. Слишком между нами все неправильно. — Какого хрена ты здесь забыл? — С клиентами так не разговаривают, — он ставит ногу в проем и шипит, когда я нарочно на нее давлю, всем видом давая понять, что ему тут не рады. Малфою справиться со мной — дело десяти секунд, поэтому он уверенно входит в комнату, останавливаясь в нескольких сантиметрах. От него разит алкоголем, а в тусклом освещении (которое я специально настроила для гостя) во взгляде и вовсе дикие черти пляшут. — Ты не мой клиент, уходи. Ко мне придут через полчаса, — шиплю змеей, не давая Драко пройти дальше. — Похер, — он сам замыкает дверь и теснит меня в глубь комнаты. — Скажешь, что предыдущий клиент передумал уходить. — У меня такого не бывает, Малфой. Это постоянный, для таких я всегда свободна, — злюсь, а вот Драко как удав спокоен. Руки на груди складывает и сверху вниз на меня смотрит, хотя разница в росте у нас не очень-то и большая, сантиметров десять всего, но этого хватает, чтобы я чувствовала себя коротышкой перед ним. Интересно, сколько в нем виски? — Больше нет, — выдыхает мне в губы и целует. С остервенением почти набрасывается, кусает, вдоха не дает сделать, но я при этом всем чувствую странное облегчение. Не свое. Его. И оно в солнечном сплетении отзывается. — Я перекупил у Каида твое время. Я, блядь, каждый твой час выкупить готов, — произносит вымученно. А у меня сердце лихорадит. Слишком сладкие его слова, настолько, что я готова поверить. Они голову кружат и мысли путают. Заманчивое обещание, что мотылек не сгорит от света, но я знаю, что произойдет, стоит только приблизиться. Спалит к чертям сначала от разочарования в красивой лжи, а затем от суровой реальности, для которой одна сломленная жизнь — песчинка в знойной пустыне. — Осторожнее, Драко, — предостерегаю то ли от слов, то ли от того, что он тянет платье, рискуя порвать. Малфой хмурится, мешкает, а мне этой секунды достаточно, чтобы выбраться, отстраниться и броситься к окну и мнимой безопасности. Только бы свежего воздуха глотнуть, потому что его запах снова голову кружит. — Реми… — рычит сдавленно и пальцы в кулак сжимает. — Гермиона, сдайся уже. — В первый раз было правильно, — в очередной раз жалею, что назвала ему свое настоящее имя. Хотя как назвала — он узнал, а я не протестовала. И соврать достойно не смогла, растерялась, потому что обычно клиентам плевать, как зовут эскортницу. Но не Малфою. — Я придурком был, да, прости, — Драко приближает ко мне, и с каждым его шагом сердце навстречу рвется. — Ты и сейчас придурок, — цежу сквозь зубы. — Денег не жалко, чтобы шлюху перекупать? — усмехаюсь и отворачиваюсь. Не могу смотреть на него. Слишком гладко Малфой стелет, но я хорошо помню, как с ним бывает жестко. — Дорого я тебе обошлась? — Дорого. Но это неважно. Я бы еще больше отдал, если бы надо было. — Лучше невесте колье купи, — без ножа режу. Знаю, что больно делаю. Драко даже останавливается. Наверняка гадает, что сделать со мной: трахнуть или придушить. А может, сначала одно, затем другое. — А моих клиентов в покое оставь. Ты наиграешься через две недели, и что потом? — наконец поворачиваюсь, но в глаза все равно смотреть боюсь. Они скажут чересчур много, я к правде не готова, хоть и знаю от Каида, что никакой невесты у Малфоя больше нет. И мне страшно даже представить, что он бросил ее ради эскортницы. — Оставишь меня без работы и свалишь в закат за новой юбкой? — Дура ты, Реми-Гермиона, — он толкает меня к панорамному окну и вжимает в него. Ладонь его на шею мою ложится, Малфой вынуждает голову поднять, и я горю в бушующем взгляде. — Мне, кроме тебя, нахер никто не нужен. А ты уперлась в своих шейхов, как будто перед ними ноги раздвигать лучше, чем передо мной. Вот и жесткая солома, после которой кости ломит. Только у меня нутро выворачивает. Потому что не лучше. И от этого больно. Прикосновения Драко будто под кожей отпечатались и теперь каждый раз напоминают о том, какой идиоткой я была, когда соглашалась на секс с тем, кому он вообще и нужен не был, когда договор