Тыковка

      Жизнь иногда принимает настолько крутые повороты, что становится и смешно, и страшно. Буквально вчера я работал на самой заурядной работе в мире, а сегодня мне снова шестнадцать лет и я попал в прошлое. Так ладно бы, просто попал, но нет — я уже нашёл себе приключения на жопу. — «Меня буквально завербовали в «сучки» Майки, нынешнего главаря Свастонов и бывшего якудзу в моëм прошлом. Вот мне это надо? Драться не умею, особым умом и харизмой не отличаюсь, так зачем я ему понадобился? Позабавиться? А потом? Как Киëмаса отпиздит и выкинет? Нет, спасибо, проходили такое, не понравилось, добавки не надо.»       Тяжело вздохнув, Такемичи вспомнил, что обещал сходить с Хиной на фестиваль сегодня вечером.       Быстро просмотрев свой гардероб и практически проломив себе черепную коробку фейспалмами, Такемичи понял, что вкуса у него нет от слова совсем. — Боже, Хината повелась на ЭТО? Святая женщина… — тихо прибывая в ужасе, Такемичи решил сходить по магазинам и купить хотя бы что-то базовое. — Может перекраситься? А что, неплохая идея… Надо будет позвонить Аккуну, блин я так скучал по нему, подумать только… — тихо посмеиваясь, Такемичи натянул на свою худенькую тушку самые приличные вещи, которые хотя бы сочетаются.       Посмотрев в зеркало и убедившись, что сочетание белой толстовки, чëрных скини джинс и белых кросовок просто не может быть проигрышным, Ханагаки решил не замарачиваться с этой дурацкой «крутой» укладкой, а пойти просто так до ближайшего торгового центра.

Спустя час.

      Завалившись в дом родной, Такемичи решил приготовить что-нибудь к приходу друга, с которым он уже договорился встретиться в 17:00, для исправления безобразия у себя на голове.       Быстро намесив тесто для блинчиков, Такемичи начал быстро выливать тесто на горячую сковородку, не забывая перед этим смазывать еë маслом.       Спустя некоторое время на столе красовалась стопка тоненьких блинчиков, как у бабули из далëкой холодной России.       Сам того не заметив, парнишка погрузился в мысли о редких встречах с бабулей Надеждой, по отцовской линии. У неë такое имя звучное, дающее надежду… Ему есть ради чего жить, чтобы приехать к милой, маленькой бабулечке в деревню в Подмосковье, чтобы помочь капать картошку и свëклу, чтобы потом сидеть с бабулей за столом, кушать горячие блинчики и пить холодный морс из графина, по округлым бокам которого, стекают холодные капельки конденсата.       Погрузившись в мысли, воспоминания и мечты, Такемичи не с первого раза услышал трель дверного звонка. Быстро выбежав в коридор, перед этим глянув в глазок и убедившись, что это Ацуши, Ханагаки распахнул дверь. — Аккун, привет! — очень жизнерадостно проговорил Такемичи. — Ты как-раз во время, я только недавно закончил готовить блинчики. — Ты, что?.. — смотря на Такемичи, как на 8 чудо света, Ацуши пытался понять, не ошибся ли он дверью и вселенной. — Такемичи, ты заболел что-ли? — Вроде нет, а я что, так плохо выгляжу? — Да нет, просто это так странно, что ты что-то готовил… — Ну, пока светом питаться не научился–как-то обиженно произнëс голубоглазый, проходя в глубь дома. — Разувайся и иди на кухню, не забудь руки перед этим помыть! — «Ну точно параллельный мир…»       После поедания блинчиков и множества ахов-охов, по поводу прекрасной готовки Такемичи, Ацуши начал разводить краску в специальных мисочках. — Я удивлëн, что ты решил перекраситься… — Надоело выглядеть, как лох какой-то… Посмотрел на натуральный цвет волос Майки и плакать захотелось, ты видел этот кремовый блонд? А у меня, что? Цыплëнок какой-то. — посмеиваясь на последнем сравнении, Такемичи начал ждать, когда Ацуши начнëт покраску. — Вау, не ожидал от тебя таких размышлений… Я могу спросить кое-что? — Конечно. — Ты ведь доверяешь моему вкусу? — Ну из нас двоих, он есть именно у тебя. — Я хочу попробовать к выбранному тобой оттенку, добавить на концы цвета, можно? Если не понравится, сразу закрасим. — Ну удиви меня. — хитро поглядывая на друга, Такемичи дал волю в творчестве, будущему звëздному стилисту.

