Ни слова больше!

* * *

       Утро началось под недовольное бурчание мангаки себе под нос. Встал раньше своего партнёра, а спускаясь на кухню за стаканом воды, увидел гору посуды оставшейся со вчерашнего дня. Такого беспорядка, по его мнению, не должно и вовсе существовать, особенно если этот бардак портит утреннее настроение, которое и без того хорошим редко когда бывает. Тяжко вздохнув, взвесив все «за» и «против», в конечном итоге позаботившись о руках и достав пару резиновых перчаток, он принялся намывать каждую ложку.        Утончённая и по-своему красивая фигура стояла напротив раковины, перебирая своими длинными, изящными пальцами края тарелок. Полупрозрачный, местами атласный халат красиво огибал изгиб спины, плавно обрываясь у середины бедра. Рукава закатаны, подчёркивают острые локти художника. А его лицо всё ещё выражало недовольство. «И как я мог так проколоться». – подумал про себя мангака и скривил брови.        Вчерашний вечер был относительно неплох, а его продолжение и подавно: заставляло все красочные детали всплыть в памяти. Рохана аж передернуло от этих нахлынувших воспоминаний и он предпочёл всё же сосредоточиться на мытье белой керамики.        Джоске резко просыпается от солнечного луча, который так нахально упал ему на глаза. Тот сразу чувствует, что чего-то не хватает. Да, определённо. Не хватает тепла под боком, не хватает того худощавого тела, которое может зарядить тебе во сне локтем по лицу и, конечно, не хватает недовольных ругательств, которые он обычно слышит утром сквозь свою сладкую дрёму. Он садится на край кровати, лениво потягивается и зевает. Пожмурил глаза, потупил в пол, вспомнил кусочки вчерашнего дня и обернулся, смотря на светло-серую простынь. Ткань была помята, вся в кривых складках, а правый конец откинулся на столько, что было видно белоснежный матрас. Юноша ещё подметил, что постельное бельё немного поменялось с того момента, как нога Хигашикаты стала вступать в эту комнату почти ежедневно. А ведь прошёл уже почти год как они состоят в отношениях. Да, негласных и местами колких, но школьника и такой расклад устраивал. Ему уже 18, до конца последнего учебного года осталось несколько месяцев, а дальше можно понадеяться на небольшой отдых, а этот отдых он планировал провести в окружении любимых людей.        Все эти мысли заметно подняли настроение. «Что ж, солнце светит, негры пашут, день не ждёт, время капает!» – произнёс про себя Джоске и уже роясь в белой, гламурной тумбе, подхватил своё бельё в руку и пошёл своими млявыми ногами в душ.        Вода приятно омывает тело, а парень готов плавиться в этом моменте вечность. Прямо как вчера он плавился под телом художника.       Кто же знал, что такой великий и важный Кишибе Рохан, будет пьянеть всего от двух бокалов красного вина? Опешивший в тот момент Хигашиката и подумать не мог, насколько сильно алкоголь смягчит его партнёра. Художник редко пил, да и пьянел всегда не сильно. Но опять же, кто знал, что именно от этого красного вина он опьянеет настолько, что сам возьмёт инициативу в свои руки, трахнет мальчишку, а потом вообще прогонит на диван и вырубится на середине процесса.       Ослабленные тела проводили оставшуюся ночь под тихие стоны и вздохи в спальне мангаки. Два тела разгоряченно терлись друг о друга, обмениваясь теплом, вскриками и влажными поцелуями. Можно было бесконечно слушать, как Кишибе выкрикивает его имя, вцепившись за волосы Хигашикаты и просит, чтобы тот вдавливал его в кровать быстрее, сильнее и грубее.       Настроение в постели всегда менялось, как и расположение их тел. За все их отношения, извращённые фантазии художника уже успели давно воплотиться в жизнь. Джоске, казалось, что он опробовал на себе уже все позы и в него даже умудрились засунуть пару игрушек. Был ли он против? Разумеется нет.        