Lion eyes

После смертельной духоты номера пропавшего дипломата влажный и жаркий воздух Калькутты показался освежающим морским бризом. Киллиан утер испарину со лба и оттянул ворот прилипшей к телу футболки. Рядом с ним нерешительно замерла мисс Берг, а чуть поодаль с отстраненным видом стоял Вайш. Киллиан совершенно не ожидал, что Роуз вот так просто отпустит их отдыхать. Он надеялся, что они плотно возьмутся за поиски, пока следы еще не остыли. Однако, кроме частичек кожи и ногтей, больше никаких следов они не обнаружили, и остались с еще большим количеством вопросов, чем прежде. Об этом следовало тщательно поразмышлять, и заодно решить, куда расследованию двигаться дальше. Но вместо этого он стоит на улице в компании мало знакомых людей и составляет планы на вечер. Хотя… может, ему и правда стоит немного развеяться. Дело обещает быть затянутым и сложным, а предшествующие несколько месяцев он то и дело переезжал с места на место и был по уши загружен делами, и сейчас даже не мог вспомнить, когда у него в последний раз был выходной. — Думаю, вам правда стоит развеяться, — будто читая его мысли, наконец прервал затянувшееся молчание Рейтан. — Раз уж выдалась свободная минутка, прогуляйтесь и осмотритесь. В Калькутте много всего интересного. Рекомендую взглянуть на мемориал Виктории. А еще здесь неподалеку есть прекрасный магазин сари. Мисс Берг, вы наверняка оцените. — Вы правы, мистер Вайш, — вздохнул Киллиан. — Я бы взглянул на мемориал. Вы идете, мисс Берг? Она на секунду задумалась и покачала головой: — Я немного устала. Зайду в магазин сари, а затем сразу в отель. Видимо, сказывается смена часовых и климатических поясов. Она и правда выглядела бледной, а чуть подрагивающие пальцы рук выдавали в ней нервозность. Киллиан не винил ее — после той комнаты кто угодно может лишиться покоя. Он попрощался с коллегами и пошел ловить такси. В салоне автомобиля было душно, отчего в голову сразу же полезли неприятные ассоциации. Пришлось открыть окно. Стало чуть получше, но в нос резко ударил запах канализации и застоявшейся воды, и к горлу сразу же подступила тошнота, а голова закружилась. Киллиан встряхнулся, ему определенно стоило больше отдыхать. Карман брюк жег дневник мистера Хейза, но изучать его в машине было неблагоразумно, и Киллиан решил, что примется за чтение сразу же, как только попадет в свой номер. *** Величественное белокаменное здание мемориала на самом деле поражало воображение своей красотой. В нем гармонично переплелись как западные, так и восточные архитектурные мотивы. Однако Киллиан был человеком действия, и не мог долго усидеть на месте, поэтому через десять минут разглядываний ему наскучило, и, вспомнив неудачный опыт поездки на такси, он решил прогуляться до отеля пешком. Благо, по его расчетам это не должно было занять больше часа. Он шел по узким, заполненным людьми улочкам и пытался осмотреться. Но пестрая рябь непривычно ярких одежд горожан, перекрикивания на незнакомых ему языках, тяжелые ароматы специй из уличных лавок и острой еды из придорожных кафе постоянно сбивали его с толку. Он ощущал себя чужаком в этом совершенно незнакомом ему мире. Ловил на себе настороженные, а то и даже враждебные взгляды мужчин и несмело заинтересованные — девушек. Ему совершенно иррационально захотелось побыстрее закончить это дело, и уехать из Индии навсегда. Наконец очередная шумная улица сменилась чуть более спокойной и менее оживленной — здесь уже не было уличных торговцев и дешевой еды прямо у дороги, зато располагались магазины с явно дорогими тканями и различными предметами роскоши. Киллиан позволил себе немного расслабиться, и его мысли плавно перетекли к пропавшему дипломату. Все его вещи и документы были на месте, без них он вряд ли мог надолго уехать. К тому же, у него явно развилась паранойя. А значит, либо его на самом деле преследовали, либо он сошел с ума. Мистер Хейз приехал в Калькутту со