Спустя час покраски волос.

— Вуаля! — сказал Ацуши, поворачивая к Такемичи зеркало.       В отражении на голубоглазого смотрел симпатичный парнишка, на концах завитков волос которого проскакивал, кокетливый карамельно-тыквенный цвет, на фоне из каштановых корней и большей части длины.       Минута молчания.       Ацуши уже успел мысленно проклясть всю эту идею с экспериментами над другом, как его размышления прервал голос. — Аккун… Это так красиво… — практически прошептал парнишка, с трепетом притрагиваясь к своим волосам. — Спасибо, ты просто преобразил этот ужас, который был у меня на голове.       Выдохнув с облегчением, Ацуши потрепал по голове Такемичи. — Просто у моей модели хорошие данные. Разрешишь мне сделать несколько снимков для портфолио?       Залившись румянцем на комплимент, Такемичи уверенно кивнул и улыбнулся. — Конечно!

3 августа. Вечер.

— Такемичи, ты такой красивый сегодня! — восторженно щебетала девушка, осматривая своего спутника со всех сторон. — Тебе так идëт этот цвет волос и это худи с тыковками на рукавах, просто прелесть! — Спасибо, Хина-тян, ты сегодня просто неотразима, впрочем как и всегда. — улыбался парнишка, хотя на душе было ой как не спокойно.       Если он правильно помнил старые сводки новостей, которые читал от скуки на рабочем месте, делая вид мыслительного процесса, то сегодня должно произойти то, что приведëт к полному краху — смерть Дракена. Парень он был не плохой, можно уверенно сказать, что каждый был бы рад такому сыну, брату или другу. И честно говоря, обидно терять такого союзника, поэтому напихав в карман своей оверсайз толстовки, всякой всячины для первой помощи, Такемичи мог только молиться, что всё обойдётся и ему это будет не нужно.       Весь вечер он чувствовал себя как на иголках, что передавалось и Хинате. — Всё хорошо? — У меня дурное предчувствие, Хина, подожди меня здесь, я скоро вернусь.       Сказав это, Такемичи побежал в сторону, где он слышал подозрительные голоса.       Банда Киëмасы обсуждали нападение и убийство Дракена. — «Вот суки! Блядские крысы!»       На цыпочках, покинув место, где он подслушивал, Такемичи поспешил на место, где должен быть Дракен. Попутно звоня Хинате, чтобы она вызвала скорую и полицию. Девушка была взволнованна, но быстро бросила трубку и начала судорожно звонить туда, куда сказали.       Такемичи тем временем добежал до нужного места и увидел чертову мясорубку, а главным лезвием там был Дракен. Раненый Дракен. — Блядство… Нужно спешить…       Впервые за всю жизнь, Такемичи пригодился его не очень большой рост и врождённая пластичность. Наконец-то достигнув нужной цели, Такемичи начал оттаскивать на своей спине уставшего бойца в сторону дороги, где должна быть скорая. — Ты кто? — послышался хриплый голос Дракена. — Спаситель твой, не разговаривай, тебе нельзя. — пыхтя, сказал Такемичи, неся достаточно крупного по всем параметрам парня. — Ой, а кто тут у нас? Сучка Дракена? Не тяжело тебе его нести? Тебе помочь? — «Тебя тут ещё не хватало, жирдяй.» — Я с тобой говорю, алë, гараж! — начал орать Киëмаса, которого бесило молчание со стороны парнишки.       Осторожно положив Дракена на асфальт и аккуратно облокотив о ближайшую стену, Такемичи начал обрабатывать раны, нет времени на страх перед этим свинтусом, тут человек умирает!       Вспоминая все наставления отца медика, Такемичи начал аккуратно обрабатывать рану.       Дракен смотрел на него мутным взглядом и не понимал, кто он и зачем помогает. — Игнорировать меня вздумал?! — взревел бугай, хватая Такемичи за плечо. Но тут-же отскакивая на три метра, воя диким зверем и выпучивая глаза.       На руке красовался глубокий разрез между большим пальцем и указательным. В руках у сидящего парнишки блестел окровавленный скальпель. — Упси, какая жалость, теперь ты не сможешь хватать всех подряд за руки и дрочить наверное тоже. — каждое слово сочилось ядом. Когда же ещё появиться возможность отыграться за подростковый буллинг. Только сейчас он тут взрослый, а не Киëмаса.       Приспешники как-то стушевались и предпочли смыться с места драки, Киëмаса сделал тоже самое, услышав звук мигалок. — Потерпи Дракен-кун. Всë будет хорошо.       И всё правда было хорошо.       После нахождения в больнице и ожидания результатов операции, Такемичи приполз домой и сразу вырубился, как только его голова коснулась подушки.

