Карманы забиты конфетами

      Парта станет мягче, чем подушка, наполненная молочными перьями, а холодные объятия заменят самое теплое одеяло, пока не прозвенит звонок с последнего урока и разбудит уставшего взрослого, усыпляя все мечты.  Теплых одеял, Федор.

***

      Покусанные пальцы переворачивают страницу за страницей, оставляя кровавые снежинки на потемневшей бумаге книг, которые разваливались на небольшие стопки склеенных листов, уже давно отвалившихся от корешка. Юноша тяжело вздыхает и переводит взгляд на одноклассника, сидящего за третьей партой в соседнем ряду справа: бледный мальчишка, но с вечно румяным носом и белыми, словно первый и еще нетронутый снег на листьях деревьев, волосами. Он давно придумал ему прозвище и только у себя в мыслях нарекал одноклассника Снежным Принцем. Сначала он хотел назвать его Ледяным, но сразу понял, что такое прозвище настоящее преступление в сторону красоты его Высочества. Лед — слишком холодный, липкий, мокрый, мерзкий. Лед не падает с неба белым полотном волшебной пыли. Он появляется на поверхности грешной земли, застывает в непонятных, но до противного одинаковых формах. А снег мягкий. Его холод приятный, он не обжигает, он щекочет руки прохладой и медленно тает от людского тепла. Снег падает с самого неба, словно крохотные кусочки облака. Снег состоит из снежинок, каждая из которых уникальна. Так и Снежный Принц собрал в себе все самое необычное и удивительное. Однажды он спросил: «Эй, Ворон, почему у людей нет крыльев?». И тогда «Ворон» всерьез объяснил ему, что таковы итоги эволюции и людям никогда не будет дано летать. Принц тогда надул губы бантиком, затем поджал их в узкую полоску, вздохнул и наконец ответил: «ты такой унылый, Ворон. Я хотел, чтобы ты мне рассказал красивую легенду о вырванных Богами крыльях, а ты мне… свою биологию… ты такой грустный человек, Ворон. Глупый человек без крыльев!». Снежный Принц нарисовал в тетради «Ворона» по биологии человечка с огромными крыльями на половину страницы. И он не злился ничуть, даже не вырвал страницу. Конспект на странице с крылатым человеком превратился в рисунок и обтекающий его текст.

 С шестого класса «Ворон» так и не выбросил тетрадь. 