вполне ясной целью — проследить, чтобы соглашения между Англией и Индией о запрете проведений некоторых религиозных ритуалов выполнялись как следует. Киллиан прекрасно понимал, что некоторым людям, привыкшим к тем или иным вековым традициям, особенно если дело касалось религии, очень трудно принимать подобные запреты. Мог ли кто-нибудь из таких людей оказаться настолько влиятельным и бесстрашным, чтобы решиться на возможное убийство высокопоставленного английского чиновника? Вполне возможно. Здесь — что угодно. Погрузившись в размышления, Киллиан не заметил, как несильно задел плечом какого-то прохожего. Он остановился и уже повернулся, чтобы принести извинения, как дорогу ему заступили двое довольно угрожающих людей, одетых в черное. Рука сама собой потянулась к наплечной кобуре, однако послышался гневный окрик то ли бенгальском, то ли на хинди, и телохранители нехотя отступили. Наконец Киллиан смог повернуться и разглядеть того, кого нечаянно толкнул. Перед ним стоял высокий, ростом с самого Киллиана, богато одетый молодой мужчина с яркими глазами и насмешливой улыбкой. Он смотрел без враждебности и неприязни, но с вызовом и легкой толикой любопытства. — Я прощу прощения, задумался, — сухо извинился по-английски Киллиан, надеясь, что его поймут. — Не стоит извинений. Вероятно, вас до глубины души поразили местные достопримечательности, — мужчина легко перешел на чистейший английский, говорил он практически без акцента. Его голос был мелодичным и хорошо поставленным. Незнакомец оценивающе оглядел Киллана с ног до головы, задержавшись на татуированных предплечьях и кобуре, и добавил: — Хотя, вы не слишком похожи на туриста. От настолько бесстыдного взгляда стало еще жарче, и, смутившись, чего сам от себя не ожидал, Киллиан выдавил из себя: — Я здесь по… делам. — Понятно. Постарайтесь больше не сбивать прохожих. Не все будут столь же снисходительными как я. Мужчина кивнул телохранителям и направился дальше. *** В посольстве было чуть прохладней, чем на улице, но это мало помогало. Киллиан уселся поудобнее на стуле и, чуть поморщившись, отпил из стакана уже теплую воду. Перед глазами все еще стояли неприятные картинки обезглавленного трупа в подворотне. Роуз прохаживался взад-вперед по кабинету и выглядел обеспокоенным. Лима, наоборот, сидела спокойно, хоть и слишком прямо. Вайш устроился, как всегда, чуть в отдалении. У него было бесстрастное выражение лица, напоминающее красивую, но неживую маску. — Итак, давайте быстро подведем итоги по утреннему трупу, — начал Роуз. — Убийство явно ритуальное. Произошло в другом месте, затем тело перенесли. Убитый был из касты торговцев, родом из уважаемой семьи. Символы на стене определенно имеют какое-то значение. Он на секунду задумался, а затем продолжил: — Не уверен, что исчезновение дипломата и это убийство как-то связаны, но на всякий случай попробуем копнуть поглубже. Теперь что касается нашего дипломата. Ноготь и частички кожи, найденные в шкафу, согласно экспертизе принадлежат именно мистеру Хейзу. Киллиан вздохнул: — Этого следовало ожидать. — Он собрался с мыслями и снова заговорил: — Я полагаю, что убийство в переулке и пропажа мистера Хейза неразрывно связаны между собой. Дипломат приехал сюда со вполне определенной целью, а затем пропал при очень загадочных обстоятельствах. А позже неподалеку от посольства находят труп богатого торговца с явными признаками ритуального убийства. Это не может быть просто совпадением. Роуз раздраженно дернул головой. Похоже, сегодня он был не в духе. Впрочем, как и большую часть времени. — Мистер Лайтвуд, вы же понимаете, что руководство не примет от нас лишь голословные догадки. Им нужны реальные доказательства, а не теории. — Конечно, сэр. Для начала нам необходимо собрать больше информации — о символах, о ритуалах. Думаю, подойдет библиотека и, может быть, даже храм. Мистер Вайш, подскажите, какая самая популярная религия в