4 августа

.       Ближе к вечеру Такемичи смог разлепить сонные глаза и лениво перевести взгляд с подушки на часы. — 18:04. Нормально я поспал, ничего не скажешь. — приподнявшись, Такемичи слышит неприятный хруст. — Моя спина! Божечки, как больно-то… — еле встав с кровати, Ханахаки пошëл за мазью в ванную комнату. — Нет, я слишком стар и хрупок, для таких нагрузок… Боже, Дракен, что ты ешь, раз вырос таким в свои 16 лет. 16 лет! Мне было 26, а я по росту не изменится ничерта… Сука, так ещё и сильный, как Атлант, вот где я был, когда боженька раздавал рост и силу?.. Надо будет навестить его завтра, гостинцев принести…       Выйдя из дома, перед этим надев вчерашнюю толстовку, которая неведомым образом не была испачкана в крови, джинсы привычного голубого цвета и кроссовки с оранжевыми вставками, Такемичи пошëл в магазин за продуктами, для гостинцев.       В супермаркете на глаза попалась тыква. — «Может испечь американский тыквенный пирог с корицей и карамелью? Звучит вкусно, да и рецепт у меня есть.» — сердобольная мама, которая сейчас мотается по заграницам и вспоминает о сыне, только когда на его карту нужно положить кругленькую сумму.       От этих мыслей стало грустно, поэтому Такемичи поспешил выбирать тыкву и все остальные ингредиенты.       Расплатившись, Такемичи поспешил домой, темнеть начинало уже значительно раньше, чем в июне или июле, а проблемы никому не нужны.       Проходя мимо переулка парнишка услышал странные звуки и решил туда заглянуть.       На мокром асфальте, полусидя-полулëжа сидел человек и держался за голову. — «Нет, это не моë дело. Ладно Дракен, но это кто вообще? Нет, я иду домой.»       Убедив себя, Ханахаки поспешил с покупками домой.

