(Не)живой

      Дождь.       Чонгук любит дождь, любит когда ноги тонут в лужах и мёрзнут. Люди скорее прячутся в свои норки, а он давно выкинул свой любимый зонтик и ходит без его замены. Холодные капли капали за шиворот и выпускали иголки по всему телу, заражая кровь холодом.       Сейчас темно и дождливо, Чонгук шлёпает по лужам в летних кроссовках, грязных и мокрых, зато от Fila. Единственное, чем он может похвастаться сейчас, задыхаясь в октябрьской грязи.       Идти домой нет никакого желания. Почему бы не сходить на кладбище? Может скелет какого-нибудь покойника заберёт его под толщу земли и наконец избавит Чонгука от самого себя. Почему-то дождь навевает особую ненависть к окружающим и себе, может поэтому парень так любит его.       Летние кроссовки несут тело в место, которое боятся дети, собаки скалят зубы, а бабки на скамейках говорят о нём шёпотом. Здесь не принято говорить о прелестях жизни, тут господствует смерть и её последователи торчат из земли и ждут своего века. Ржавые и мокрые, эти кресты никогда не будут рады пришельцам, мох на них скроет уродство, но не энергетику. Тысячи имён и фамилий лежат в сырых деревянных ящиках, Чонгук идёт к особенной фамилии, что свела с ума, а затем бросила в лужу с его собственными демонами. Он всегда думал, что это болото стало их общим наказанием, но в итоге доверился не тому человеку, ещё и по шапке получил за особую наивность.       В гуще камней, чьей-то крови и летающих душ над головой лежит Ким Тэхён, грубый, обиженный жизнью и любимый Чонгуком. Его ненавидела вся Вселенная, но нашёлся тот человек, кто увидел в нем что-то особенное, не похожее на других. Ха-ха, как говорится, жаль этого добряка. Сейчас он идёт по кладбищу не особо веря в сказки, как раньше, добряк этот.       Если бы Чонгук мог видеть сквозь предметы, он бы увидел, что никакого в гробе нет, но увы он слеп, как и всё человечество.       Дрожь по всему телу достигла апогея, а воспоминания вознесут эти ощущения до небес и дрожь станет агонией, но сейчас Чонгук садится у надгробия и царапает кожу пальцев об камень. У этого надгробия не было венков, не лежали искусственные цветы или хотя бы лампадка со свечкой. Никакого уважения к усопшему, не так ли? Чонгук думал иначе. Он был уверен, что тому ещё повезло лежать здесь, а не где-то на помойке в мусорном мешке на окраине города.       Он ненавидит это надгробие так же, как когда-то любил изверга, живущего теперь уже под слоем гнили и земли. И ведь ему казалось, что та любовь была самой светлой во всей истории человечества, или хотя бы поколения. Ключевое слово «казалось», он облажался, и при чем по-крупному.       «— Тебе здесь и место», — пронеслась мысль, которая совсем не испугала парня. Его в принципе мало что пугает, ведь достаточно трудно чувствовать тревогу, если вместо души чёрная дырка, а про сердце и говорить не стоит. Оно вообще качает кислоту, а не кровь, как у всех нормальных людей. И этим кислотным сердцем он по-прежнему любит, и если бы Чонгук увидел Тэхёна ещё раз обязательно задушил бы. И даже сейчас он слышит этот ненавистный голос, который узнает из тысячи других. Он как назойливая муха жужжит вокруг головы, и возможность избавиться от фантома понижается к нулю, как и температура тела, когда чья-то очень тяжёлая рука ложится на его плечо.       — Гуки.       Вскрик казался шёпотом из-за бьющего по лицу ливня. Чонгук инстинктивно отбросил руку и отскочил на спасительные пять шагов.       — Т-ты…       Нет, он точно сошёл с ума, иначе как объяснить давно усопшего Ким Тэхёна перед собой?       Его волосы стали мёртвенно-белыми и сейчас сохраняют свой объём несмотря на дождь, кожа бледнее мела, а глаза окутаны белизной. Чонгук боялся смотреть ниже головы, и не зря. Тело было исполосовано глубокими ранами. Особенно пострадали шея и запястья. Жуткое зрелище, особенно лужа крови под ногами, которая по всей видимости появилась вместе с призраком. И призрак ли он вообще?       На уровне груди что-то рухнуло, наверное это здравый смысл решил вывалиться из Чонгука и прогуляться между крестиками. Четыре шага вперёд и парень навсегда вступит в мир безрассудства и глупости. Так как высохшие мозги давно не работают он делает четыре шага вперёд и впивается в холодные губы. Тэхён всё такой же грубый, обиженный на жизнь и любимый Чонгуком, только уже мёртвый.       — Я ненавижу тебя. — как в бреду шепчет живой парень.       Вроде при первой возможности Чонгук душить собирался, а не целовать. Да и смысла нет силы тратить, всё равно Ким даже не дышит.       Мертвец углубляет поцелуй, не желая слушать ересь младшего. Так было и при жизни, Чонгук ему был нужен как боксёрская груша, отвод внимания, транквилизатор. Ничего не изменилось.       Единственное, что в нём поменялось это внешний вид и желание упасть в свой же гроб, что уже раскрыт и готов принимать гостей. Прижать Чонгука между собой и деревянной поверхностью было целью, пока тот не испарился.       Пощёчина. Не больно, ведь Тэхён мёртв.       — Нет! Ты не можешь быть настоящим, ты мёртв! — срывает голос Чонгук.       Бред. Всё как во сне. Слишком быстро, слишком неожиданно. И больно.       — Гуки…       — Что? Что?! Я сошёл с ума. Скоро это закончится, надо просто…       — Гуки.       — …просто уйти.       Тяжесть в виде руки легла на плечо и толкнула на землю. Дождь сопровождается сильнейшим ветром, но на голове Тэхёна и волосинка не шелохнется. Он сейчас очень зол, хватает за запястье и тянет по земле в сторону гроба. Чонгук упирается, сопротивляется, выворачивается, но без толку.       Лай собаки. Чонгук оборачивается. Тэхёна нет, как и открытого гроба. Но как так возможно? Только что здесь стоял Тэхён, а теперь даже следов нет.       — Этого не может быть, — теперь Чонгук чувствует себя свихнувшимся. Поспешно встаёт, но тут же падает. Ноги подкашиваются, а силы и вовсе покинули парня. Но надпись на камне «Ким Тэхён», заставляет бежать, не оглядываясь, и больше не возвращаться сюда. Бежать, как назло, давалось с трудом, будто вся сила трения утратила свою значимость. Будто бежишь по сливочному маслу.       Кроссы от Fila превратились в месиво из глины, а футболка промокла и испачкалась в грязи и крови. Обратный путь домой остался в завесе тумана над головой, а души умерших остались летать в облаках над кладбищем.       До квартиры пришлось чуть ли не лететь, иначе злые собаки Страх и Воспоминания кусали пятки и разливали кровь по мокрому асфальту. Они ужасно злились и скалили зубы, а Чонгук бежал со всех ног.       Всё же жить хотелось.       Уже дома он закрыл дом на все существующие замки и ключи, заперся в ванной и тридцать минут стоял под горячими струями воды.       Как он мог видеть Тэхёна, если тот давно мёртв? Что ему нужно было от Чонгука? Что бы произошло, если бы лай собаки не испугал призрака? И призрак ли он вообще?       Сколько вопросов, мама ро́дная, но есть ли на них хоть один ответ? У Чонгука были предположения, всему виной его разум, что малость попутал реальность с фантастикой. Включил кинопленку какого-то чёрно-белого ужастика из девяностых в 3D-режиме.       Через тридцать минут Чонгуку пришлось выйти из душа. Парень устало развалился на диване и включил телевизор, чтобы хоть как-то отвлечься от ночного кошмара. На каком-то телеканале шла реклама с чёрными летучими мышами и тыквами, якобы скидки в магазине в честь Хэллоуина.       Чонгук бы посмеялся, если бы верил, что сегодня Хэллоуин, но парень даже не помнит какой сейчас год. Проверил телефон, действительно тридцать первое октября. Невероятно.       Вдруг резкий шёпот за спиной, от которого кровь стынет в жилах, а Чонгук кричит на всю квартиру:       — Давно ты так быстро бегаешь?

