Чудо в хэллоуинскую ночь

В осеннюю ночь под кошмарной луною Виденье к незваному гостю придёт. И другом сердешным прикинувшись, хтонья В загробное царство его понесёт. Одумайся, отрок! раскрой свои очи! Узрей! он не друг, он коварный злодей. Из гроба восставший кончину пророчит В могилы виденьями манит людей.

      Хэллоуинский вечер в разведотряде проходил почти так же обычно, как и любой другой. Все занимались своими делами, пока в комнату не вбежали воодушевлённые новобранцы. Конни размахивал изрезанными простынями, а Саша несла в руках две огромные тыквы. За ними следовал Райнер с выпивкой.       — Ребята, давайте устроим праздник! — воскликнул Конни, подбрасывая одну из тыкв, что несла Саша.       —Какой вам праздник? Вы в армии или на детском утреннике? — сказал как отрезал Леви.       — Да ладно вам, капитан! Следующая экспедиция всё равно бог знает когда. Нужно ведь и отдыхать уметь, пока живы! — Райнер помахал бутылкой вина.       — Вот-вот! — поддержала Саша. — Приготовим тыквенный пирог, нарядимся в костюмы… Будет круто!       В комнату вошла Ханджи, и вся компания тут же переключилась на неё: в отличие от капитана, командир отряда ещё не успела зачерстветь до такой степени, чтобы запрещать детям веселье. Ребята в разнобой кричали кто про наряды, кто про еду, кто про алкоголь, не брезгуя перекрикивать друга.       — Тише-тише, — произнесла Ханджи, усмиряя пыл новобранцев. Ещё недавние кадеты замолчали и приготовились слушать: — Хэллоуин, говорите? А что, отличная идея! Думаю, мы можем себе позволить не спать одну ночь. Приготовим тыквенные пироги, нарядимся в костюмы и хорошенько повеселимся! Да, Леви?       В ответ Леви лишь закатил глаза, уже предвидя, насколько масштабные вечеринкоуборочные работы ждут его следующим утром. Но тем не менее ничего против не сказал. Увидев молчаливое согласие капитана, ребята полезли обнимать Ханджи и благодарить за возможность отпраздновать день всех святых.

***

      Подготовка шла полным ходом. Райнер с Бертольдом и Конни сразу же отправились на кухню заниматься подготовкой хэллоуинских блюд. Саша хотела пойти с ними, но её не пустили — всё-таки хотелось, чтобы до праздника дожила хотя бы половина из приготовленного — поэтому она пошла рассказать о празднике остальным, а заодно найти того, кто бы вырезал из тыкв что-нибудь страшно красивое — хорошо рисовать умели немногие. Зайдя в библиотеку, Саша нашла Жана и Армина. Оба читали какие-то книги: Армин — что-то о ботанике, Жан же сидел за учебником физике и пытался решить задачу с брошенным под углом камнем. Взгляд зацепился за аккуратный чертёж, больше похожий на маленький этюд, если не считать расставленных векторов силы.       — Слушай, Жан, мы тут хэллоуинскую вечеринку устраиваем… Не хочешь вырезать нам что-нибудь из тыквы?       — А смысл? — пробубнил Жан, записывая в решение вроде бы подходящую формулу.       — Ну что бы красиво было! Тем более это весело.       — Саш, я занят. Нашёл хороший задачник по физике и хочу проверить свои силы.       — Хорошо. Тогда я пойду обе тыквы Эрену отдам, он наверняка согласится…       — Нет, стой! — Жан вскочил со своего места и выхватил тыкву из рук Саши. — Он же как обычно всё испортит! Лучше отдай мне, и я сделаю их в тысячу раз лучше, чем сделал бы он.       — Как скажешь, — Саша пожала плечами. — Вторую я уже Эрену отдала, он на кухню пошёл. Армин, ты же придёшь на вечеринку?       