Бенгалии? Рейтан будто вышел из транса и невозмутимо ответил: — Шактизм, мистер Лайтвуд. Киллиан напряг память и вытащил из нее те немногие знания, касающиеся богов Индии в целом и Бенгалии в частности. — Здесь неподалеку есть большой храм, связанный с шактизмом, если я не ошибаюсь? — Калигхат, — кивнул Вайш. — Вы собираетесь искать иголку в стоге сена, капитан, — покачал головой Роуз. — Это бессмысленная трата наших и без того скудных ресурсов. Лима, до этого не особо участвующая в разговоре, вдруг подала голос: — Мистер Роуз, я согласна с мистером Лайтвудом. Эту теорию стоит… — Мисс Берг, не думаю, что вы можете что-то здесь решать. Вы просто криминолог, занимайтесь своим делом, — раздраженно прервал ее Роуз. В глазах Лимы полыхнула ярость, а щеки стали пунцовыми от гнева, но она сдержалась и опустила взгляд. — Я вас поняла, сэр, — тихо процедила она. Взгляд Рейтана из безучастного стал презрительным, а губы чуть скривились. Но через секунду на его лице вновь застыла почти неподвижная маска. Киллиана передернуло, ему совершенно не нравился этот человек. — Тогда предлагаю разделиться, — хорошо зная Роуза, Киллиан решил схитрить и сыграть на его рациональности. — Мы с мисс Берг поедем в храм и в библиотеку, а вы с мистером Вайшем узнаете побольше о торговце и посетите архив — вдруг и раньше случались подобные убийства. Роуз задумчиво кивнул: — Это… разумное предложение. Так мы сможем действовать в разных направлениях. Но долго не задерживайтесь, в архиве может понадобиться и ваша помощь. Надеюсь, вы справитесь без знания языка. — Что-нибудь придумаем. *** Возле храма было оживленно и очень шумно. Торговцы активно продавали подношения для гневливой богини — цветы, благовония и даже мелкий домашний скот. Вокруг них сновали люди. Кто-то ругался, кто-то торговался, кто-то просто глазел по сторонам. Киллиан уверенно проталкивался сквозь толпу, ведя за собой Лиму. Девушка с любопытством осматривалась и выглядела довольно воодушевленной. Внутри Калигхата было… непривычно. После просторных католических церквей разделенный на несколько залов храм показался Киллиану тесным. Зато убранство было роскошным — богато расписанные стены, искусная лепнина, потрясающе детализированная статуя Кали в два человеческих роста. У статуи лежали подношения — в основном, цветы, — рядом чадили многочисленные курильни, сладкий дым от которых забивал легкие. Из соседнего зала доносилось сдавленное кудахтанье и отчетливо пахло свежей кровью — резкий железистый запах утяжелял приторность благовоний и вызывал головокружение и тошноту. Лима опасливо посмотрела в ту сторону и повела плечами. — Уютно здесь, — скривилась она. — Давайте осмотримся для начала? — предложил Киллиан. В первом зале было не протолкнуться. Одни разговаривали друг с другом, другие усердно молились и возлагали подношения. Похоже, это были обычные прихожане. Возле курилен стояла нарядно одетая девушка, она разжигала благовония. Яркий макияж и не менее яркая одежда, многочисленные украшения — она была похожа на райскую птичку. Красивая, изящная, она отличалась от остальных. Скорее всего, какая-то работница храма. Лима отказалась идти в зал, где приносили в жертву животных, поэтому Киллиан продолжил свой путь один. Он прошелся по залам, с отвращением глядя на проявления местной культуры. Ему претило все это язычество, однако он понимал, что люди здесь привыкли жить по своим правилам, и он последний, кто может им указывать, что делать. Он уже отчаялся найти хоть какого-то служителя храма, и поэтому направился к той нарядной девушке у курилен в надежде, что она сможет понять его и ответить на несколько вопросов. Девушка оказалась занята — она с кем-то беседовала. Судя по выражению благоговения и восхищения на ее лице, разговаривала она явно не с первым встречным. Подойдя поближе, Киллиан с удивлением узнал в ее собеседнике того прохожего, которого он нечаянно толкнул плечом несколькими днями