19:00

      Уже как 20 минут Такемичи просто сидит и пялиться в одну точку. — «А если у него открытая черепно-мозговая травма? А я просто прошëл мимо и буду косвенно виноват в его смерти… А может он просто перебрал и мучается от похмелья и помощь медиков ему нахрен не нужна… Остаëтся только один способ узнать — это проверить самому! Будьте вы прокляты, муки совести!»       Выбежав из дома, голубоглазый побежал в переулок, который был рядом с продуктовым. Забежав в него, он видит, что человек уже в отрубе. — Блять! А если он умер? На меня ведь повесят убийство… — медленно подходя к избитому парню, Такемичи проверяет его пульс и на наличие смертельных травм. Всё в пределах нормы.       Тихо выдохнув, Ханагаки загружает второго по счету человека к себе на спину. Радует, что этот экземпляр, хотя бы полегче чем Дракен или так кажется из-за другого распределения веса?       С горем пополам дотащив свою ношу до дома и сгрузив еë на диван, Такемичи пошëл за аптечкой. Вернувшись, он начал обрабатывать ссадины на костяшках пальцев. — «Значит дерëтся… Не из банды Майки ли он случайно? Или может из другой?..» — от последней мысли холодок прошëлся по телу. Его просто прикончат, если это так.       Мычание отвлекло Такемичи от самокопания и он перевëл взгляд на своего гостя, который открыл глаза и смотрел в ответ.       Золотистые глаза с фиолетовой каëмкой около зрачка. Парень был очень симпатичным, можно сказать красивым.       Эти мысли не казались какими-то позорными или неправильными, Такемичи вырос в крайнем толерантной семье, где чужие предпочтения уважали и не порицали. Вот его мать например, уехала вместе со своей любовницей в Лас-Вегас и им нормально. Люсиль стала ему фактически второй матерью, практически заменяя родную. Как бы это парадоксально не звучало, она звонила и писала ему чаще, чем биологическая мать. Отец переехал в Россию, чтобы быть ближе к бабуле Надежде и помогать ей при надобности. Вроде он даже планировал жениться на женщине Наташе, которая тоже нравилась Такемичи. Из мыслей его вырвала крепкая хватка на запястье.       Совсем не солидно вскрикнув и дëрнувшись, Ханагаки уставился на незнакомца. — Ты кто такой, сука? — угрожающе начал парень. — Не очень-то вежливо, так разговаривать с человеком, который тебя тащил к себе домой, на больной спине! — вспылил Такемичи, нет ну, что за подростки пошли! Никакой благодарности!       Вырвав руку из захвата и кинув компресс в лицо обнаглевшему пацану, Такемичи развернулся на 180° и ушёл на кухню. — И что это было?! — вопрос аккупанта дивана в гостинной, был не услышан или проигнорирован.       На кухне работа кипела полным ходом. Такемичи мешал тыквенное пюре с карамелью, которое тихо бурлило на плите. Попутно замешивая тесто. Идиллия!       Которую прервали чужие руки, схватившие поперëк талии. Не успел Такемичи отреагировал, как его рука коснулась огненной кастрюли и еë опалило болью.       Вскрикнув, парнишка схватился за пострадавшую конечность и поспешил к раковине. Как назло, кран не хотел нормально открываться с помощью левой руки, но на удивление, помощь пришла откуда не ждали.       Чужие руки повернули нужный кран. Те же руки, аккуратно взяли чужую, маленькую ручку и сунули под струю холодной воды.       На глазах наворачивались слëзы. Ну что за благодарность? Лечишь, стараешься, а в итоге получаешь травмы сам. — Ну-ну, не плачь, тыковка, всё будет нормально. Сейчас обработаем всё, чего ты расклеился? — усмехаясь спросил парень. — Тебе смешно, а мне больно между прочим! Кто вообще подкрадывается к человеку, который стоит у плиты?! — Ладно, мой проëб, прости тыковка. — Какого чёрта ты меня так называешь?! — вспылил парнишка. — Ну я же не знаю как тебя зовут. — Такемичи Ханагаки. — А мне больше нравится тыковка медовая.       Кто-то получил по лицу мокрым полотенцем.

***

      Прошло несколько дней и жизнь как-то поменялась. К Такемичи не лезли на улице с попытками избить, на него даже смотрели с каким-то страхом в глазах — «Да, что блять происходит вообще?»       Возвращаясь к тому роковому вечеру, Шуджи Ханма, как представился тот парень, стал слишком часто появляться у Такемичи дома.       Вот и сегодня тоже самое. — Привет, тыковка моя медовая! Ты сегодня припозднился, что-то случилось? — Ну не скажу же я ему, что был на собрании?! Что делать-то?.. — На почту заходил. «Это правда.» Мама прислала посылку. И прекрати меня называть тыковкой! У меня есть имя Та-ке-ми-чи! Повтори! — Ты-ков-ка! — скалясь произносит Ханма по слогам. — Ты невыносим! Почему именно тыковка?! — Потому что ты похож на неë. — как самое очевидно, говорит Ханма. — Хочешь сказать, что я овощ? — Тыковка моя, тыква это фрукт, при чëм мой любимый. Так и съел бы тебя. — кинув плотоядный взгляд, Ханма облизнул губы. — И-и-ди к чëрту! — лицо просто пылало. Ну что за ужасная ситуация?!       Ханма лениво поднялся с привычного дивана. — Меня не будет месяца полтора, постарайся не пострадать, ведь я буду очень злиться, если моя тыковка будет с побитыми бочками, когда я планировал еë съесть. Не скучай тут без меня.       Сказав это на ухо Такемичи, он начал идти на выход из дома. Ушная раковина горела адским пламенем, во рту была Сахара, а сердце отплясывало чечетку. — Кстати, печеньки были вкусные. — сказав это, дверь за парнем захлопнулась. — Чëртов Чипполино, ты опять сожрал мои запасы?! — прокричал ему в след Такемичи.       И только удаляющийся смех был ему ответом.