      Принц и Ворон познакомились еще в первом классе, но общаться стали только в восьмом. Тогда Снежный Принц запрыгнул и уселся на парте темноволосого одноклассника и внимательно стал разглядывать его тетрадь. Ворон поднял голову и вопросительно приподнял бровь.  — Достоевский… прям как писатель. А отчество у тебя такое же?? — приоткрыв рот в ожидании спросил Принц. — Что?… А… да, Михайлович…  — Круто… я бы тоже хотел быть с фамилией писателя! — расплывшись в улыбке, заявил Принц. — Будешь Гоголем, — слабо улыбнувшись произнес Федор и уложил голову на сложенные на столе локти. — Гоголем?? — воскликнул Принц и наклонился близко к Ворону, дабы тому было еще лучше видно его распахнутые от удивления глаза.  — Именно, ты ведь Николай, — улыбнулся Достоевский и закрыл глаза. — Тогда ты Достоевский, а я названный Николай Гоголь. Сам Достоевский нарек меня Гоголем!! — вскочив на ноги прокричал Принц. С тех пор Гоголь и Достоевский не разлучались.       Достоевский не любил выходить из дома, не любил солнце и жару, любил вкусное мороженое и тишину. Поэтому его высочество Принц приезжал на своем железном коне (железным конем был старый, походивший на советский, велосипед, в некоторых местах покрытый ржавчиной, а с корпуса уже как много лет стерлась надпись, поэтому теперь там красовалось криво начертанное перманентным маркером «Н.Гоголь (названный)»), накрывал Ворона пледом, пряча ночное сокровище от солнечных лучей, усаживал на заднее сидение и отвозил в свое любимое место. Ради своего верного Ворона Принц находил самое вкусное мороженое, самое тихое время и самый красивый плед. Красивым был любой плед, который приносил Гоголь, потому что он разрисовывал чистую ткань своими фломастерами, и рисовал, как правило, человечков с крыльями и цветы.        Любимым местом Принца было тенистое местечко прямо у озера. Кроны склоненных к земле деревьев образовывали настоящее укрытие для мальчишек, где они расстилали все, что тащили из дома, и ели мороженое. Иногда Ворон читал стихи наизусть, а его Высочество лежал головой на тощих коленях своего верного спутника и погружался в покой. Это было единственное время и место, где Гоголь становился тихим и послушным, словно мудрый филин, а не громким взрывным ребенком.  — Эй, Гоголь, — окликнул Федор своего принца, открывая глаза. — Что такое, мой милый Ворон? — тихо посмеявшись произнес Принц. — Ты всегда говоришь, что рисовал на покрывале людей с крыльями и цветы, но я никогда не видел цветов. Почему? — Ты опять такой глупый, Ворон, — вздохнул Гоголь, не размыкая глаз, — во-первых: это плед. А во-вторых… что тут непонятного? Узор чередуется: человек-цветок, человек-цветок. Ты не видишь цветы только потому что они сливаются с остальным фоном, но ты помнил о них, потому что я сказал тебе о них. Так глупо… То что они не выделяются не значит, что нужно их не замечать! Ты глупый, Достоевский, глупый! Цветам обидно. Представь их красными. Теперь видишь?? Я вот вижу.       И тогда Федор ничего не ответил Снежному Принцу, не считая себя достойным перечить его Высочеству, но с тех пор на каждой белой поверхности в воображении Ворона цвели красные пышные пионы.        Однажды Гоголь сказал, что любит сладкое, а в особенности маленькие конфетки, размером с пуговицу на рубашке. Ворон снова не понял такую любовь к абсолютно обычным и порой невкусным конфетам. Тогда Принц накричал на Достоевского, снова обозвав глупым.  — Как ты не понимаешь?? Их можно напихать в карманы и раздавать всем, когда только захочется! Как прекрасна жизнь, когда карманы наполнены конфетами доверху…  — Да… наверное, ты прав, — со всей нежностью, что была у него в душе, сказал Федор, а на лице его расцвела снисходительная улыбка. — Я всегда прав, глупый Ворон Достоевский, — шутливо обижаясь, фыркнул Гоголь и пошел дальше по коридору.        На следующий день у Ворона карманы были доверху засыпаны дешевыми леденцами, размером с пуговицу на рубашке, а Гоголь рисовал на обертках людей с крыльями.          Лето пролетело как будто его и не было. Экзамены, ожидание результатов, празднование, вступительные экзамены, постоянные разборки с документами и колледжами. Кто куда, класс разбежался по кусочкам и от знакомых почти не осталось и следа. Федор никогда не был тем, кто общался и тем более дружил с классом, но остаться одному вовсе не хотелось. Он был в очень малом числе тех, кто остался в этой школе, а не поступил в колледж или перешел в другую школу с профилем. Он думал, что и его Принц останется подле верного ночного спутника. Но у Принца планы были другими. — Что это значит?? — дрожащим голосом тараторил Достоевский, от которого сердце Гоголя сжималось до невыносимой боли. Он впервые видел Федора таким потерянным, а глаза его впервые в жизни сверкали бриллиантовыми слезинками.  — Я хотел тебе сказать, мой милый Ворон, я просто не мог… не знал как… — виновато опустив голову говорил Гоголь. — Ты врешь! Ты… ты бросишь меня?! Здесь?! Да я… ты же все знал!! — сорвался на крик Достоевский, — ты же знаешь!  — Я все знаю, но…  — Нет никаких «но» — отрезал Федор, всхлипнув первый раз, — ты знал и знаешь, что я без тебя… я…  — Прости… — только и смог выдавить из себя сквозь в ком в горле Принц, а горячие слезы побежали по его снежным щекам.       Это больно. Невыносимо больно. Федор построил в своей хрупкой душе новый мир, где жили Ворон и Снежный Принц, где парты были мягкими, как вата, где самое вкусное мороженое и красивые стихи. Но все когда то кончается. К этому Достоевский готов и не был. К тому, что Принц покинет королевство перевернутых стульев и белых от мела пальцев, что выйдет за ворота школьной крепости, оставив своего ночного спутника одного, что забудет детство и вырастет. И Принц больше совсем не Принц, а самый обычный Гоголь с потухшими глазами. И Федор больше не Ворон, а подросток с изрезанной снежинками душой. Зато теперь Федор Достоевский знает — снег вовсе не мягче льда, а снежинки ранят больнее слов.  Жизнь остается прежней там, где кроны деревьев укрывают от взросления, а на земле веткой начертаны любовные стихи.  Под глазами хрустальные слезы, на ветхих страницах кровавые снежинки, на белой стене цветут пионы, а карманы переполнены приторными конфетами.

Сладких леденцов, Гоголь.