Animae dimidium meae — Половина души моей

      После встречи с Полумной прошло около недели, а сны так и не возвращались. За это время Гермиона нашла старинную книгу про сны и потихоньку начала ее изучать, вот только на работе опять аврал. Хоть где-то должна быть стабильность…       Вторую команду невыразимцев, которой руководит Джон Клэптон, отправили в Портсмут, обезвредить амулет, напитанный черной магией. Однако, вот уже третьи сутки они не выходят на связь. В отделе тайн из-за этого жуткий кипишь, а Гермиона тем временем получила сову с анонимным письмом и свитком.       Порой, волшебники анонимно присылали письма в отдел тайн с просьбами, чтобы невыразимцы что-то уничтожили/нашли/обезвредили или же помогли снять проклятие. Владеть артефактами и предметами, используемыми в темной магии наказуемо, поэтому никто в здравом уме никогда не признается в том, что у него есть, например, свиток с рецептом редкого яда или кольцо, высасывающее жизнь из того, кто его носит и передающее ее тому, кто на самом деле владеет этим кольцом на магическом уровне, чтобы истинный владелец мог продлить свою молодость. Поэтому Отдел тайн уговорил Министра магии разрешить людям анонимно присылать в их отдел такие вещи либо информацию о них, чтобы люди не боясь наказания могли избавиться от темных артефактов и получить помощь.       Да и не все волшебники готовы в открытую просить о помощи, особенно если это касается проклятий и тем более, если проблема у какого-нибудь древнего аристократического рода.       Вот и сейчас Гермиона читает письмо с просьбой помочь снять проклятие и тихо фыркает: «Ох уж эти важные аристократичные задницы! Эти идиоты вместо того, чтобы давно уже предпринять какие-нибудь меры, они, боясь огласки, умалчивали о проклятии более тридцати лет, а теперь, когда все уже на столько плохо, хотят, чтобы я по щелчку пальцев решила их проблемы?!».       Гермиона хмуро ухмыляется своим мыслям, но вместе с этим все-таки начинает изучать свиток с описанием проклятия рода.       Она потратила почти весь день на этот свиток, но не смогла разобрать и половины из того, что там написано. В свитке используется много старинных рун и неизвестных заклинаний, к тому же местами свиток прохудился, и информация была утеряна. Устало протерев глаза, Гермиона посмотрела на часы. Девять часов. Опять засиделась на работе, вот только никто до сих пор не ушел. Отдел все так же стоит на ушах из-за команды Клэптона.       Убрав все бумаги со стола, Гермиона наложила защитные чары на свое рабочее место и пошла к начальнику, узнать, что же в итоге решили делать с пропавшей командой. Начальником Гермионы, и по совместительству руководителем Отдела тайн, является Кристофер Хамфри. Очень приятный, добрый и сердобольный 60-летний мужчина. Кристофер - высокий мужчина в очках, с довольно-таки хорошей физической формой, залысиной на голове и бородой-эспаньолкой. В своем кабинете он обычно снимает мантию и остается в рубашке с закатанными рукавами и классических брюках. Он так же, как и Гермиона, родился в семье маглов, поэтому очень любит маггловские вещи.         Гермиона постучала в дверь и сразу вошла в кабинет. Кристофер стоял у окна и гладил свою бороду. Он так всегда делал, когда задумывался о чем-нибудь, поэтому и сейчас Хамфри не сразу среагировал на Гермиону.       Грейнджер откашлялась, привлекая внимание и прошла к одному из двух кресел около камина.       — Мистер Хамфри, на сколько все плохо? — Гермиона решила сразу задавать интересующие ее вопросы, без прелюдий. — Джон очень сильный волшебник, к тому же он вместе со своими ребятами, и то, что они вчетвером как в воду канули и не выходят на связь очень подозрительно. Хотя вы это и без меня понимаете.       Кристофер сел во второе кресло, закинул ногу на ногу, сложил кисти рук в замок, облокотившись локтями на подлокотники и пристально посмотрел в глаза Грейнджер.       — Верно, Гермиона. Никто из них не отправил своего патронуса или не активировал сигнальный амулет, чтобы позвать о помощи. Значит два варианта, либо у них все в порядке, но они по какой-либо причине не могут выйти на связь, либо они все уже мертвы.       Гермиона, встала с кресла, сделала 2 порции чая и, передав одну из кружек в руки Хамфри, села обратно. У нее с Кристофером сложились очень теплые, дружеские, даже отеческие отношения. Поэтому она могла позволить себе некую вольность в общении с Кристофером, но только наедине. Грейнджер любила правила и уважала субординацию, поэтому наотрез отказывалась Кристофера звать Кристофером, упорно продолжая обращаться к нему «мистер Хамфри», а на публике так вообще вела себя как идеально вымуштрованный подчиненный.       — Не верю я, что они мертвы, — Гермиона сделала глоток чая с мелиссой. — Уж кто-кто, а Джон тот еще пронырливый уж. Он из любой ситуации найдет выход и не один. Скорее всего они по какой-либо причине не могут выйти на связь.       Хамфри улыбнулся краем губ, отпивая чай. Все в отделе тайн знали о склоках между двумя вундеркиндами и заучками: Джоном Клэптоном и Гермионой Грейнджер. И нет, их склоки не были вызваны романтической подоплекой, тут был чисто спортивный интерес и желание доказать, кто из них самый умный, самый ловкий, самый смекалистый, самый-самый в общем. Поэтому, они постоянно проверяли друг друга, стебали и подкалывали.       