***

      Школа, рутина, несколько дней до Хэллоуина.       Кто-бы мог подумать, что Такемичи будет скучать по вечно шумному Шуджи Ханме и его вечно голодному желудку. Ну правда, у него там чëрная дыра. Еда в доме заканчивалась со скоростью света, всё воняло сигаретами, ну хотя бы деньги появлялись на полке шкафа в гостинной регулярно. Чиполлино решил баловать свою Тыковку. От этих прозвищ пробежали мурашки по телу. У всех пар нормальные прозвища зайка, котик, например, а у них какая-то овощебаза… — «Но мы и не пара. Он просто оккупировал мою жилплощадь, нагло жрëт мою еду, курит в форточку и приносит в дом деньги. Блять, мы как женатики. И я в роли вечно недовольной жены… А сейчас этот козëл нашëл себе новое развлечение и задвинул меня на задний план… Мог бы хотя бы написать, что не помер в очередном переулке… И вообще я должен радоваться! У меня наконец-то появилось личное время и пространство. Ко мне не лезут обниматься без причины и не названивают интересуясь, где я провалился и всё ли нормально. А всё-равно как-то пустовато без этого… Эх…» — Чего вздыхаешь так тяжело? — спрашивает Такуя. — Прости, просто задумался. — Ты в последнее время какой-то задумчивый, всё нормально? — решает уточнить Аккун. — Да, просто подобрал драного кота, он сожрал у меня все консервы в доме, облепил всё своей шерстью и свалил в закат. — на удивление сравнение было крайне чëтким. — Скучаешь по нему да? — Казуши как всегда проницателен. — Он был тем ещё засранцем, без понятия личного пространства. — ворчливо отзывается Такемичи, смотря на доску, на которой его друг выводил имена главарей банд. — Но ты ведь привязался к нему. — продолжает Ямагиши. — Наверное, вы правы… — он привязался к почти двухметровому коту, который курит у него дома в форточку и поедает содержимое холодильника. — Только вряд ли мы свидимся, коты гуляют сами по себе. — Ну если ты ему понравился, он вернëтся. — закончил за друзей Макото. Все трое закивали в знак согласия.       Такемичи лишь тяжело вздохнул. В коридоре слышаться шаги, дверь в класс открывает и раздался вопрос. — Здесь учиться Такемичи Ханагаки? — Такемичи, тебе кранты! — дрожащим голосом говорит Казуши, смотря на вошедшего в класс человека.       Ханагаки застыл и не понимал, кто это парень, который побежал обнимать его. Никто не знает, что такое личное пространство?! — Не думал, что классом младше учиться участник Тосвы! — «Ну теперь понятно, откуда меня знают. После спасения Дракена моë имя у всех на слуху и я не сказал бы, что рад этому…» — Такемичи, ты пойдëшь со мной! — это не просьба, это чëртов завуалированный под дружескую прогулку приказ. Оба участника этого диалога понимали это. — «Пиздец, во что я вляпался вообще?!»       На входе в класс стояли два парня на костылях. Грубая демонстрация силы, по крайней мере так говорила его мать, которая проходила практику на психиатра в колонии. — Это мои друзья! Правда я немного перестарался и переломал им ноги. –весело щебетал парень, при этом тянув Такемичи на выход из школы. — Меня кстати зовут Казутора Ханемия, рад знакомству! — Я тоже рад. — сказал одно, а подумал другое Такемичи. Этот парень явно неуравновешенный. Сейчас он улыбается, а через минуту бьëт в лицо кулаком. Нужно быть на готове. — Казутора-кун, куда мы идëм? — Мы идëм на базу Вальхаллы, чтобы ты стал свидетелем. — «Свидетелем… Точно, на днях ведь Баджи ушëл из Тосвы, перед этим дав мне по лицу… Дрянной мальчишка сразу меня невзлюбил, ну это взаимно… Вот кому может нравиться этот слепой, грубый пацан? Наверное только Чифую, которому он нравится не первый год… Эх бедная подростковая любовь к слепым ослам по имени Баджи…»       Ребята входят на базу. Мусор, банки от выпитых энергетиков и газировки, окурки, плевки, пыль, сломанные игровые автоматы и мебель, одним словом свалка.       