Натянув одно только нижнее бельё, он собирает свои волосы в низкий, маленький, и растрёпанный хвостик так, что чёлка крупными прядями плавно опускается по обе стороны его лица. Спускаясь по лестнице и завидев стройную фигуру посреди солнечной кухни, Джоске целенаправленно направился к мужчине в чертовски сексуальном, как ему показалось, халате. Такие вычурные шмотки его художник мог носить 24/7, без перерывов на обед и на сон. Джоске считал его человеком искусства, а такие люди всегда красивы, и красила их в первую очередь - душа.       Рохан заметил его краем глаза, но даже не повернулся. Гордость превыше всего. Посуда превыше всего.        Хигашиката пристроился к своему возлюбленному со спины, крепко обнимая, прижимаясь и, положив голову прямо над ухом партнёра, выдал: «Доброго утречка». Ответ долго себя ждать не заставил. — Иди на хуй, — прорычал Рохан чувствуя, как что-то упирается в его промежность.       Помимо настроения, поднялся ещё и утренний стояк школьника, а занятому мангаке сейчас явно не до этого. — Так сразу? — вскидывает бровь Джоске и с ухмылкой продолжает, — может наоборот?       Крепкая ладонь оглаживает бока, плавно передвигаясь на бёдра, безжалостно сминая их своими пальцами, добираясь в итоге до атласного края халата и, заведя большой палец под скользкую ткань, медленно начинает вести вверх, оголяя почти всё левое бедро. — Ого, — вскидывает бровь Хигашиката, видя, что парень перед ним совершенно нагой под халатом, от чего на лице появилась усмешка, — у тебя закончились запасы твоих дорогих трусов?       Рохан, чуть ли не кидая какую-то тарелку в раковину, оперся на локти, взвинченно повернул голову и бросил хмурый взгляд на Джоске. А тот продолжил улыбаться и глядеть в зелёные глаза напротив, продолжая заводить руку всё выше. — Ты можешь мне, блять, не мешать! Не видишь, я занят! — хищно выдал мангака. — Ну пожалуйста, — прошептал школьник, кладя голову на плечо и посмотрев щенячьим взглядом в безжалостные глаза напротив. — Я только помылся и, чтоб ты знал, я хожу в своём доме в чем хочу, поэтому убери свои похотливые руки от моего тела, дай мне спокойно домыть посуду и выметайся. — Знаешь, — промурлыкал Джоске, водя рукой уже по внутренней стороне бедра, — если хочешь, я могу подлатать тебя с помощью своего Crazy Diamond… — в этот момент рука парня стала проводить и оглаживать по припухшей, от вчерашних манипуляций, дырочке.       Мангака заметно покраснел, щеки стали гореть, а член дёрнулся, немного приподнимая ткань халата. Поняв, что грубыми словами Джоске он от себя не отгонит, Рохан томно выдохнул, провернул кран, сделав струю воды меньше и, откинув голову назад, взглянул на глянцевые глаза. — Не надо, — уже спокойней, но все так же хмуро произнёс мангака, — а то, все твои труды будут напрасны, а труд, какой бы он ни был, я ценю. И в следующий раз опять придётся растягивать…       Слова заставили щёки пылать, а пальцы Хигашикаты плавно приблизились к мягким губам мужчины. Фаланги стали поглаживать мягкие губы, надавливая и медленно пробираясь во влажный, горячий рот. Опять он сдаётся этому юному парнишке. Со временем тому удаётся всё лучше его проламывать, что, конечно, не могло не выводить Рохана из себя. Мужчина уже даже не особо сопротивлялся, приоткрывая свой рот и вбирая чужие кончики пальцев, он стал подразнивать юношу. Сначала проведёт влажным и мягким языком от кончиков и к началу, насаживаясь своим ртом всё ближе к основанию пальцев.        Тело Джоске, как волной, сразу покрыло мурашками. Член стал ещё твёрже, а ткань его боксеров болезненно натирала. Он не хотел ждать, поэтому медленно высунул изо рта пальцы, которые уже обильно истекали слюной. Жидкость такая вязкая, а руки его с каждой секундой становились всё порочнее и порочнее. Ладонь сразу скользнула к промежности, колечко мышц немного содрогнулось когда две влажных фаланги сразу вошли внутрь. Вот так сразу, входить без приглашения хозяина - неприлично. Кишибе одарил парня злобным шипением: «Ты… Сучёныш, я разрешения не давал!»        