первый поцелуй под козырьком подъезда

весь день было ясно и солнечно, даже жарко, поэтому двое возлюбленных подростков собрались пройтись по магазинам в кои-то веки. но кто же знал, что именно в момент их поездки начнется дождь? он, конечно, иногда прекращался на какое-то время, но потом снова начинал лить, да с новой силой. хёнджин за весь этот остаток дня так устал. ноги и спина ныли, волосы вились от влажности и высыхали в каких-то кудряшках, но больше было ощущение того, что хван неделю голову не мыл, ей богу. но и за этот пасмурный и мрачный остаток дня произошло много чего хорошего: он проводил время с чонином, который и вытащил хвана из дома, но он ни капли не злился из-за этого на яна. они поехали в ТЦ за новыми летними вещами, ведь они ещё не купили то, что им хотелось. хван ныл, что дико устал, что ничего на него нет, буквально через полтора часа брождения по ТЦ, заглядывая в каждый бутик. пусть ян и был младше на год, энергии и терпения в нем не унять. зато хёнджин был как дедок за 70, если не за 75, но капризный, словно семилетка, а ему всего 17. хёнджин вышел абсолютно пустым, а чонин купил себе новые шорты, пару футболок, джинсы и новую черную панамку, потому, что прошлую он оставил в зале кинотеатра, вспомнив про неё уже около дома. по пути домой мальчишки решили забежать в ближайший KFC, ибо проголодались, причём сильно. сделав заказ у терминала самообслуживания, парни сели за свободный столик с диванчиками, отодвинув к окну пакеты с вещами младшего. спустя время озвучили номер заказа, и чонин отправился забирать поднос, ставя после на середину столика, и они приступили к трапезе, болтая о своём. обычно, когда они приходили в KFC, хван брал твистеры, но в этот раз решил взять обычный чизбургер. и, к сожалению, ему не понравилось. по его словам курица была какая-то суховатая, а перца было много, и вообще он больше фанат мака. Но всё же доел, запивая своим айс-кофе. Не пропадать же деньгам. а чонин наоборот уплетал за обе щеки. ему нравилась эта горчинка чёрного перца. — фу, — кривится хёнджин, когда они уже вышли из здания, — у меня всё ещё привкус этого перца во рту, фе. — дать жвачку? — хохотнул младший, начиная расстегивать молнию на своей сумке-бананке, что висела на поясе. — давай, — хван кивает, подставляя руку чонину, после закидывая подушечку арбузной жвачки в рот, довольно улыбнувшись. это был их с яном любимый вкус. — м-м, кайф. хёнджин решил проявить нотки джентельменства, и забрав у чонина один из пакетов, подхватывает его под локоть, идя в сторону трамвайной остановки. а у яна щеки малость заливаются пунцовой краской, но он не «вырывает» свою руку у хвана, а лишь идет рядом, смущённо улыбнувшись, переступая лужи. плюхнувшись на свободную скамью остановки, хёнджин делает последний пузырь из жвачки, после выкидывая ту в ближайшую урну. нажевался. чонин садится рядом, ставя к себе на колени пакет в котором были джинсы и футболка. поправив свою панамку, он кладет голову на плечо старшего, облегченно выдыхая. — я так устал, скорей бы домой. — тихо, чуть ли не бормоча говорил он. — скоро должен приехать трамвай, — хван переводит взгляд на рядом висящее расписание, а после на свои часы. — ну, через минут так двадцать. — он хмыкает и кладет руку чонину на плечо, слегка поглаживая, вызывая и без того табун мурашек. младший явно замерз, ведь поперся в такую погоду в футболке и лёгких брюках. хёнджин бы с радостью накинул что-нибудь на плечи чонина, но он сам поехал без какой-либо кофты. поэтому он покрепче обнял младшего за плечи, делясь своим теплом. в ожидании транспорта, парни сидели чуть ли не на головах друг друга, прижимаясь ближе, напевая знакомые песни, что доносились из колонки на столбе. когда же они, наконец-то сели в трамвай, а точнее на последнее свободное место сел чонин, а хван просто стоял рядом, позже всё-таки сев, когда сосед младшего вышел через пару остановок. они ехали чуть ли уже не засыпая, в обнимку, деля наушники чонина, ибо у хёнджина они сели ещё в ТЦ, а кейс был разряжен до этого; голова яна лежала на плече хвана, и он одной рукой обнимал младшего за плечи, другой держа за руку, поглаживая нежно большим пальцем, а чонин тихо что-то промурлыкал, утыкаясь затылком в чужую шею. спустя минут сорок, они вышли на остановке, которая была ближе к дому чонина. — зайдем в пекарню? там сейчас вечерние скидки, — хёнджин кивнул в сторону небольшого здания. оттуда шел вкусный запах, на который скорей всего и повелся хван. — а пошли, — улыбнулся он, переплетая пальцы друг друга в замок, направляясь в сторону пекарни. стоило им только зайти в уютное здание, в нос ударил вкусный запах выпечки и кофе. на улице сверкнула молния, сопровождая это всё громом и начавшимся ливнем. парни вздрогнули от громкого звука, но хохотнув, подошли к витринам, обдумывая, что бы взять на перекус. большого выбора особо уже и не было. чонин взял себе какую-то легкую булочку без начинки, чтобы