Такемичи передëрнуло от этой атмосферы. У него в будущем дом тоже был тем ещё свинарником, но пожив в нормальных условиях снова, парнишка начал регулярно наводить чистоту.       Идя в самую глубь, сердце предательски стучало. Там кого-то избивали. Толпа смотрела и ликовала. Просто зверинец какой-то… Самое печальное, что это ещё дети, а в них столько злобы и жажды крови… Что же вырастит из них в будущем?       Чем ближе приближался Такемичи, тем сильнее внутренности скручивались в пружину. Там в середине круга, чëртов Баджи Кейске методично избивал Чифую Мацуно, который был влюблëн в него уже третий год. Мразь. Баджи какая же ты мразь!       Адреналин кипел в крови, кровь стучала в висках. Как так можно поступить со своим напарником, другом?! Не выдержав всего этого, Такемичи вырывает руку из захвата Казуторы и со всех сил отталкивает Баджи от еле живого Чифую.       Толпа недовольно ревëт. Смех человека, сидящего в отдалении прерывается. — Слышь! — начинает Баджи. — Закрой пасть, паскуда. — тихий рокот подозрительного хорошо слышаться в помещении. — Так ты к друзьям относишься, Баджи? — укоризненный взгляд был понятнее тысячи слов.       В глазах напротив что-то блеснуло и Такемичи понял, это всё игра на публику не более. Ему самому было больно избивать друга. Но вины за нанесëнные травмы это не уменьшает. — Ты лезишь не в свои дела, Ханагаки. — рычит Кейске. — Что ты тут вообще забыл?! — Баджи нервничает, этот хлюпик не должен быть здесь. — Это я сказал его привести. — раздаëтся знакомый голос со спины Кейске. — Или ты оспариваешь мои решения? — Нет. — чëтко и ясно. — Вот и славненько. — обходя Баджи, перед взглядом Такемичи предстаëт никто иной, как Шуджи Ханма. Тот человек, которого он вспоминал.       Боже, кого он спас тогда?.. — Привет, Тыковка моя, я скучал. — практически промурчал Ханма, вставая напротив замершего Такемичи.       Во что он ввязался со своим геройским синдромом?! — Тыковка, ты чего молчишь? Не рад меня видеть? А я вот очень рад. — говорит Ханма склоняясь над маленьким по росту Такемичи, заключая его в объятия. — Представить себе не можешь как мне было без тебя грустно и одиноко. Никто не ворчал на меня и не готовил мне печенье.       Кажется в помещении можно было услышать звук перекати-поле. Все стояли и не понимали, что происходит. Ханма обнимает какого-то паренька, а тот не слишком вырывается, то-ли из-за шока то-ли из-за того, что он не против этих объятий.       Только Баджи смог что-то сказать, но лучше бы он промолчал. — Так это ты та подстилка Ханмы, к которой он бегал каждый день? — насмешкой было пропитано каждое слово. — Даже если и так, какая тебе разница с кем я провожу свой досуг? Мне было весело и это главное. — насмешливо отвечает Шуджи, смотря Кейске в глаза.       Подстилка, игрушка, временное увлечение.       Вот они, эпитеты, которые искал Такемичи, чтобы описать их отношения. На душе стало совсем погано. В принципе, он понимал, что всё так и закончится, но глубоко в душе хотелось, чтобы эта история стала сказкой со счастливым концом. Как же неприятно было понимать, что твоя симпатия была для кого-то всего-навсего забавой.       Отцепив чужие руки от своего тела, Такемичи наткнулся на полный непонимания взгляд. Развернувшись, он подошёл к Чифую, посадил к себе на спину и потащил на выход из логова. — Тыковка ты куда? — оклик отразился о стены помещения, но остался без ответа. — «Ну теперь, Чиф, мы можем открывать клуб отверженных и ненужных…»