Рохан сразу отодвинул таз так, чтобы чужие фаланги его не касались и снова кинул свой привычный взгляд, какой-никакой, а всё же с долей злобы.        Джоске в ответ посмотрел на него, всем видом показывая, что он сожалеет, а после добавил невинное: «Можно?» — О, значит вот как ты заговорил, — Рохан стоял уже полубоком и лениво прогибал свою изящную спину. Кинув свой проницательный взгляд, он продолжил: — Вчера ты из меня всю душу вытрахал, а тебе всё мало?! — Я, эм… — замялся парнишка, опять прильнув к спине мужчины, даря новые объятья. Его массивные руки снова легли на, казалось, такую тонкую и хрупкую талию, оглаживая бока, тем самым жестами извиняясь за всё, что было ранее. Кладя подбородок на плечо, парень свёл брови домиком и наконец выдал: — О, великий и могучий, как я могу получить ваше согласие?        Хигашиката уже давно понял и привык, что его драгоценный любовничек любит покапризничать. По крайней мере, он сам это так называл. Сначала Рохан покричит, поворчит, будет извиваться и покрывать матом, но конец был всегда один - он отдавался в итоге Джоске. Которого, в свою очередь, всё устраивало. За столь длительный период их с Роханом отношений, он познал всю прелесть этого контракта. Если с мангакой после его выходок всё равно обходиться мягко, то вскоре он ответит тем же. Может грубо что-то выкинет, но всё же нальёт чай. Выругается вечером из-за какой-то мелочи, но увидя школьника, спящего на своей кровати, нехотя укроет того одеялом. — Знаешь, — резко стал говорить Кишибе. — Если ты сделаешь это сейчас, то после будешь стоять на коленях и делать мне минет.       «Пф… Тоже мне, отсасывать член, который я уже сто раз сосал,– подумал про себя Хигашиката. – Пострашнее ничего придумать не мог, что ли».        Джоске выдал быстрое «Окей», и, чмокнув своего мужчину в затылок, отдалился и быстрым шагом, чуть ли не бежав, направился к лестнице. Рохан сразу понял, что парень сто процентов вернётся с несколькими пробниками смазки в руках. Наводя взгляд обратно в раковину, он понимал, что у него есть пара минут, чтобы помыть ещё одну кружку, а дальше посуда могла и вовсе подождать.        Спускаясь по ступенькам, парень перебирал в ладонях глянцевые и шелестящие пакетики. Все внешне выглядели по-разному: одни были представлены с большим количеством разных запахов, на других были нарисованы фрукты и сладости, ещё изредка выделялись темные и матовые упаковки, которые, как думал Джоске, были чем-то элитным.       Наконец-то дойдя до столешницы, он разжимает ладонь и кладёт все пакетики рядом с художником. — А зачем так много? — косясь на эту гору лубриканта спросил Рохан. Внутри он немного стал нервничать. — Ну как зачем, — усмехнулся Джоске, перебирая пальцами по столешнице, раскидывая пакетики поодаль друг от друга. — Чтобы у моего любимого был выбор. Выбирай, что тебе больше нравится.        Немного камушков упало с плеч Кишибе. Он уж было подумал, что все его запасы потратят за раз. И пока мангака витал в эмпиреях, юный парень времени не терял, быстро наклоняясь к чужому лицу.       К сухим губам художника резко прильнули чужие — мягкие.       «Как нагло,» – проносится в голове Рохана, глаза закрываются, а губы отвечают парню, смыкаясь в ответ. Ладонь школьника неспешно выводит хаотичные узоры по чужим изгибам спины. Какая-никакая, а всё-таки нежность, у них в отношениях присутствовала. Пускай и редко, но им явно хватало этого на фоне истерик, грубости и ссор.       Вылизывание чужих уст начало постепенно надоедать. Отстраняясь, Джоске напоследок прикусил пунцовые и сладкие губы, размыкая веки. Казалось, на Рохана сейчас смотрят самые ласковые и любящие глаза на свете, в которых можно было прочитать отчетливое «я тебя так сильно люблю.»        А изумрудные глаза, напротив, смотрели с прохладой. Казалось, что этот затуманенный взгляд уставился на чужие манящие губы, как будто желая продолжить начатое. Медленно ведя ладонью вдоль спины, Хигашиката опять пристроился сзади изящного тела. И снова руки его начали изголодавшись блуждать по чужой талии, медленно сминая халат. «Эти», - негромко сказал Рохан, отбирая пальцами из горы лубриканта два пакетика, отодвигая всё остальное в сторону.        