Их споры часто перерастали в масштабные скандалы с хлопаньем дверей, чтобы через пять минут выйти обратно, извиниться и продолжить доказывать свою точку зрения, но уже в более спокойном тоне. Уж слишком они оба были воспитанными и правильными, что и бесило их друг в друге. Но вместе с тем они не отрицали, что хоть они и цапаются постоянно, но они хорошо относятся друг к другу. Их отношения больше напоминали отношения между старшим братом и сестрой: тоже постоянно ссорятся и «дерутся» между собой, но любят и защищают друг друга.       — Именно поэтому я и надеюсь на положительный исход. Я отправил двоих невыразимцев, Марлоу и Солсбери, на разведку. Пусть аккуратно разнюхают что там случилось и после уже будем решать, что делать дальше. У тебя что там с твоими делами? Ты закончила работать над делом семьи Принстон?       — Конечно! Обижаете! — Гермиона наигранно нахмурилась, обижаясь и тут же улыбнулась, — Я разобралась со всеми делами. Сегодня начала работать над новым запросом по поводу родового проклятия.       Такие запросы не были чем-то обыкновенным, скорее это были редкие, даже можно сказать, исключительные запросы. Поэтому Кристофер заинтересованно посмотрел на Гермиону, желая услышать подробности дела.       — Запрос пришел от главы рода, но как обычно, они слишком горделивы и слишком трясутся над общественным мнением, чтобы сказать свое имя, — недовольно протянула Гермиона. — поэтому они довели все до такого. Тридцать лет назад, глава рода разорвал свою помолвку с дочерью главы другого рода, тем самым обидев отца несостоявшейся невесты. На этой почве у них разросся огромный конфликт, по итогу которого, отец невесты проклял своего бывшего зятя так, что любое применение магии отныне сопровождается болью. Чем мощнее заклинание, тем более сильную боль будет испытывать проклятый.       Про это проклятье никто раньше не слышал, оно было давно забытым. Поэтому волшебники не знают не только способов как снять его, но и то, как это проклятье вообще можно наложить и какие последствия оно в себе несет. Поэтому, глава «нашего» рода, убивая своего бывшего свёкра, не знал, что из-за того, что проклятый убил проклявшего, то проклятие будет мстить и с индивидуального, станет родовым и будет передаваться всем потомкам до тех пор, пока его не снимут. Если бы этот горе-мститель не убил бы своего свекра, то проклятие не затронуло бы его род, но как мы видим – проклятие так таковым все же стало.       Поэтому, на данный момент абсолютно все в их роду прокляты, но из-за того, что их род известный и находится под постоянным вниманием общественности, никто из них не решился попросить помощи. Вместо этого они детей чуть ли не с рождения приучают терпеть боль, чтобы, когда те вырастут, могли относительно спокойно колдовать. Однако, почему-то именно сейчас они решились наконец-то попросить о помощи, правда по анонимной схеме работы, — Гермиона допила свой чай. Усталость и расслабляющий чай сделали свое дело, и Грейнджер начала зевать. — Сложность еще заключается в том, что единственный свиток, который они смогли найти по поводу этого проклятья очень старый и в плохом состоянии, поэтому его очень тяжело расшифровать.       — Хм, интересно. Я тоже не слышал о таком проклятии, которое еще и умеет мстить. Держи меня в курсе дела, мне интересно узнать разгадку этого таинственного недуга. Ну, а сейчас, Гермиона Грейнджер, марш домой и спать, пока я не забрал у тебя это дело и не отдал кому-нибудь другому! Ты и так уже практически живешь в своем кабинете! Иди домой отдыхать, — Кристофер тепло улыбнулся Гермионе и помахал рукой в сторону двери, выпроваживая ее.       — Хорошо, мистер Хамфри, — Гермиона улыбнулась в ответ. — Я тогда пойду. Передавайте жене привет, до свидания.       Грейнджер попрощалась со своим начальником и отправилась домой, по пути размышляя над новым делом. Однако, чем ближе она подходила к дому, тем сильнее она начинала волноваться и ее мысли сменили свое направление. Теперь она уже думала о том, приснится ли ей Малфой сегодня ночью или же она опять не увидит снов.       Удивительно, но с тех пор, как ей начал сниться Малфой, в те ночи когда он не появлялся в ее снах — она не видела других. Вообще. Никаких. То есть, либо ей снится Драко Малфой, и они занимаются жарким сексом, либо ей снится абсолютное ничего.       Однако после беседы с Полумной, Гермиона начала тщательно готовиться к своим снам. Она навела идеальный порядок в спальне, прикупила красивого белья и ночных комбинаций, а на прикроватной тумбочке появился бутылек с массажным маслом с афродизиаком и шелковый пояс, которые ждут своего звездного часа.       Вот и сейчас, придя домой, Гермиона отправилась в душ. Выбрав черную кружевную комбинацию с красивой спинкой, она переоделась, высушила волосы и легла спать, искренне пожелав скоро «проснуться» в своем сне.       Гермиона так сладко спит, обняв вторую подушку руками. Ей так хорошо и уютно, однако, когда она сквозь сон чувствует легкий поцелуй в плечо, она, не открывая глаз улыбается одним уголком губ, и думает: «Получилось!».