Больше некому

      Андрей очнулся с жуткой болью. Последнее, что он помнил, это обстрел из Градов, который накрыл его позицию неподалеку от Счастья. Помнил, как его выносит из окопа и разрывает на куски, будто в замедленной съемке.       Он лежал на полу.. Болела каждая клетка тела, особенно голова, прям в мозгу. От него воняло трупом. Андрей оглядел себя и голова пошла кругом. Руки, тело не его. Закатал рукава, отмечая изменившуюся и грязную от крови одежду. Руки в свежих затянувшиеся шрамы, запекшаяся кровь. Еле встал. Как в бреду ощупал себя. Начал осматриваться в поисках зеркала. Дорогое убранство, огромные окна, будто он во дворце. Стол из дорогого дерева, из очень дорогого. Разбитое зеркало в ростовой оправе со следами крови. Подошел к зеркалу. Осмотрел в его осколках свое лицо. Сел на полу. Это не он. Он умер. Полгода войны с фашистами в качестве добровольца, и вот он умер. Он знал, что это конец, он чувствовал это, когда непреодолимая сила рвала тело на куски.       Поступил бы он иначе, знай о таком конце, бросил бы свою стабильную жизнь в России, квартиру в Москве и поехал бы воевать за свой народ? Да. Поехал бы и, если бы можно было бы снова отдать жизнь за это, не задумываясь, сделал бы это. Он выполнял интернациональный долг в Афганистане и снова бы поехал туда, он воевал в Чечне и вернулся бы туда и вот Донбасс. Украинцы сошли с ума и начали стрелять по русскому населению в Донбассе, обрабатывать из РСЗО жилые кварталы и бомбить авиацией города. Их надо было остановить. Жаль, конечно, что Россия официально не поддержала решение народных республик, и президент не послал войска, как в восьмом, но были мы, добровольцы, которые все прибывали и прибывали.       Андрей пытался отвлечься от накативших воспоминаний. Мысли непривычно скакали в голове, попытки сфокусироваться на настоящем шли прахом, настроение менялось. Хотелось то кричать от радости осознания, что он жив, то плакать от того факта, что он все же умер и он, уже не он.       Посидев на полу еще несколько минут, Андрей кое как собрался с мыслями, встал и предпринял очередную попытку понять, кто же он и где. Трупная вонь от теперь его тела только мешала сосредоточиться. Взгляд зацепился за крючки-вешалки для верхней одежды в форме свастики. Потом за иконы в свастичном обрамлении. Бред. Какой-то сюр. Мебель, книги, одежда, все было будто из прошлого. Уж точно не из две тысячи пятнадцотого года. Навскидку прошлый век. Андрей открыл ящик в столе. На папках с желтой бумагой лежала вскрытая пачка сигарет с готичным шрифтом на упаковке. «Черноморская сельскохозяйственная зона Рейхскомиссариата Кавказ» не задумываясь прочитал Андрей. Опять бред. Он видел немецкие слова, но без труда читал их. Не доучил Андрей немецкий язык в школе, да и давно позабыл уже, что выучил. Не мог он прочитать это.       Достал стопку папок. Все на русском, с ятями. Дела, фамилии. Взгляд зацепился за более интересный на вид блокнот. Нашел последнюю запись. Коричневым, будто кровью, написано «Алексей мертв». На форзаце запись с распорядком принятия лекарств по часам и дням недели. Одно из них Андрей точно узнал, подруга принимала - какое-то седативное или вообще транквилизатор. Полистал блокнот. Записи о том, как обустроить Россию: какая-то шизофрения из разряда безумной версии черносотенцев[1], проекты строительства лагерей. «Не забыть провести испытания новых отравляющих вещ-в в бывш. Татарстане и Башкирии.» Стоп, стоп, татары - наши друзья. Если он в теле какого то высокопоставленного нациста, в альтернативной реальности из разряда «человек в высоком замке», то это безумие надо срочно саботировать. Дата. Какая сегодня дата? Похрен на конспирацию, надо действовать, надо спасти людей. Или не похрен. Расстреляют его и дело с концом. Мысли снова закрутились. Кровь прилила к голове и теперь невыносимо громко стучала в висках.       Дверь скрипнула.       Виктор Ларионов[2], ближайший соратник Таборицкого, регента Священной Русской Империи, привычно зашел в кабинет мертвого регента. Сергей Таборицкий[3] был мертв вот уже несколько суток, но к его телу никто не подходил, и вся администрация делала вид, что он жив, привыкшая потворствовать его безумию. Да он был безумен. Ларионов знал об этом. Он хорошо изучил привычки лидера партии, знал, как тот поступит и как донести до армии и народа его безумные приказы, чтобы никто не пошел против. Любой кто, мог помешать Виктору или пытаться подсидеть его, становился жертвой гнева безумного тирана.       Однажды один из генералов Усть-Сысольска высказался против способностей Таборицкого управлять войсками как фельдмаршала, и против его тяги к германской эстетике, не уместной после десятилетий непрекращающихся бомбардировок люфтваффе[4]. Ларионову не составило труда пустить слух о том, что его оппонент и коллега на самом деле еврей, а не русский, и симпатизирует идеям ордосоциализма[5]. Таборицкий решил вопрос лично, насмерть забив генерал-лейтенанта кулаками. Ларионов чувствовал себя в безопасности, чувствовал себя серым кардиналом и укротителем опасного животного в клетке. Животного, которому лишь следовало намекнуть на то, кто его враг. И сейчас он использовал сложившуюся ситуацию себе во благо, не афишируя смерть регента за пределами администрации. Все эти блага, вся эта роскошь, недоступные никому в России, они все его. Сегодня он снова зашел в кабинет получить очередные «приказы» от безмолвного регента, которого не оказалось на привычном месте. Он не лежал, а стоял у стола с папкой документов в руках. – Вышел! – приказал Андрей первое, что пришло ему в голову – Но я, это.. – Сука, я сказал вышел отсюда!       