ранее. Заметив приближение, мужчина поднял глаза на Киллиана, и в них промелькнуло узнавание. На его губах расцвела кривоватая усмешка. — Похоже, вы все-таки решили уделить внимание достопримечательностям. Интересует каула-шактизм? — Я здесь исключительно по делу. Меня зовут капитан Киллиан Лайтвуд, я военный атташе, расследую одно дело. На лице мужчины отразилось скучающее выражение. — Амрит Дубей, — представился он и протянул руку для рукопожатия. Его ладонь оказалась сухой и с отнюдь не нежной кожей, а хватка — на удивления крепкой. — А это Яшви, странствующая девадаси. — Девушка легко поклонилась. — Позвольте поинтересоваться, капитан Лайтвуд, что за дело привело вас в Калигхат? Внимательный взгляд светлых глаз проникал прямо в душу и мог смутить кого угодно, но Киллиан всегда гордился своей выдержкой. — Я не могу разглашать подробности, но мы полагаем, что в деле присутствует религиозный подтекст. Скажите, мистер Дубей, вы имеете какое-либо отношение к этому храму? Дубей отчетливо скривился на слове «мистер», и Киллиан еле скрыл усмешку. — Мой род происходит из касты брахманов. Несмотря на то, что наша семья давно уже отошла от дел, я считаю своим долгом следить за тем, чтобы храм ни в чем не нуждался, — сухо ответил Амрит. — Господин Дубей полон скромности, — вдруг заговорила Яшви. Ее английский был не идеален, но достаточно понятен. Она бросила еще один восхищенный взгляд на Амрита и продолжила: — Семья Дубей — очень уважаемые и влиятельные люди, без них этот храм мог вообще не существовать. Амрит перевел разом похолодевший взгляд на девадаси и бесцветно произнес: — Яшви, думаю, тебе есть, чем заняться. Я сам побеседую с мистером Лайтвудом, у меня есть пара свободных минут. Яшви покраснела и возразила: — Но… господин… — Иди, — отрывисто приказал он. Девадаси легко поклонилась и удалилась. Похоже, она в порыве сильных чувств сказала что-то лишнее. Киллиан взял эту информацию на заметку. — Итак, что вас интересует? — Амрит снова обратил внимание на Киллиана, привычно усмехаясь. — Как я понимаю, с культом Кали связано много религиозных практик, — собрался с мыслями Киллиан. — И не все они безобидные. Это так? — Вы правы, капитан. Есть несколько ответвлений — путей. Правый путь — дакшиначара — с подношениями в виде цветов и благовоний и чтением священных текстов; и левый путь — вамачара, включающий в себя жертвоприношения и различные табуированные ритуалы. Каждый сам выбирает свой путь, в зависимости от… преследуемых целей и желаемых достижений, скажем так. В глазах Амрита горел живой интерес. Он явно знал, о чем говорил. И любил об этом говорить. — А какие именно ритуалы относятся к левому пути? — осторожно спросил Киллиан. Дубей усмехнулся и покачал головой. — Это священные ритуалы, в них не посвящают… посторонних. Он перевел взгляд на украшенные крупными драгоценными камнями часы на своей руке и торопливо произнес: — Надеюсь, я вам помог. А теперь прошу прощения, у меня много дел. Было приятно с вами познакомиться, капитан Лайтвуд. — Благодарю, мистер Дубей, что уделили мне время. Амрит напоследок обжег его взглядом и быстро направился к выходу. Киллиан отправился на поиски Лимы. Интуиция вопила, что этот Амрит знает куда больше, чем говорит. Но без должных доказательств Киллиан не мог даже узнать о его семье больше, чем знает сейчас. Лима нашлась возле выхода. Она обрадовалась, узнав, что можно покинуть Калигхат. Храм явно ее нервировал. — Послушайте, мисс Берг, — начал Киллиан, когда они уже ехали в такси в посольство. — Я понимаю, что вам не нравится мистер Роуз. У него довольно тяжелый характер. Однако сейчас не время для раздоров. Чтобы побыстрее закончить дело, нужно сплотиться. Пожалуйста, постарайтесь не обращать внимание на его… неуместные заявления. Лима сложила руки в замок и отвернулась к окну. Ее щеки на секунду вспыхнули. — Я постараюсь, мистер Лайтвуд, — наконец сказала она. *** В посольстве