можно было её просто отщипнуть и положить в рот. всё же уборной для посетителей тут не было, чтобы ян мог снова почистить свои брекеты после еды. хёнджин же взял себе что-то на подобие закрытой пиццы, и они сели за свободный столик. — ну и ливень, — хмыкнул хван, откусывая немного теплой пиццы. — ага, — в согласие кивает чонин, отламывая кусочек булочки, отправляя в рот, устремив взор в окно, смотря как по стеклу текли струи воды. хёнджин буквально в открытую любуется чонином: эти влажные, разлохмаченные чёрные волосы, с концов которых порой капала вода, уставшие лисьи глазки с искрами в глазах, аккуратные розовые губки, красивая улыбка, что обрамлена брекетами с прозрачными резиночками. глаза радовались, когда чонин попадал в поле зрения хвана. младший был таким очаровательным, что не полюбоваться им было грешно для хёнджина. минут через пятнадцать мальчишки уходят, неспешно идя в сторону подъезда чонина, держась за руки, переплетя пальцы. тёмные дворовые улицы и тропинки освещали тусклые фонари, было тихо и спокойно, не так, как днём, от этого было так романтично и, даже, волшебно. чонин слушал очередную историю хёнджина, иногда хохоча на смешных моментах, всё это время смотря на старшего, из-за чего порой запинался о свои же ноги, и уже готовым познакомить свой нос с асфальтом, его подлавливал хёнджин, ставя на ноги, и бухча, чтобы тот был осторожней и смотрел на дорогу. чонин бы с радостью послушался, но он просто не мог оторвать свой взгляд от хвана: светлые, длинные и волнистые от дождя волосы, фарфоровая кожа, пухлые губы с ранками на нижней от привычки кусать её, и примечательный высокий рост. а его голос! это же просто мечта. чонин бы всё отдал, лишь бы всегда слышать этот приятный для ушей тон. начал капать дождь, они ускорили свой шаг, вскоре и вовсе переходя на бег, когда ливень окатил их словно из ведра. запыхавшиеся, мокрые до нитки, но счастливые, они встали под козырьком подъезда. хёнджин облокотился на стену, а чонин упёрся руками в свои колени, переводя дыхание. посмотрев друг на друга, они начали смеяться. младший выпрямился и подошёл к хёнджину, обвив руками его шею. — я так не хочу домой, — вздыхает. — но нужно, чонин. — прижав его к себе сказал хван. тот лишь кивнул. они стояли в обнимку минут пять, слушая свои и чужие шумные вдохи и выдохи, а также как по окнам барабанил дождь. вскоре они отлипли друг от друга, но держались за руки, глядя в глаза. хёнджин уже открыл рот, чтобы начать прощаться, как его попытку сказать хоть что-то оборвал чонин, что привстал на носочки и чмокнул хвана в губы. и этот чмок был не секундный, он был долгий, словно неумелый поцелуй, хотя, наверное так и есть. — ну, пока.! — краснющий как рак, чонин уже было хотел убежать в свой подъезд, но его перехватывают за талию и прижимают к себе обратно. хёнджин бегает глазами по лицу чонина, облизнув свои сухие губы. он явно не ожидал, что ян оставит поцелуй не как обычно, на щеке, а на губах. но было так приятно, что спустя месяц отношений, ян сам дал знак, что готов уже к более серьезным поцелуям, а не лёгких касаний губ на щеках и лбу. потупив так еще пару секунд, хван сократил расстояние между ними и прильнул к желанным губам тёплым поцелуем, целуя медленно и мягко, нежно сминая его губы своими. чонин зажмурился, хватаясь за чужие плечи, немного сжав. казалось, что если он сейчас отпустит хёнджина, то закончится всё: столь нежный и трепетный первый поцелуй, сердце перестанет биться, и весь мир просто рухнет. но поцелуй продолжился. хёнджин разомкнул губы. стало мокро, даже малость страстно и напористо. чонин промычал от переизбытка чувств, а хёнджин оттого, что немного поцарапал губу о брекеты младшего. забылся немного. было так сладко, что все ненужные мысли мигом вылетели из головы. шум дождя, бьющего по окнам и земле, ветер и даже громкий стук собственного сердца — всё затихло, перестало существовать. остался только этот головокружительный, настоящий поцелуй и отчётливое желание, звучащее в мыслях мольбой — пусть он никогда не заканчивается. но всё хорошее рано или поздно кончается. спустя несколько мгновений поцелуй прекратился, оба это поняли по холодку, прошедшему по влажным губам. смотря в лицо друг напротив друга, они сжимали чужие части тела, на которых всё также оставались руки. было неловко, но так радостно. — теперь. пока? — начал хёнджин, чтобы разбавить тишину, повисшую между ними, расцепив руки с чужой талии. — пока. — чонин умягко улыбнулся, отстраняясь от возлюбленного. — напиши, как будешь дома. — хорошо, доброй ночи! — махнул рукой в прощальном жесте. — доброй! — шлет воздушный поцелуй и скрывается за дверью подъезда. хёнджин ловит этот поцелуй, прислоняя руки к сердцу. он влюбленно улыбается и уходит к себе домой, по приходу написав об этом чонину. они как обычно разговорились и оба легли спать только под утро.

ох уж эта подростковая любовь, такая нежная, неловкая и светлая.