Недолго думая, Джоске взял со стола первый пробник и стал открывать его, подключив в помощь зубы. Успешно справившись с задачей, одной рукой он задирает край халата и, поднеся пакетик к промежности, выливает прозрачную жидкость на припухлое колечко мышц. Рохан поморщил нос от прохлады.        Хигашиката стал стаскивать с себя боксеры, постепенно оголяясь и доставая член. Одну руку положил на ягодицу напротив, нетерпеливо сжимая, а другой стал плавно водить вверх и вниз от основания члена. Человек искусства в халате со спины смотрелся восхитительно. Так и хотелось вставить грубо, заставить самодовольного мангаку хрипло выкрикивать «хватит». Но Джоске знал, что такие действия вряд ли хорошо скажутся на их отношениях. Да, такое позволялось иногда, но в конечном итоге именно к нему пошли навстречу, а значит нужно проявить хоть каплю уважения.        Рука пристроилась к влажному анусу, медленно проникая внутрь одним пальцем. Вторая всё так же продолжала водить по члену.       Рохан бурной реакции не дал, лишь немного помялся с ноги на ногу, вставая в более удобную позу и немного прогнул спину. Теперь уже два пальца входили в него, оглаживая стенки кишечника, ища место на которое будет реакция. И Хигашиката его нашёл. Нашёл бугорок простаты и сразу же надавил, заставляя мужчину под ним дёрнуться и на выдохе быстро и тихо простонать. «Услада для моих ушей». – подумал про себя школьник и продолжил растягивать колечко мышц, постепенно добавляя третий палец и заставляя художника дышать прерывистей.        Член под халатом начинал ныть, но Рохан терпел. Терпел усердно, знал, что после его ждёт ещё более желанное вознаграждение. Его мысли оборвались, как только Джоске достал пальцы из него. Парень быстро потянулся за ещё одним пакетиком смазки на столе, параллельно кладя свою ладонь на волосы мужчины, немного вороша их и улыбаясь. Кишибе хмурится и думает, что после грязных рук Хигашикаты будет мыть голову на два раза.       На член парня льётся прозрачная жидкость из пакетика. Одна рука распределяет лубрикант по всей длине, вторая, в свою очередь, жадно сминает белоснежное бедро. И вот, уже прислоняя головку к влажному отверстию, Джоске подаётся бёдрами вперёд, медленно проникая внутрь.        Рохан уже почти лежит на столешнице, прогибая спину ещё сильнее, чувствуя как его распирает желание подвинуть свои бёдра навстречу. Хигашиката уже давно заметил, что его партнёру нравится более грубый секс. Не сказать, что это не нравилось парню или как-то мешало, но иногда во время процесса Джоске ловил себя на мысли - а не больно ли ему? Тогда он сразу же останавливался, спрашивал, на что всегда получал недовольное - «нет». На самом деле мангака был тронут таким поведением. Он всегда считал себя независимым и никогда не показывал польщения, когда за него волнуются.       Член входил уже наполовину, а Кишибе уже упирался лбом в изгиб локтя. Ноги стали коситься и подрагивать, спина покрылась мурашками, а из глотки изредка издавались не то мычания, не то стоны.       А член входил уже полностью, и Джоске стал набирать темп. Оставалось только пожелать удачи Рохану. Потому, что сидеть, судя по всему, со своей и так больной спиной и задницей, он не сможет. Уж точно не сегодня.       Джоске плавно берёт Рохана под бёдра и притягивает ещё ближе, заставляя издавать негромкие шлепки кожи о кожу. Лицо художника краснеет сильнее и прячется в изгибе локтя от всего и вся. Кажется, что он сейчас рухнет на пол от нагрянувшего блаженства. Низ живота так сладко тянет, а внутри с каждым новым толчком, по всему телу всё сильнее расползаются мурашки. Кишибе всё же приходится поднять голову - выйти из своего «убежища», после того как сзади к его шее жадно присосался чужой рот. Отстраняясь, Хигашиката полюбовался своим творчеством, в извинения зализывая языком красный засос. — Ты эту херню вылечишь потом… – на выдохе говорит Рохан. — Посмотрим, – промурлыкал Джоске, насаживая партнёра сильнее.       