Диалог Саши с Армином Жан дослушивать не стал, вместо этого сразу побежал на кухню. За столом сидел Эрен и вертел тыкву во все стороны, выбирая, где лучше вырезать лицо. Жан сел рядом и, вооружившись ножом, стал намечать картинку на тыкве еле заметными надрезами, то и дело посматривая на Эрена и хитро посмеиваясь.       — Эй, ты чего там вырезаешь?! — возмутился Эрен. — Письку что ли?       — Да сам ты писька! Мне сколько лет, по-твоему?! И вообще я вырезаю самую красивую страшную рожу в мире!       — Так всё-таки красивую или страшную?       — Страшную.       — А с хера ли она тогда красивой должна быть?       — Потому что рисовать некрасиво я не умею, — фыркнул Жан, задирая нос. — Лучше покажи, что там у тебя.       Жан положил тыкву и наклонился к Эрену, пытаясь заглянуть к нему в работы, но тот быстро отвернул тыкву, так что Жан ничего толком не разглядел.       — Не смотри. Я, между прочим, тоже самую стрёмную рожу в мире вырезаю!       — Ну-ну, — Жан закатил глаза и продолжил работать над своей тыквой.       На своей тыкве Жан изобразил лицо Эрена. Аккуратно наметил большие глаза, нос, вырезал верхнюю губу и тень под нижней. Сложнее всего давались брови: у Эрена они были редкие, так что одно неверное движение означало бы, что тонкие тыквенные перекладинки меж волосками сломаются и бровь превратиться в монолит.       Закончив, Жан выдохнул с облегчением: картинка на тыкве получилась даже лучше, чем он себе представлял. Правда был один маленький нюанс, не позволявший Жану похвастать своим ужасным творением: оно было прекрасно. Даже слишком прекрасно. Эрен получился не просто похожим, но и вполне симпатичным, практически идеальным, а это совершенно противоречило авторской задумке.       — Давай показывай, чего у тебя там получилось! — воскликнул Жан, снова пытаясь заглянуть к Эрену в работу.       — Только после тебя.       — Ну уж нет!       — Но ты ведь закончил.       — Ну закончил и закончил, всё равно ты первый показывай.       — Давай одновременно?       Жан тяжело вздохнул, но всё-таки согласился. Эрен начал считать и на счёт «три» они оба перевернули тыквы. Творение Эрена действительно выглядело ужасно и больше походило на вполне классический образ Джека, чем на лицо реального человека: узкие глаза с вывалившимися зрачками (было видно, что Эрен пытался вырезать их, но что-то пошло не по плану), овалы-ноздри и широкая улыбка.       — Да он же вообще не страшный! Так, забавный уродец, — усмехнулся Жан, закатывая глаза.       — С тебя срисовывал, — Эрен пожал плечами.       — Ей, я же вообще не так выгляжу!       — Зато я у тебя первым красавцем получился.       — Это не ты! Я рисовал… Микасу!       — Надо же… И, по-твоему, Микаса уродина? Хороший из тебя герой-любовник, однако… Пойду Микасе что ли расскажу…       Эрен встал из-за стола и хотел было выйти из кухни, но Жан схватил его за рукав:       — Ладно признаю, я вырезал твою рожу, потому что хотел позлить тебя. Кто ж виноват, что я такой талантливый?       — Такой талантливый, что вырезаешь красавца, когда хотелось чудовище?       Эрен сдавленно хихикнул, отчего Жан скрестил руки на груди и насупился, заливаясь краской. Видя, что от такой реакции ему становится только веселее, Жан не выдержал и надел самолично изрезанную тыкву Эрену на голову.       — Глаза б мои тебя не видели, Йегер! — выругался Жан, но поняв, что ничего толком не поменялось, резко крутанул тыкву на голове Эрена на пол-оборота. — Вот так и сиди до самой ночи.