Киллиан постарался узнать, как получить полный допуск в Национальную библиотеку. Ему пообещали поднять все связи и сделать его к завтрашнему утру, но только для него — какие-то сложности с оформлением. После этого они с Лимой решили помочь Роузу в архиве. В темном, душном помещении полицейского архива царила напряженная атмосфера. Роуз негромко переругивался с двумя полицейскими, выделенными в помощь, а Вайш как всегда отстраненно листал какую-то папку, изредка недовольно поглядывая на него. Архив представлял собой небольшое полуподвальное помещение с полками, доверху забитыми коробками и папками. Как и ожидалось, здесь не было никакой структуры — только полнейшая неразбериха. Полицейские во главе с Роузом уже разобрали часть коробок, Киллиан с Лимой тоже поделили обязанности. В таком хаосе, да еще и с бумагами на незнакомом языке, трудно было разобраться, подходит ли то или иное дело под их критерии или нет — он мог лишь изучать фотографии с мест преступлений. Приходилось постоянно консультироваться то с Вайшем, неохотно отвечающим на вопросы, то с полицейскими, которые очень плохо знали английский. Через пару часов у Киллиана заболели глаза и начала ныть спина. За это время они нашли два дела, очень схожих с убийством торговца. Жертвами были женщина и ребенок. Между ними не было никакой связи, кроме способа убийства и знака, начерченного неподалеку. Киллиан ненадолго оторвался от изучения очередной пыльной коробки, так как его внимание привлек спор полицейских. Они говорили, скорее всего, на бенгальском, и шепотом, но определенно о чем-то волнительном. Киллиан прислушался, и выделил пару раз проскочившее в их разговоре слово «Клифаграми». Один из полицейских заметил повышенный интерес к их разговору и шикнул на второго, после чего оба замолчали. Интересно. Их нервозность стала заметна еще когда они обнаружили первое схожее дело. Они определенно что-то знали, но либо побоялись говорить, либо не сочли нужным посвящать чужаков в свои дела. Уже глубокой ночью все поняли, что дальше они не продвинутся. И решили заканчивать. — Всего два дела, — сокрушалась Лима. — И никакой определенной связи. Киллиан вздохнул: — Здесь хранятся дела только из этого округа. Вполне возможно, что убийства совершались где-нибудь еще. Но для этого придется порыться в других архивах. — Нам хватит и этого, — обрубил Роуз. — Не забывайте нашу первоначальную цель. Ладно, идите отдохните, встретимся завтра в посольстве и обсудим все на свежую голову. *** Он поздно лег, рано поднялся, а ночью спал урывками из-за кошмаров. Обычно плохие сны снились ему редко, но в Индии кошмары почему-то одолевали чуть ли не каждую ночь. Киллиан связывал их с влажной духотой Калькутты и их мутным делом, и не придавал им большого значения. В этот раз ему привиделся архив. На окутанных зеленоватым туманом стеллажах покоились покрытые липкой кровью картонные коробки, а из темноты выступали силуэты. Они были определенно человеческими, но при этом передвигались неловко, рывками и будто не касались пола, а плыли по воздуху. В полутьме очень сложно было что-то разглядеть, но кажется, это были мужчины и женщины в традиционной индийской одежде. Из-за раннего подъема Киллиан решил, что перед совещанием с коллегами у него есть время посетить Национальную библиотеку. Он позвонил в посольство и убедился, что в библиотеке его ждут, и у него есть допуск. В вестибюле библиотеки Киллиан огляделся и почти мгновенно заметил молодого парня, тот помахал ему рукой. Похоже, это был его сопровождающий. Он выглядел как типичный работник библиотеки — худощавый, невысокий, аккуратно одетый, в очках. Парень представился как Ману и, изъясняясь на довольно неплохом, но чуть ломаном английском, постарался узнать, что хочет найти Киллиан. — Ману, вам говорит что-то название «Клифаграми»? — спросил Киллиан. Тот задумался на несколько секунд и ответил: — Кажется, это какой-то…какая-то… — он