Мангаке показалось, что на секунду всё в глазах потемнело, а вокруг заплясали разноцветные звёздочки. Внутри словно специально проезжались по простате, заставляя тихонько постанывать и закусывать губу. А пальцы рук не знают за что схватиться и блуждают по всем краям столешницы, ведь простыни под ними нет, а сжать что-то в кулак пиздец как хотелось.       Когда Рохана имели сзади, а особенно когда это делал его парень, казалось, он мог забыть о всех проблемах.       Мозг плавится, а Джоске делает последний толчок навстречу чужим бёдрам и на резком выдохе изливается внутрь мужчины. А Рохан чувствует, что скоро кого-то ждёт разъёб без каких-либо разговоров, потому что кончить сейчас внутрь себя он не разрешал. Мангака нахмурил брови, когда из него достали член, и капли спермы постепенно начали стекать по внутренней стороне бедра.       «Ахуеть он ахуел», – пронеслось в голове Рохана. И тогда он решил, что заставит мальчишку вбирать по самые гланды, ибо нельзя порочить честь "достопочтенного художника".        Кишибе резко поворачивается лицом к школьнику, демонстративно снимая с себя резиновые перчатки, откидывая их куда-то в сторону. — Ты же понимаешь, что тебя ждёт? – вскидывает брови Рохан и параллельно развязывает пояс халата. – Я… – Джоске хотел было что-то сказать, может даже извиниться, но слова проглотил, ведь его головной мозг бомбили штурмом. В мыслях проносились самые страшные мысли того, что с ним может сделать Рохан.       И его мозговой штурм опять оборвал мангака, который потянул подбородок юноши, прильнув своими губами к чужим. Целовал мужчина грубо: кусал чуть ли не до крови, давил на челюсть своими костлявыми, но на удивление сильными пальцами, проталкивал свой язык, заставляя сплетаться с другим.       Челомкаться Рохан долго не любил, поэтому отстранился уже через минуту, разрывая влажный поцелуй, о чем свидетельствовала ниточка слюны, на секунду повисшая между ними. — Ты уж постарайся, – с какой-то чересчур мягкой ухмылкой произнёс Кишибе, а сам плавно переложил кисти рук на плечи Хигашигаты. Давить на них даже не пришлось, Джоске медленно стал опускаться на колени, проклиная себя за то, что забылся и случайно кончил внутрь своего "хозяина".       Изящная рука ложится на затылок и утыкает Джоске в пах. Лицо упирается щекой в выпирающую косточку таза. Его нос утыкается в основание члена, а рука на его затылке сжимает волосы, перебирая пряди меж пальцев.       Школьник, сидя на коленях, плавно поднимает взгляд на художника. В его синеватых глазах читалось фраза: «Прошу о пощаде».        А сверху на него смотрели каменным взглядом. В такие моменты мангака мог наконец посмотреть на него сверху. Рохан резко потянул назад его голову за волосы, второй же взял свой член и направил ко рту сидящего внизу парня.        Джоске расслабил свои припухлые губы и по ним провели головкой, оставляя солоноватый предэякулят.        Одной рукой Хигашиката держится за чужое бедро, а второй начинает водить по чужому члену, медленно начиная от основания и заканчивая на середине. Наконец берет в рот головку, немного посасывая, выделяя как можно больше слюны.       Сверху раздаётся громкий вдох, Рохан откидывает голову назад, понимая, что остановиться вовремя он не сможет. Рука на волосах парня начала требовательнее сжимать волосы и немного давить на затылок. А Джоске был послушным мальчиком и взял глубже. Рот утопал в слюне, казалось, сейчас она попадёт не в то горло и школьник захлебнётся. Ах, если бы. Помрёт он уж точно не так. Уж точно не на члене художника.        Бёдра мангаки начинают покачиваться вперёд-назад, заставляя Хигашикату брать глубже, почти до основания, заставляя давиться.        Джоске выпускает член изо рта и начинает откашливаться. Капли жидкости капают на пол. А рука Рохана опять притягивает его за челюсть, поворачивая к члену.       «Расслабь горло», – говорит Кишибе, смотря сверху на парня. Даже отдышаться не даёт. Сколько техник уже они изучили? На школьнике что только не пробовали: и шибари, и римминг, и игрушек каких только не было, и как его только не били, и какие только роли ему не приходилось играть. Да что уж там, художник мог остановиться в середине процесса, взять альбом с карандашом и начать рисовать в порыве, как он называл - вдохновения.        В этом плане Рохан был очень разносторонними и всегда тренировал своего «песика» делать приятно, да и сам учился всему чему не лень, когда время позволяло.        Снова рука притянула его к члену и заставила сосать. И вот, он уже утыкается носом в лобковые волосы. Немного слёз проступает на его глазах. Горло саднило, а член вбивался глубоко в глотку, выбивая из парня тихое хлюпанье. Челюсть начала ныть, слюна стекала по подбородку и текла редкими каплями на грудь, губы подрагивали каждый раз, когда подходили к основанию члена. Он уже не пытается ласкать головку языком, а позволяет просто в себя вбиваться.        Рохан откинул голову назад, издавая низкий гортанный стон, опять наматывает волосы Джоске на руку, уже чуть ли не вырывая его бедные волосы. Утыкает парня с членом в глотке к себе в лобковую кость. Кишибе прикрывает глаза, чувствует, что по его бедру всё ещё течёт сперма засранца, и решает проучить школьника.        Бёдра качнулись навстречу рту, член во рту парня дрогнул и Хигашиката резко отпрянул назад, судорожно откашливаясь на пол. На глазах проступило ещё больше влаги от кашля, заставляя горячую слезу прокатиться по щеке. Джоске вытер тыльной стороной руки белёсую жидкость которая стекала вперемешку с слюной, после резко встал и подошёл к Рохану. Который в свою очередь самодовольно смотрел на него, таким презренным взглядом, словно говорил: «вот моя месть, довольствуйся».       Рука так же резко прильнула к горлу мангаки и начало сдавливать его мертвой хваткой, приподнимая того на носочки. Джоске приблизил своё лицо к другому, встречаясь взглядом с любовником. — Мы же договаривались не кончать в глотку… - чуть громче обычного сказал Хигашиката. Его рука сжалась сильнее на шее, в глазах плясала ярость в виде чертёнков, а брови немного свелись у переносицы. Рохану на самом деле было страшновато, но он как мог этого не показывал, смотря в глаза напротив с такой же яростью. Ведь действительно, уговор не изливаться глубоко в горло - был. Они об этом говорили после того, как Джоске точно так же спустил Рохану глубоко в глотку, после чего тот долго не мог откашляться. И тогда они решили, что будут изливаться на лицо, а если уж и внутрь рта, то предупреждая заранее.        Хватка постепенно слабеет, опуская Рохана обратно на пятки. Джоске постепенно убирает руку, а после сразу чувствует, что в его грудь уткнулась зелёная макушка. Парень опешил, но отстраняться конечно же не стал. Он ласково поглаживал мужчину по спине. Если так мангака извинялся, то это не самое худшее извинение. И конечно, Хигашиката Джоске примет его. — Хааа… – выдал на выдохе Рохан и ещё сильнее прижался к парню. – Я ведь и дойти не смогу до ванной.       Парень знал, что сейчас художник выдал едва заметную улыбку. — Ни слова больше! – выдал Джоске, подхватывая своего мужчину под бёдра.       Обхватив парня ногами, Кишибе вытянул руки на его плечах и, прямо как невинная девушка, принципиально надул губы, смотря в васильковые глаза напротив.       Джоске направлялся в душ, иногда нарочно щипая бедро художника. — Хватит уже, – ответил на ещё один щипок Рохан и продолжил, – как сходишь к матери, придёшь вечером? Попозируешь мне для эскизов. — Конечно, купить что-нибудь по дороге? – ритуал ужинать вместе уже вжился в расписание обоих. — Не знаю даже, разве что имбиря немного для суномоно. Себе купи что-нибудь.       Хигашиката мягко целует Кишибе в висок и скрывается за дверью в ванную комнату.

* * *