***

      Часы почти пробили полночь, когда разведотяд собрался в обеденной зале. Тыквенный пирог, овощное рагу, запечённое в тыкве, тыквенное печенье, даже тыквенный сок — проще было перечислить, что на праздничном столе было приготовлено не из тыквы. Все смеялись и веселились. Молодёжь нарядилась зомби, ведьмами, привидениями, но основательно подготовилась к празднику не только она. Даже Леви был наряжен вампиром. Не по собственной воле, правда, но тем не менее.       Когда с ужином было покончено, старшее поколение осталось распивать спиртное. Младшие же, в силу возраста ещё не имеющие сильного пристрастия к спиртному, пошли на улицу, развели там костёр и стали травить друг дружке страшные байки. Правда, с собой пару бутылок вина они всё же прихватили, но фактически пили только Райнер и Имир.       — …а потом призрак набросился на маленькую девочку и высосал у неё мозги! — закончила свою страшилку Имир, в ответ получив неподдельный испуг на лицах слушателей. — Кстати, эта история вполне реальна и произошла на здешнем кладбище. Кто-нибудь хочет проверить наличие призраков? — девушка улыбнулась и бросила косой взгляд на мальчиков. Вычислив наиболее восприимчивую к пугалкам аудиторию в лице особо пекущегося за собственную шкуру Жана, Имир добавила загадочным голосом: — Говорят, призрак страшно любит обедать умными мальчиками!       Жан взвизгнул и схватился за плечо Эрена, сидевшего рядом с ним, но буквально через секунду опомнился и отцепился от парня в белой простыне и с тыквой на голове. Поймав на себе недоумённые взгляды сослуживцев, Жан спросил:       — Что? Неужели вы подумали, я испугался? — сослуживцы кивнули. — Серьёзно? Да кто вообще этой детской страшилки испугается?!       — Только трусишка вроде тебя, Жанни, — с ехидством в голосе ответил Эрен.       — Ничего я не испугался! — уверял бывших сокурсников Жан. Правда отбивающая чечётку в тревожном треморе нога была несколько иного мнения о ситуации, но её Жан старательно скрывал простынёй. — И вообще, мозги едят зомби, а не призраки, история явно выдуманная. Тем более что ни тех, ни других не существует…       — А ты докажи, что не боишься! Вот, скажем, сходи на кладбище да проверь, правда ли призраков не существует.       — С чего это вдруг я должен туда идти? Да ты небось сам от страха в штанишки наложил, вот и пытаешься меня трусом выставить! Может тебе самому на кладбище сходить?       — Я-то не против пойти, только не окажется ли так, что наш храбрый Жануська будет всю дорогу жаться к трусишке-Эрену и писаться от страха при малейшем дуновении ветра?       — Значит, кроме вас дураков нет? — поинтересовалась Имир, вставая с бревна. — Ну что же, тогда пойдём к кладбищу!       Ребята кивнули и отправились в путь. Дорога лежала через лес. Наслушившиеся страшилок солдаты вздрагивали от каждого хруста веток или доносившегося откуда-то из чащи эха, но быстро успокаивались — в большой компании близких друзей всегда спокойнее.       — Пришли! — констатировала Имир. — На всякий случай спрошу ещё раз: кто-нибудь кроме двух петухов хочет пойти на кладбище? — все отрицательно замотали головами. — Тогда добро пожаловать, господа!       Имир отворила калитку и поклонилась, приглашая парней войти.       — Что, вообще никто больше не идёт? — удивился Жан, но, вновь увидев лишь качания головой, вздохнул и всё-таки вошёл на территорию кладбища. — Ладно уж, чёрт с вами! Какую, говоришь, могилу искать надо?       — Ганса Лихтенберга. Она где-то в самом конце кладбища практически по центру.       Жан с Эреном переглянулись, кивнули Имир и пошли искать могилу ставшего призраком по легенде Имир мужчины. Парни медленно брели по кладбищу, всматриваясь в поросшие мхом и разноцветными лишайниками могильные плиты. Вдалеке заухал филин. Стало немного не по себе. Жан чувствовал, как они приближались к чему-то зловещему и по-своему загадочному. Под ногой хрустнула ветка. Испугавшись, Жан повернулся к Эрену и, поглядывая то на его тыквенное лицо, то на руку, признался:       — Знаешь, Йегер, может быть совсем капельку, но мне страшно.       — Неужели храбрый Жанни надул в штанишки от какого-то хруста маленькой веточки? — снисходительно пропел Эрен.       — Да чёрта с два! Просто не по себе как-то… Этот шум деревьев, крики птиц, ночное кладбище… Всё какое-то жуткое. А вдруг тут правда призрак! Эрен, возьми меня за руку, мне страшно.       — А ну-ка повтори, я не расслышал.       — Да всё ты услышал! — прошипел Жан и сам взял Эрена за руку, переплетая его пальцы со своими.       Так они прошли почти всё кладбище. Вскоре Жан немного успокоился, и его хватка ослабла, но руки парни всё равно не расцепили — так было спокойнее им обоим. Но когда им оставалось пройти всего пару могильных плит, Эрен вдруг отпустил руку Жана.       — Эй, ты куда?       — Ты иди-иди, а я за дерево отойду. Мне срочно надо отлить.       — На кладбище? Ты серьёзно собрался писать на кладбище?! Звучит как попытка надругательства над телами умерших и местами их захоронения…       — Да сам ты попытка надругательства! Ну пописаю под кладбищенское дерево разок, что такого-то? А то я ведь реально при виде призрака в штаны надую!       Жан вздохнул, устало качая головой, но всё-таки отпустил Эрена. Правда и гулять по кладбищу в одиночку Жан тоже не решился. Вместо этого просто стоял и ждал возвращения Эрена.       Не прошло и минуты, как из-за спины Жана показалась фигура в белой простыне и с тыквой на голове. Жан вскинул бровь и настороженно спросил:       — Ты ведь шёл в другую сторону…       — Да, возможно… Слушай, Жан, у меня мало времени и я должен сказать тебе кое-что важное. Знаешь, я очень люблю тебя.       — Господи, да что ты несёшь?!       — Не в том смысле. Знаешь, как друга… И поэтому хочу, чтобы ты был счастлив!       — Жан?       Жан обернулся и увидел Эрена в его привычной одежде. Он смотрел то на Эрена, то на его маскарадный костюм и не понимал, что происходит.       Первым в сознание пришёл Эрен. Он не стал ничего говорить, лишь схватил Жана за руку и побежал к выходу с кладбища. Не ожидавший такого Жан быстро начал выдыхаться, а из-за простыни то и дело запинался.       — Господи… что за… чертовщина… тут… твориться? — задыхаясь, на бегу вопрошал Жан, то и дело оглядываясь на гнавшуюся за ними простыню.       — Беги, Жан! Просто беги и не оглядывайся! Потом разберёмся!       Эрен отпустил руку Жана и ускорился. Не прошло и минуты, как он выбежал с территории кладбища. Только оказавшись в компании друзей Эрен наконец смог расслабиться и перевести дух.       «Что случилось?», «Ты его видел?», «Как он выглядел?» — вопрошали ребята. Одна только Имир заливалась смехом.       — Боже, ты серьёзно ночного кладбища испугался? Вот же дурень! Я выдумала эту историю буквально час назад!       — Но я правда видел призрака! Он говорил с Жаном и…       — Эрен, ты бредишь. Нет там никакого призрака, я выдумала его.       Девушка вновь залилась смехом. Таким заразительным, что вскоре захохотал даже Эрен. Правда веселье длилось недолго. Всеобщую радость прервала Саша:       — Подождите, я запуталася! — она размахивала руками, зажмурив глаза, взывая к всеобщей тишине. — Так а куды Жан пропал?       Ребята переглянулись и тоже начали вслух задаваться этим вопросом. Всем было понятно, нужно вернуться на кладбище и найти «потеряшку», но идти туда после загадочного исчезновения сослуживца не хотелось никому.       — Я пойду, — вызвался Эрен. — В конце концов это из-за меня он там оказался, так что мне его и спасать.       Больше желающих отыскать Жана не нашлось, так что возвращался на кладбище Эрен в одиночку. Он шёл по размытой многочисленными ливнями кладбищенской дороге и крепко сжимал кулаки. Ганс Лихтенберг или кто ещё — кем бы ни был этот призрак, Эрен не позволит ему и пальцем тронуть Жана. Или что там у призраков вместо пальцев…