Ларионов торопливо захлопнул дверь.       Разум Андрюхи немного прояснился от прилива адреналина и он продолжил свои изыскания. Спешно прочитал весь блокнот и две газеты, попролистывал книги. Отлил в какую-то посудину, так как все еще не решался выйти из своего кабинета. Прошло несколько часов. Андрей снова осмотривал свое лицо в осколках зеркала, и с каждой минутой смурнел все больше. Узнал он очень и очень немного. Последняя из газет была от 23 октября 1967, но вчерашняя она или сегодняшняя Андрей сказать не мог. Вторая мировая война закончилась победой Третьего рейха, а Советский союз распался на враждующие между собой государства. Тело Андрея, если он правильно понял, принадлежит Сергею Владимировичу Таборицкому. И правит он Западнорусским регентством, что зародилось в республике Коми. Все. Можно было предположить, что он находится в Сыктывкаре, но точно он сказать не мог. Где он живет, с кем общается, кто в подчинении, есть ли у него семья – ничего неизвестно. Судя по статьям в газетах, его государство не дружит вообще ни с кем, и положение дел в большинстве своем плачевное. Сейчас ему бы помыться да поесть.. Ключи. У него должны быть ключи!       Андрей спешно начал обыскивать себя, когда в дверь тихо постучали. - Войдите – сказал Таборицкий, и спросил у неуверенно заглянувшего Ларионова - Вы что-то хотели? - Д-да, я хотел получить ваши распоряжения по поводу безоговорочной капитуляции финской стороны. Мы добились своих целей, но необходимо утвердить мирный договор. - Ну давайте подпишем, собирайте делегацию. К тому же надо подбодрить войска личным присутствием. - Как прикажете, Ваше превосходительство. - И еще, подготовьте отчеты по состоянию дел, выпуски газет с шестидесятого года – импровизировал на ходу Андрей - и, самое главное, ввести мораторий на смертную казнь после подписания мирного соглашения. Все, кто сейчас ожидает исполнения приговора, пусть ждут до особого распоряжения, все судебные решения по вынесенным приговорам подготовить для моего самоличного утверждения. И подготовьте процедуру снижения налогов после заключения мирного договора с финнами. - Б-будет исполнено, Ваше сиятельство! - А сейчас пусть помощница проводит меня домой, – сказал Андрей, сжимая в кулаке связку ключей. - Я отвратительно себя чувствую.       Ларионов, подумывающий о взятии власти в свои руки каких-то несколько часов назад, выходил из кабинета в весьма подавленном состоянии. Только что он стал свидетелем самого настоящего чуда. В чем он был уверен, так это в том, что свои амбиции следует поубавить, что произошедшее - дело рук далеко не Господних и то, что к дьякону, скрывающемуся под Соликамском, выдвинутся не штурмовики, а он сам с раскаянием, молитвой и покаянием. _________________________ [1] Черносотенцы - собирательное название представителей крайне правых организаций в России в 1905-1917 годах, выступавших с позиций русского национализма под лозунгами самодержавия и православия. [2] Виктор Александрович Ларионов. 13 июля 1897- 1 декабря 1988г. Белогвардеец, разведчик, журналист, фашист, террорист, глава молодежного белоэмигрантского движения НОРМ, создатель фашисткой организации «Белая Идея». Во время ВОВ служил в РОА (Русской Освободительной Армии) на стороне нацистов. Согласно лору игры, в конце становится слабоумным шизофреником и, в целом, личность блеклая, что нарушает исторические факты его биографии. Автором используется не оригинальный Ларионов, а его копия из TNO. [3] Сергей Владимирович Таборицкий. 2 августа 1897 (в немецких документах указывал 1895 год рождения) - 16 октября 1980. Еврей. Русский националист-монархист, редактор журнала «Луч света», участник покушения на Милюкова П. Н., убийца Набокова В. Д. С 1936 по 1945 заместитель руководителя Бюро для русских беженцев в Германии, член НСДАП, военный преступник, действовал в тесном контакте с Гестапо. В игре прибыл в Россию вместе с Владимиром III, но вскоре был выслан из ставки Владимира III из-за навязчивой идеи о том, что цесаревич Алексей жив, а Владимир III самозванец. При игре за республику Коми его можно привести к власти. Психически болен, игрок может тянуть время его сумасшествия с помощью препаратов. В случае если безумие возобладает, умирает от сердечного приступа, но де-юре остается правителем, молчаливым регентом. Вместо объединения России, в конце он разбивает её окончательно и превращает в выжженную химическим оружием пустошь. [4] Люфтваффе - название германских военно-воздушных сил в составе вооружённых сил Германии. После поражения во Второй Западнорусской войне Люфтваффе на протяжение свыше десяти лет бомбило все крупные города бывшего СССР до Западной Сибири включительно. [5] Ордосоциализм – созданная Серовым И. А. идеология, сочетающая марксистско-ленинские идеи с великорусским национализмом. Наиболее близкая в реальности национал-большевизм Лимонова Э. В.