Вечер этого дня.

      Сидя на диване, Такемичи прокручивал в голове всё, что он услышал сегодня. — «Привет, Тыковка моя, я скучал.»       Ага, конечно, со стороны было наверное пиздец как весело наблюдать за мной. — «Представить себе не можешь как мне было без тебя грустно и одиноко. Никто не ворчал на меня и не готовил мне печенье.»       Грустно и одиноко, прям поверил. Целая банда под его руководством, это просто пиздец как одиноко! — «Даже если и так, какая тебе разница с кем я провожу свой досуг? Мне было весело и это главное.»       Даже не отрицает, что это было лишь игрой…       Глаза жгло и неприятно щипало. — «Не хватало тут ещё расплакаться от невзаимно симпатии. Вот больно нужен он мне! Вон сколько людей на планете, сдался мне этот Чиполлино! Пусть катится на все четыре стороны, мудила! Вот почему всегда я выбираю не тех людей, в которых надо влюбиться?!»

В это время у Ханмы.

— Повтори мне ещё раз, что ты сказал на высказывание Баджи? — массируя виски, говорит Кисаки. — То, что ему должно быть похуй с кем я провожу досуг, главное что мне весело. — И что сделал Ханагаки? — Взял своего напарника и ушëл. — Он благороднее чем я думал… — задумчиво произнëт Тетта, проникаясь симпатией к этому Такемичи. — В смысле? — не понял Ханма. — Я бы тебе в табло бы дал, будь я на его месте. — Это ещё почему?! — удивлëнно вскрикивает Шуджи. — Да потому, что ты спизданул очень обидную, для нормального человека вещь! Ты буквально сказал, что игрался с ним и это было увлекательно! — Но другие ведь не обижались на такое! — протестующие говорит Шуджи. — Другие кто? Проститутки? Им поебать, что ты скажешь, лишь бы деньги заплатил, а пацан этот вроде ночной бабочкой не работает! — Конечно моя тыковка, не работает шлюхой! Он ночью дома спит и очень мило посапывает, я сам видел! — начал рьяно отстаивать честь своей зазнобы Шуджи. — Вот ты себя и выдал фраерок… — зло ухмыляясь, сказал Кисаки. — Он тебе нравится! — Ничего подобного! — отрицательно качает головой Ханма. Этот мелкий парнишка не мог ему понравиться. — Не нравится, так ничего страшного, я его себе заберу, он вполне в моëм вкусе…       На стол опускается тяжëлый кулак с характерным звуком. — Ты палку не перегибай, Киса. Я тебе его не отдам.       В яблочко. — Не я, так кто-нибудь другой. Сам подумай парнишка окружëн красавчиками, пострадает по тебе недельки две и поминай как было. — Мне должно быть до этого дело? — Ханма был крайне раздражëн, Кисаки ковырял то, что не следовало. — Ну не я же дрочу на его светлый образ. — Тетта решил идти до победного. — Тема закрыта. — прорычал Ханма, вставая с насиженного места. — Если к нему идти собрался, подумай, как оправдываться будешь. — Без тебя всё знаю. — Ух, какие мы злые. Удачи тебе.

Ночь. Окно в спальне Такемичи на втором этаже.

На часах полночь. На улице темень. На душе паршиво. Не спится. Хочется пить.       Спускаясь вниз по лестнице, Такемичи понял, что что-то не так. Внизу горит свет на кухне. По спине пробежали мурашки. Он закрывал дверь? Кто там? Вор? Маньяк? Сердце начало работать в ускоренном режиме. Тихо спускаясь вниз, Такемичи взял в руку то, что попало под руку — это был томик какой-то книги. Тихо ступая по лестнице, он оказался рядом со входом на кухне, в шкафах которой рылся никто иной как Шуджи Ханма. — Что ты тут делаешь в полночь?! — кричит Такемичи, видя этого невозможного человека, который обносит его запасы с вкусняшками.       Ханма останавливается и поворачивает свой немного расфокусированный взгляд на Такемичи. Пьяный. — Ищу закусь, а ты чего тут делаешь? — А я тут живу как бы! — негодование взяло вверх над страхом. — Я спрашиваю ещё раз, что ты забыл в моëм доме ночью?! — Соскучился по тебе, вот и пришёл… — Скучно стало? Так цирк в другой стороне. Уходи. — Нет. — Я вызову полицию и тебя увезут на машине с мигалками. — Не вызовешь. — Это ещё почему? — Потому что я тебе нравлюсь и ты тоже скучал по мне. — С чего такие выводы?! — лицо горело, как он бесит его.       Ханма положил свою голову Ханагаки на плечо, нашëл точку опоры. — Потому что ты моя тыковка, это ведь логично. Да и у меня везде есть глаза и уши. Я твой вредный драный кот, да? — Ханма пьяно улыбается. — Тогда я не против запустить коготочки тебе под футболу и штаны.       По шаловливым ручкам надавали сразу. — Нет. — Почему-у-у?! Я хорош в постели. Никто не жаловался… — Я не сомневаюсь, но не хочу пополнять твой послужной список… — Тыковка… Я хочу трахаться… А ты?.. — Я тоже…       Не успел Шуджи продолжить свои действия, как Такемичи одëрнул его. — Но не с тобой, — не успевает Такемичи продолжить как его опрокидывают на столешницу и продавливают телом сверху. — А с кем?! Я не мог проглядеть твой роман на стороне! Ты мне изменяешь?! — глаза мерцали безумным блеском. — Кто он?! Или она?! Скажи мне имя и я сотру этого человека в порошок! — было так неприятно от слов, которые сказал Такемичи, а пьяный мозг подкидывал картинки, расстраивая своего хозяина ещё сильнее.       Голову притянули руками и уложили к себе на грудь. Пальцы зарылись в волосы, массируя кожу головы. — Не шуми, разбудешь соседей. — парень под руками притих. — Ты мне не дал договорить. Я не хочу спать с тобой, пока ты в таком состоянии. Я бы хотел запомнить нашу первую и последнюю ночь, и чтобы ты тоже еë запомнил. — Ну почему первая понятно, а вот с хуяли она последняя?! Почему я смогу переспать со своим парнем только раз?! — недовольно начал ворчать Ханма потираясь щекой о хлопковую футболку.       Такемичи завис.       Парень? — Мы не в отношениях. — Значит начинаем встречаться с сегодняшнего дня. — уверенности Ханме не занимать. — Моë мнение спросить не хочешь? — Я и так знаю ответ. Ты любишь меня, а я люблю тебя, всё и так понятно. — «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, да?..» — Ладно, пошли баиньки, герой-любовник…