запнулся, подбирая правильное слово. — …деревня неподалеку от Калькутты. Но я не уверен. Это вписывалось в его теорию о том, что убийства могли происходить не только в самой Калькутте. — А если бы я хотел узнать, не случалось ли там чего-нибудь в последние, скажем, пять или десять лет, я бы мог найти информацию где-нибудь здесь? — Если там было… случалось что-то серьезное, об этом должны были писать в местной газете. В Калькутте выходит… эээ… несколько ежедневных газет на английском. The Indian Express, например. Вам стоит начать оттуда. Ману отвел Киллиана в нужный отсек и показал, где лежат подшивки газет, а затем объяснил, где его найти, если он понадобится, после чего удалился. А Киллиан принялся за поиск информации. Быстро просмотрев все газеты The Indian Express за последние десять лет — а ему нужны были лишь первые полосы, ведь ритуальное убийство должно было вызвать большой интерес общественности, — Киллиан, к своему большому сожалению, не нашел ни одного упоминания о той деревне. Тогда, без особой надежды, он решил расширить поиск еще на двадцать лет. И в очередном выпуске за 1957 год ему наконец улыбнулась удача — на первой полосе он увидел небольшую заметку о совершенном убийстве в деревне Клифаграми. Фотография, иллюстрирующая статью, занимала все оставшееся место. Изображенный на ней знакомый символ дал Киллиану понять, что это именно то, что он искал. Уделив особое внимание последующим выпускам газеты и пролистав их от корки до корки, Киллиан нашел еще несколько статей, посвященных случаю в Клифаграми. В одной статье говорилось, что дело взяла под контроль семья Дубеев. Подключив все свои связи и влияние, они пообещали в скором времени найти убийцу. Другая статья лаконично сообщала, что убийство в Клифаграми раскрыто — убийцей оказался местный пьяница, у которого были проблемы с головой. Опять Дубеи. Если до этого лишь интуиция подсказывала Киллиану, что Амрит что-то знает, то теперь он был совершенно точно в этом уверен. И даже полагал, что Амрит не просто знает, а может быть во всем этом напрямую замешан. Кто если не влиятельная семья, вышедшая из рода брахманов, может совершать ритуальные убийства в течение долгих лет и при этом оставаться вне подозрения, да еще и умело заметать следы. Также они могли избавиться и от Хейза, который одним своим появлением в Индии мог нарушить их планы. Может быть, дипломат знал про них гораздо больше, чем Киллиан с Роузом. К сожалению, этого было все еще недостаточно для руководства. Ведь в первую очередь им нужен дипломат — живой или мертвый — а в его поиске команда не продвинулась ни на шаг. Но Киллиан чувствовал, что он на верном пути. Он решил найти Ману и заодно попытаться выяснить, что значит символ, появляющийся на всех местах преступления. Может, это наведет его на какие-нибудь мысли. Он поднялся к нужной секции и даже не удивился, обнаружив своего сопровождающего в компании Амрита Дубея. Тот был явно чем-то недоволен и отчитывал парня. Ману же стоял со смиренным лицом, глазами потупившись в пол, и изредка что-то отвечал Дубею. Они говорили то ли на бенгальском, то ли на хинди — Киллиан не особо разбирался в языках Индии. Заметив приближающегося Киллиана, Амрит осекся и, насмешливо улыбнувшись, произнес: — Капитан Лайтвуд, какая встреча. Мне начинает казаться, что вы меня преследуете. — Мистер Дубей, — сухо произнес Киллиан. — У меня похожие ощущения. Амрит сверкнул глазами и мелодично рассмеялся. Ману растерянно переводил взгляд то на одного, то на другого. — Мистер Лайтвуд, — неуверенно произнес он. — Если вы что-то… хотели, вам нужно… придется немного подождать. — О нет, Ману, мы с тобой уже закончили, — Амрит, придерживаясь правил приличия, продолжил беседу с Ману на английском. — Открой доступ в мою секцию и жди снаружи. Я бы хотел показать кое-что капитану Лайтвуду, раз уж он здесь. Ману торопливо кивнул и принялся за дело. Киллиан с удивлением наблюдал, как