***

      Чонгук подскакивает с кровати и тяжело дышит. Горло неприятно першит, щёки мокрые. Рядом с ним сидит испуганный Тэхён, тоже подскочивший из-за крика среди ночи.       — Что случилось? — спросил Тэхён, у которого сердце не на месте от испуга.       — Т-ты ведь Тэхён? Жив-ой Тэ-хён? — в глазах блестят слёзы, а слова выходят кусочками.       — Конечно живой. Тебе кошмар приснился? Иди ко мне…       Плечо, в которое уткнулся напуганный до смерти Чонгук было тёплым, обжигавшее кожу дыхание горячим, значит Тэхён действительно живой. Это радовало, что он никогда не разбивал сердце, никогда не бросал и не умирал. Это лишь кошмар. Сейчас Чонгук в объятьях любимого человека, который любит его так же сильно и преданно. Ливень за окном уже не так страшен, и вой собак стихает.       — Какое сегодня число? — осипшим голосом спрашивает Чонгук.       — Тридцать первое октября, а что?       — Хэллоуин…       — Точно! Давай отпразднуем его вместе? — Тэхёну весело, он любит Хэллоуин, а вот Чонгуку не до веселья.       — Хён… только не перевоплощайся в мертвеца, пожалуйста. Мне такой страшный сон приснился, где ты… — на большее слов не хватило, слёзы опять пробурили дорожку по щекам, спускаясь по шее.       — Чш-ш, всё в порядке, Гуки, я рядом. Это лишь сон, к утру ты всё забудешь.       Любимый запах разнотравья впитался в футболки, постельное бельё, и кажется даже сердца проросли чабрецом или мятой.       Чонгук очень постарается забыть к утру израненное тело Тэхёна, чувство опустошенности и грязи на кроссовках, а сейчас он по привычке закидывает ногу на Тэхёна и спит до первых лучей солнца.