31 октября. Кровавый Хэллоуин.

      Все дерутся, Такемичи тоже. Удивительно не правда ли?       Ему вынесли мозг с самого утра. «Будь аккуратен, не подставляйся, не лезь в драку, если противник крупнее.»       Короче Чиполлино решил заделаться в мамочки для Такемичи. Или точнее в папочки.       Бой идёт нормально и тут появляется Ханма. — У меня важное объявление! — кричит он и бой останавливается. — Я посоветовал с предводителем Вальхаллы и мы приняли обоюдное решение об обмене участников.       Майки внимательно слушал. — Мы вернëм Баджи, а вы отдаëте нам Такемичи Ханагаки. Выбор за тобой Майки, старый друг или душа Тосвы?       Воцарилась тишина и только слышится шорох одежды. Такемичи поворачивается и видит Казутору, который бежит на него с ножом. — Тыковка! — вскрикивает Ханма, когда видит, то что в Такемичи вонзили нож. — Казутора, сука! — Ханма быстро спрыгивает с горы машин и спешит к Такемичи, который уже начал оседать на землю. — Такемучи! — Майки. — Такемичи! — Чифую, Мицуя, Дракен…       Все ребята переживают, это так приятно…       Голова идëт кругом. Казутора, что-то шепчет, про то, что я сам виноват, что испортил план по убийству Баджи. Так этот нож предназначался не мне, а этому патлатому мудню? Блять, ещё обиднее…       Кто-то подхватывает меня на руки и тащит в сторону байков, запах одеколона очень знаком, но сознание ускользает и не даëт сфокусироваться. Этот человек что-то выкрикивает, треплет за плечи, пытаясь привести в чувства… Но мне так хочется спать…

***

      Открываю я глаза в больничной палате. Болит бок, а за руку кто-то крепко держит. Смотрю в ту сторону– это Шуджи Ханма. Мой парень со вчерашней ночи. Провожу рукой по его волосам, теперь они ещё более лохматые, тихо смеюсь, но от этого мне становится больно, поэтому я перестаю так делать.       Соня дëргается и подрывается, смотря на меня во все глаза. Потом облегчëнно выдыхает и целует меня в висок. — Хорошо, что ты пришёл в себя, я уже испугался, что больше никогда не слышу твой смех. — У тебя красные глаза… Неужели плакал? — хрипло спрашиваю я, посмеиваясь из-за своего предположения. — Плакал. — честный ответ. — Я боялся, что не успею тебе сказать очень важную вещь. — И что же это за вещь? — заинтересовано спрашиваю я. — Я люблю тебя больше, чем твою готовку. — Это самоë дерьмовое признание в моей жизни. — посмеиваясь говорю я.       Шуджи начинает хихикать, а потом мы оба смеëмся на всю палату. Тогда швы совсем не тянут и не болят. Это самый счастливый Хэллоуин.