открывается потайная дверь и как в открывшемся проходе уверенно исчезает Амрит. — Капитан, вы идете? — недовольно спросил он через несколько секунд, и Киллиан понял, что застыл на месте. Личная библиотека семьи Дубей поражала роскошью — на полу дорогие ковры, на диванах и креслах шикарная обивка, множество книжных шкафов высотою до самого потолка содержали в себе сотни, а то и тысячи ценных экземпляров книг, которые стоили целое состояние. Эта была даже не личная библиотека, это была настоящая сокровищница. Амрит не стал мешать Киллиану осматриваться, и уселся в кресло, хищно наблюдая за расхаживающим по помещению гостем. Киллиан мало понимал в книгах, и мог только представить, какую ценность они представляют. Даже не в денежном эквиваленте. Скорее, как источник информации. Он искоса посмотрел на Амрита — тот сидел расслабленно, по-хозяйски, закинув ногу на ногу. Амрит был красив. Высокие скулы, аристократичный нос, будто вырезанные из камня губы, вечно кривящиеся в недоброй улыбке, ярко контрастирующие со смуглой кожей светлые глаза. К тому же, он мог похвастаться гармоничным телосложением. Образ завершала аккуратная укладка. Удивительно, но мягкие волнистые пряди смоляных волос, чуть небрежно закрывающие лоб, выглядели не инфантильно, а очень продуманно. Амрит не был похож на избалованного деньгами и вниманием сына богатых родителей. Было в нем что-то… мрачное, темное… манящее. Дубей заметил столь пристальное разглядывание, и его улыбка стала еще шире. — Нравится? — спросил он, озорно блеснув глазами. Не сразу Киллиан понял, что тот имеет в виду библиотеку. Он же ее имеет в ввиду, правильно? — Кхм… впечатляет, — выдавил он из себя. Амрит снова рассмеялся. — Многие бы жизнь отдали за то, чтобы просто увидеть своими глазами некоторые из этих книг, а вы столь немногословны, капитан Лайтвуд. Киллиан неопределенно хмыкнул. — Я считаю себя человеком приземленным. — Ману сказал мне, что помогает какому-то англичанину в поисках. Признаюсь, я сразу подумал на вас, — резко сменил тему Дубей. — Еще он упоминал, что вы интересуетесь одной деревней. Клифаграми, кажется. — Да, это… нужно для расследования. Амрит плавно поднялся и медленно приблизился к Киллиану. В нос ударил головокружительно тяжелый аромат его парфюма — древесный, со сладкими нотами то ли вишни, то ли шоколада. Он обволакивал и завораживал. — Соблюдайте осторожность в своих поисках, капитан Лайтвуд. Будет очень грустно, если столь привлекательный мужчина, как вы… — длинные пальцы легко, почти не касаясь, пробежались по ремням кобуры на плечах, вызвав рой мурашек по телу. -… так рано покинет этот мир. Глаза напротив гипнотически блестели, а рот кривился в усмешке, которую давно хотелось стереть… как-нибудь. Смысл сказанного дошел до него непозволительно поздно. — Вы что, мне угрожаете? — возмутился Киллиан. — О нет, я лишь даю ценный совет. Хотя мне почему-то кажется, что вы ему не последуете, — Амрит отошел к книжной полке, и дышать сразу же стало легче. — А теперь прошу меня простить, мне нужно подготовить текст для сегодняшнего ночного ритуала. Ману поможет вам с… чем бы то ни было. Киллиан пулей вылетел из личной библиотеки Дубеев и чуть не столкнулся с Ману. — Извините, мистер Лайтвуд, — растерянно пробормотал тот. — Не стоит, это моя вина. Я бы хотел вам кое-что показать, Ману. — Конечно. Они спустились вниз, и Киллиан показал Ману газету с заметкой об убийстве в Клифаграми. — Вы когда-нибудь видели подобный символ? Ману пустился в слегка путаные объяснения: речь шла о солнце и луне, мужском и женском начале, власти и мудрости… Киллиан попытался все запомнить как можно точнее — языковой барьер был приличной помехой — и надеялся, что эта информация хоть как-то поможет в их расследовании. — Э, хм, спасибо, Ману. Вы мне очень помогли. Есть о чем подумать. Киллиан попрощался и покинул здание. Ему и правда было о чем подумать. К тому же, он опаздывал на