a taste of your soul.

             по белоснежному ковру струится вино и кровь. холодный скальпель использован по назначению. опустошенный бокал красного полу-сладкого вроде и не понадобился, зато, как по чистому холсту размазаны краски разных фактур. тонкие прозрачные пальцы начинают вырисовывать алое сердце, словно это последнее слово художника. рука остановилась.       картина маслом (господи, почему не акварелью): худощавый бешеный кот злорадно поедает сердце старой крысы, так свирепо. феликс начал широко улыбаться.       феликс — кажется, счастливый паренёк, но он тот, у которого всё идёт не по плану. достичь одинаковых желаний со своим парнем ему удалось довольно легко, но больновато: он постепенно вспоминал свои детские страдания, которые окончились травмами, травмами его милой головушки.       хёнджин — ебанный (в прямом смысле) мазохист. его единственное спасение — это нож, кипяток и наркотики. желания его имеют свойство исполняться. любит всё красное и феликса. наркота уже держит жизни обоих на волоске, но все же, он прилично заработал денег, которые разумно потратил.       потратил хёнджин свои деньги на подарок любимому на хэллоуин. оба решили конкретно так отпраздновать его. феликс порадует вином и дозой припасенного сахарка.       парни сидят в мягко-освещённом уголке. здесь выходят на волю милостивые ду́хи этой комнаты, они готовы наблюдать за этими двумя, слушая запах воска и благовоний. но ду́хи так же хотят веселья и опробовать человеческую жизнь.       джинни накрасил себе ровные крестики под глазами и вишнёво-красные губы помадой с сатиновым финишем. надел чёрное кимоно, что напоминает платье. на шее завязал чокер с серебряной побрякушкой — ограничился ролью монашки.       феликс символично со своими мыслями нарядился в вампира: кожаные шорты, бордовые гетры и разорванная от рук возлюбленного рубашка. аппетитно-гранатовые брызги акварельной крови на щеках обоих.       — сладость или гадость? — достаёт из сумки обещанные подарки мальчик-вампир.       — сладость! а это тебе, но откроешь чуть позже, — протягивает лёгкую коробочку хёнджинни.       парни улыбнулись друг другу глазами.       *в слове «тебе», «любимому» хранился смысл: «мне». но всё не так односторонне, как считает наша монашка.       вот идут первые бокалы, первые затяжки шоколадных сигарет. повторно зажигаются благовония, феликс ставит пластинку шопена с любимым сборником. играет “nocturnes ,op. 9: no.1 in b-flat minor” ночь только начинается.       и вот тяжеловесную библию решили использовать как фундамент посадочных полос. легкий, от слова нихуя, порошок сыпется на книгу. парни выравнивают себе дорожки для игры под названием «исполнение желаний».       побочные эффекты вызывают привычное парням повышение температуры тела. ощущение легкости приводит к потере контроля над собой и утрате чувств реальности. душевные и физические боли начинают отходить. хочется излить душу в таком состоянии, ведь теперь говорить об этом становится комфортнее. действия совершаются очень импульсивно, а разговоры звучат глупо: настоящие наркоманы теряют чувство долга, лгут и становятся легкомысленными. феликс уже плачет.       — чаще начинаю вспоминать, что было со мной в детстве, так неприятно осознавать, что тебя избивали до потери памяти, но вот память возвращается и одна вещь ломает твои планы, так как мой добрый психиатр обнаружил у меня деме́нцию. и что будет дальше, как думаешь?       — погоди…это шизофрения? — с насмешкой и в шоке спрашивает хенджин. — воу хаха, да ты даёшь, ликси! и что будет дальше, когда ты сидишь на мне под наркотой и ревешь? да сгниешь скорее. мне как то проще, я уже смирился с мыслями о любой смерти, приму с благодарностью. может тоже смиришься и поможешь мне красиво сдохнуть?       — красиво..это как? — размазывая поцелуями красную помаду хёнджина, бросил парень.       — точно, с улыбкой на лице, а не плача как ты. открывай подарок!       конечно ликс не видел ничего, да и руками двигать сложно, но коробка была совсем рядом. слёзы его перестали течь, а глаза сверкали от увиденного медицинского ножа.        — скальпель! как в сериалах! ты сделал правильное решение, джинни, очень правильное. и… как давно ты догадался об этом? — громко и радостно мямлил эти слова феликс. он смотрел на свои руки, всё видимое плыло, не останавливаясь. ему хотелось ударить в эту прострацию, как делают типичные наркоши, но поднял взор на возлюбленного.       — когда на работу вышел. я так заебался, что под таблетками только о кровавом и думал. да и по тебе видно, как ты по ночам пугающе надо мной свисаешь, как переодически кусаешь меня, часто широко, но не радостно улыбаешься, и ведь не потому что мне это по душе, а с тобой что то не так. и мне чертовски нравится прокручивать сюжеты красивой смерти. ты, как главный герой моей жизни можешь оказать мне в этом помощь, — смотря на феликса снизу вверх, протягивал хёнджин. слова его были такие смазанные. а в голову мысли всё лезли да лезли.       — я хочу попробовать на вкус твою душу, — чётко бросил ликс и задумался. — душа, ведь — внутренний мир, он бессмертен, а тебе хочется угробить своё тело. значит, попробовать получится только сердце. я помогу тебе. посчитаю это за одно и тоже, — феликс выдавил воодушевленную лыбу и подмигнул.       как два кота, они валяются друг на друге, катаются клубочком и кусаются. так шоколадно и неванильно. возможно, нож уже мог быть внутри холодного тела хёнджина, а мог лежать в руках феликса, что полно искупался в крови. но прелюдия — процесс, порождающий аппетит. конечно, хочется быстрее начать задуманное, хотя им торопиться некуда. можно насладиться последними спокойными минутами жизни, сделать что-то хорошее, чего ранее не доводилось. может, это и есть некая польза прелюдий.       довольно. руки мазохиста сами тянутся к скальпелю, передают вампиру и уже умоляюще просят действовать. джинни гладит юноше щеки и волосы, тянет к себе, проходится пальцами по бёдрам и коленям. ликс уже и забыл обо всём, ему указывают и напоминают, его умоляют и просят, он поддаётся. словно марионетка, он снимает пояс от кимоно хёнджина, ткань течёт по телу и легко падает с него. сегодня всё по плану.       — я очень рад, что наши желания совпали.       лезвие проверено на пальцах, что пахнут сигаретами. прикоснувшись им к груди, парень пугается не остроты ножа, а именно его холодной температуры. непрофессионализм ликса сказывается на движениях руки, да и кокаин даёт о себе знать. алая полоса постепенно наполняется цветом,       хёнджин делает глубокий вздох и дрожащий выдох. жёсткие мурашки покрывают кожу обоих. так холодно и голодно.       скальпель проникает глубже и продавливает полосу сильнее. хёнджину представлять эту картину было не так приятно, как осознавать свою красивую гибель.       голова шла кругом, а короткое лезвие делало видимые успехи. хёнджин, кажется, улыбался, зато дыхание его учащалось. прогибая спину, он ногой опрокинул стакан с вином на белоснежный ковёр. во рту был вкус железа. джинни чувствовал только его. кровь от кашля послужила ему краской, чтобы нарисовать сердечко. рука остановилась.       после следующего пореза, он закрыл рот от приходящих на ум криков и стонов, но сил на это уже не осталось. осталось только тонуть в своей желанной смерти и смотреть на своего возлюбленного через мутные от подводки слёзы.       из парня вылезали переживания, заботы, любовь, ненависть, возможности и свобода. он был ранимым.       от последнего поцелуя на губах ликса остался багряный след.       феликсу полюбилось это дело и он существенно терял чувство меры. вино обмочило ноги парням и текло к лицу джинни. краски смешались.       вид достаточно глубокого пореза и кровавый вкус дали феликсу вспомнить про сердце, и ведь он даже не понимал, как достать его.       воспоминание мгновенно привело ликса в чувство, и тогда он увидел своего любимого с открытой раной, которая вдоволь покрылась кровью, кроме неё на груди ничего не было видно. он видел любимого, у которого потекли ровные крестики, помада размазалась, рука в крови от кашля и рисунок рядом.       но самое неожиданное было — это улыбка на его лице. он правда улыбался и больше ничего не смог. и всё это сделал именно ликс, феликс и.       от увиденного он не был радостным, что должно было быть с ним в этот момент. он был в заблуждении.       сознание его пришло в норму, и теперь он думал не о сумасшедших желаниях, а об уже проделанном.       минуту назад, он рубил окно в сердце хёнджина, а сейчас просто остановился и, капнув слезой на рану, выдал оглушительный крик.       феликс кричит в лицо джинни, держа того одной рукой за шею, а второй за место под сердцем. этот сон был самым страшным, что видел ликс.       — почему успокоительное дало такой побочный эффект? почему меня посещают такие мысли? почему хёнджин не дышит?

почему хёнджин не дышит?