заключали. — С ними я хотя бы знаю, чего ожидать, — расслабляюсь. Кожу уже не холодит стекло, оно теперь внутри, я прикладываю лед к больному сердцу, замораживая всю жизнь, что пробилась в тот день, когда мы с Малфоем встретились. Плевать, если придушит. Так даже лучше будет. Не придется вспоминать о нем больше. — Что ты хочешь, Гермиона? — мычит обессиленно и лбом в стекло утыкается рядом с моей головой. Дышит мне прямо в шею, мурашки неуместные по коже распуская. — Денег? Назови сумму, я переведу. Шмотки, тачку, курорты? Говори, — руки алчно по телу рыскают, Драко сжимает грудь, и я едва не начинаю стонать, потому что скоро придут месячные, и соски особенно чувствительные. — Свободы хочу, а ты предлагаешь одну клетку на другую поменять, — усмехаюсь горько. Рука произвольно на его затылок ложится, глажу короткий ежик волос, они приятно ладонь щекочут. Дыхание Малфоя сбивается, и я смелею — второй рукой под майку его забираюсь и веду вверх по спине, на твердые мышцы надавливая. — Лучше трахни меня и уходи. — Нихуя это не лучше, — наваливается на меня, так что я чувствую его эрекцию. Да, Малфою много времени, чтобы завестись, не нужно. — И я не уйду, — сжимает мои ягодицы до боли и ладонь дальше ведет. Я без белья, ни черта не успела надеть. Драко хмыкает, то ли радуясь доступности, то ли злясь на то, что все это другому вечером должно было достаться. — Скажи, что хочешь меня, — он отстраняется, снова горло сдавливает, так что даже вдох сделать трудно, не то что ответ произнести. Но я не могу отказать в мольбе. — Да, — звучит сиплое. Я признаю поражение, соглашаясь на все, что произойдет этим вечером. Малфой уже не церемонится — губы жжет поцелуй-укус. Я едва поспеваю за его языком, он хозяйничает у меня во рту, ни на мгновение инициативу не уступая. Никто еще так жадно меня не хотел, а с ним каждый раз только сильнее. Казалось бы, больше некуда, но Драко каждый раз доказывает, что можно. Или я сама начинаю по нему скучать? Жертва тоскует без мучителя. А теперь отдается ему со всей страстью, на которую только способна. Малфой целует шею, кожу втягивает до боли. Я знаю, что останется засос и на ближайшие дни придется забыть о продолжении с остальными клиентами, но плевать. Я уже пала ниже плинтуса, по дну ползаю, а здесь, как известно, нужно брать по максимуму все, что могут дать. Драко в талию впивается, но вдруг отступает. Дышит тяжело, по телу моему взглядом шарит, будто найти что-то хочет, а может, оценивает труды своей похоти. Он стягивает футболку, расстегивает ремень на джинсах и дергает молнию слишком резко. — Разденься сама для меня. Иначе я к чертям порву это платье, — он уже голый передо мной, обхватывает член рукой и медленно водит туда-обратно, на меня глядя неотрывно. И мне все силы требуются, чтобы себя от окна оторвать и выпрямиться. Краснею отчего-то — хорошо, что в темноте не видно, как я бесстыдно глазею. Малфой красивый как Аполлон. Широкие плечи, мощная грудь и узкие бедра — таким любоваться надо, а еще обожать всем сердцем. Я же способна только ублажать. Завожу руки за спину и расстегиваю длинную молнию. Отворачиваюсь к окну лицом и сбрасываю платье с плеч — оно скользит к ногам. Я полностью обнажена, но возвращаться к Драко не спешу. Покачиваю бедрами в такт звучащей только в голове мелодии, еще пара секунд — и я буду готова в упор встретиться с бешеным желанием, но Малфой нетерпелив. Его горячие ладони накрывают мою грудь, он прижимается к спине и целует плечи. Не хочу ничего говорить, что напрямую расходится с тем, чему нас учили. Никакой похвалы сегодня — я до дна пью похоть, принимая неизбежное и впуская Драко в сердце вопреки всем правилам. Мне уже плевать на то, что будет потом. Не имеет значения, как сильно перемелет без него и после скольких рук я забуду его. Это миг моего падения, час моего блаженства, и я делаю то, что ненавижу больше всего — становлюсь на колени перед мужчиной, впервые не чувствуя себя униженной. Мне нужен весь Малфой, целиком и полностью. Веду языком по головке, беру