***

      Пробежав ещё пару метров после того, как Эрен отпустил его руку, Жан случайно наступил на простыню, в которую нарядился, и упал на кладбищенскую тропу, чувствуя, как колени с ладонями раздираются в кровь прокатываясь по мелким острым камешкам. «Эрен, пожалуйста, не бросай меня! Я сделаю что угодно, в ноги тебе кланяться буду, только помоги! Я не хочу умирать!» — навзрыд кричал Жан, из последних сил протягивая руку в сторону Эрена, но тот, кажется, уже не слышал его.       Жан перевернулся на спину и увидел, как сверкали ярким светом глаза тыквы, за которой скрывался призрак. Жан зажмурил глаза, понимая, что, скорее всего, сейчас проходят последние секунды его никчёмной жизни, и уже приготовился умереть. Холод сковал тело. Жан почувствовал, как мертвечина касается его пока ещё живой плоти и… И обнимает его. От этого загробного холода стало так тепло на душе, что на мгновение Жан подумал, будто бы уже умер и вот наконец его душа обрела истинный покой, но знакомый голос вернул его в реальность.       — Жан, это же я, Марко!       «Марко? Этого не может быть! Марко умер несколько месяцев назад! Но и тот, кто за мной гнался… Он тоже умер! Неужели это правда?! Что он здесь делает?! Как?!» — пронеслось в голове. Жан приоткрыл глаза и увидел, что призрак действительно обнимает его. Он аккуратно снял с привидения тыквенную маску и увидел еле различимые черты Марко.       — Какого… чёрта? — на выдохе произнёс Жан. Ему бы не хватило и всех языков мира, чтобы описать, что он чувствовал, наяву видя призрак давно мёртвого друга.       — Знаешь, ведь в хэллоуинскую ночь вся нечисть выбирается на свободу, — улыбнулся Марко.       — Но что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? Какого хрена призраки вообще существуют, если это нарушает ныне открытые законы физики в конце-то концов!       — Прости, не могу рассказать. Он, — Марко поднял глаза наверх, — всё слышит, понимаешь, к чему я?       — Хорошо-хорошо, но ты можешь ответить, хотя бы зачем ты здесь?       — Тебя увидеть хотел. Знаешь, я много наблюдал за тобой, и мне грустно смотреть на то, как ты себя изводишь.       — С чего ты взял? Ничего я себя не извожу!       — Жан, я тебя очень-очень люблю и желаю только добра, так что, пожалуйста, просто выслушай! Из-за своей дурацкой влюблённости ты постоянно злишься на Эрена и дерёшься с ним, сам не понимая, что никому лучше от этого не становится! Вместо того, чтобы махать кулаками из-за ревности, попробуй просто подойти и прямо сказать о своих чувствах!       — Прямо сказать? Да я же со стыда помру! Эрен с Микасой хоть и брат с сестрой, но как будто между ними что-то большее… Не хочу лезть в их отношения, но и перестать любить не могу.       — Да ладно тебе, Жан! У них правда просто братско-сестренские отношения. Я это тебе как не единственный ребёнок в семье говорю. Жан, просто попробуй! Хотя бы анонимную записку с признанием напиши!       — Я постараюсь… Раз уж такова последняя воля моего покойного друга, я постараюсь.       Жан вздохнул и взглянул на звёзды. Сильный порыв поднял простынь, и она улетела, зацепившись за дерево в метрах ста от места, где полулежал Жан. В вое ветра Жан услышал напевное: «Проща-а-ай!» — после чего призрак Марко рассеялся будто ночной туман. Жан поднялся с земли и, грустно усмехнувшись, пнул тыквенную голову. В этот момент к нему подбежал Эрен.       — Ты как? — юноша тревожно осматривал друга с ног до головы. Заметив царапины, он начал аккуратно дуть на них, чтобы боль утихла. — Надеюсь, не сильно болит… Прости, что бросил тебя на этом жутком кладбище!       — Да ладно, ничего, — с еле уловимой тоской в голосе отвела Жан.       — А как же то привидение?! Я же видел его! И ты видел!       — Привидение? Ну и дурашка же ты, Эрен… Не бывает никаких привидений!       — Но мы же своими глазами…       — Пойдём, — Жан взял Эрена за руку и уверенно повёл в глубь кладбища. — Ты ведь снял свой костюм, когда сходил нужду справить. Просто подул ветер, и простынь на ветку закинуло! Видишь, никакого привидения! И никакой могилы Ганса Лихтенберга здесь нет. Имир просто сказала первое пришедшее на ум имя. Уверен, она и на кладбище-то не ходила, а про место захоронения так, чисто для правдоподобности сказала.