ее в рот и слышу шипение. Поднимаю взгляд — Драко следит за каждым моим движением. Он тоже растерян, не понимает, как реагировать, и я помогаю: прикрываю глаза и вместе со стоном насаживаюсь ртом на его член. Сжимаю пальцами свою грудь и сосу. Возбуждение волнами находит, сосредотачиваясь внизу живота и между ног, где уже становится влажно. Мне вкусно, и я начинаю получать удовольствие от того, что делаю приятно Малфою. Это сумасшествие, которое я готова продолжать. Хочу, чтобы он кончил, хочу быть единственной у него этим вечером, хочу, чтобы он меня любил. Осознание приходит вместе с резким рывком, которым Драко меня на ноги ставит. Я смотрю на него, широко распахнув глаза, как самая настоящая дурочка, а он улыбается ошалело и снова меня целует развязно и глубоко: — Охуенная, — Малфой толкает меня к окну, вжимает грудью в снова холодное стекло, и я мычу, сгорая от контраста. Он входит резко, одним рывком меня заполняет. Не церемонится и ни капельки меня не щадит. Только губами по лопаткам скользит и волосы на кулак наматывает. Голову запрокидываю, и снова шея оказывается под натиском агрессивных поцелуев. Не понимаю, на чем сосредоточиться: на том, как Малфой в меня вбивается или как в страсти топит. Мне хорошо. Так охренительно, как ни с кем до него не было. Я плавлюсь от каждого мазка губ и взрываюсь от новых толчков, нетерпеливых и почти грубых, сопровождающихся шлепками. — Пожалуйста, — умоляю, ладонь на его бедро заводя. Мне восхитительно, и я хочу запомнить этот момент навсегда. Поэтому подаюсь навстречу и, забыв обо всем, кричу от удовольствия, срывая голос. — Драко, прошу, — приподнимаюсь на носочки, меняя угол проникновения. — Чего? — рычит мне в ухо, нарочно замедляясь. Теперь он плавно движется, и я едва не скулю, готовая умолять его. Я распластана по окну, я бессовестно теку, я невозможно сильно хочу его, и я просто катастрофически желаю получить оргазм. — Не останавливайся, — выдыхаю, оставляя запотевший след на стекле. — Ты только моя, Гермиона, — кусает мочку и языком по шее ведет. Слова толчками подкрепляет, от которых я уже перестаю соображать, но голос Малфоя будто прямо в голове звучит и на душе заповедями отпечатывается. — Только со мной будешь трахаться и только меня просить довести тебя до оргазма, — снова укус, очередная метка, еще один знак принадлежности. Я уже сама не своя. — Я больше не отпущу. Слышишь? Он волосы сильнее тянет — щекой вжимаюсь в стекло. По телу дрожь бежит, сознание за собой утаскивая. Я бесстыдно Драко подставляюсь, а он меня трахает самозабвенно и неистово, словно я самая желанная для него женщина. — Да, да, да! — отвечаю на все разом, только бы он больше не останавливался. Малфой меня понимает, поэтому ни слова больше не говорит — наращивает темп, сокращая амплитуду. И я окончательно теряю связь с реальностью. Из горла вырываются сиплые вздохи, могу чувствовать только рывки, которыми Драко терзает мое тело. Меня будто из тела выталкивает, а затем резко втягивает обратно. Опустошает на мгновение, чтобы в следующую секунду вспыхнуть сотней искр. Я и раньше кончала с клиентами, но мне никогда не было настолько хорошо. Так, что хотелось остаться в моменте бесконечно, так, чтобы желать в руках мужских остаться и понежиться в объятиях, так, будто я самая обычная девушка, с которой свидание зашло дальше приятного ужина. Последний полувздох-полувсхлип, и меня медленно заталкивает в реальность. Туда, где по щеке стекает слеза, потому что ни с кем другим настолько шикарно не будет. И я малодушно радуюсь, что Малфой в этот момент кончает на мою поясницу и не видит этого позора. Драко обнимает меня, наплевав, что растирает сперму между нами. Совсем нежно губами плеч поочередно касается и берет меня на руки. Несет в сторону душа, и это хорошо, сама бы я никуда не дошла в таком состоянии — сползла бы вниз и сидела так до самого утра, умирая от жалости к себе самой. А теперь я в самом сладком плену невыносимого мучителя, которому зачем-то сдалась моя израненная и растоптанная душа.