совещание. Он поймал такси и погрузился в свои мысли. Вопросов без ответов стало еще больше. Итак, Дубеи определенно как-то связаны с убийствами. Но виноваты ли они в исчезновении дипломата? Похож ли Амрит на убийцу? Что за странные угрозы? И что за «ночной ритуал», вскользь упомянутый Амритом? Киллиану нужно было больше информации. Например, где будет проходить этот ритуал и не включает ли он в себя что-нибудь темное и запрещенное? В голову пришел только Калигхат. И вместе с этим очень плохая идея — проникнуть туда в поисках зацепок. Он почему-то был абсолютно уверен, что «ночной ритуал» будет проходить именно там. Было бы любопытно взглянуть на него своими глазами. В конце концов, а что он теряет? Ему хотелось побыстрее закончить дела в Индии и уехать отсюда навсегда. Эта страна, этот город — все подавляло его, поднимало из глубин души иррациональные страхи и желания. Киллиан прижался лбом к горячему стеклу. Это мало помогло мыслить более здраво. Но, похоже, здраво — это теперь не про него. Решено — этой ночью он пойдет в Калигхат. *** Поздним вечером, сменив белую футболку и штаны цвета хаки на неприметные темные вещи, Киллиан выдвинулся к храму. В темноте Калигхат выглядел даже слегка угрожающе и казался безлюдным. Но Киллиан на это не повелся. Он некоторое время выжидал, и наконец заметил движение. Несколько мужчин в черном патрулировали периметр. Значит, тут и правда сегодня что-то происходило. Иначе зачем была нужна тренированная охрана?! Киллиан проворно проскользнул мимо патруля и зашел в храм с бокового входа, который оказался открыт. Первый зал был пуст. У статуи горело несколько свечей, а на полу у ее подножия сразу же бросалась в глаза немаленькая лужа крови — похоже, здесь недавно приносили жертву. За стеной послышались стоны. Киллиан осторожно двинулся на звук. Миновав еще один пустой зал, он отчетливо понял, что стоны доносятся из следующего. Дверь была приоткрыта, и Киллиан просто не мог не заглянуть внутрь. Он сделал несколько осторожных шагов к дверному проему, пытаясь не раскашляться от густого марева благовоний, и замер от развернувшейся у него перед глазами картины. По полу в беспорядке были накиданы цветастые подушки и покрывала, неподалеку от них стояли блюда с фруктами и кувшины с вином. По всему периметру помещения ярко горели свечи. Прямо перед статуей Кали происходило совокупление. Женщина лежала грудью на небольшом возвышении, ее руки были болезненно вывернуты за спиной. При каждом толчке ее голые колени проезжались по полу, а острый каменный край возвышения впивался в живот. Но, казалось, она вовсе не испытывала дискомфорта, сладострастно постанывая в ответ на каждое движение. Мужчина, который жестко входил в нее сзади, был… Амритом Дубеем. На нем была лишь распахнутая накидка, открывающая вид на рельефный поджарый торс и в меру мускулистые бедра. В одной руке он держал кубок с вином, другой удерживал запястья за ее спиной. Его лоб покрылся испариной, прическа небрежно растрепалась, и локоны мягко падали на глаза. Искаженное удовольствием красивое лицо, приоткрытые влажные губы — все это остро захотелось навсегда запечатлеть в памяти. — Выгнись сильнее, — приказал Амрит партнерше, и особенно резко двинулся в ней. Та вскрикнула от наслаждения и изогнулась как могла, оголив аккуратную грудь с твердыми сосками. Амрит в несколько глотков допил вино и, отбросив кубок, свободной рукой до синяков сжал бедро женщины, ускорившись. Киллиан заворожено проследил за двумя струйками вина, стекшими по телу Амрита. Они обогнули ключицы, ласкающе прошлись по груди, пересекли живот и направились ниже, к самому паху. В штанах стало совсем тесно. Рука сама собой потянулась поправить член, чтобы хоть немного снизить дискомфортные ощущения, но Киллиан вовремя опомнился и замер. Амрит облизнулся, чуть мотнул головой, отбросив мешающие пряди назад, и заметил Киллиана. Его глаза лукаво заблестели, а на губах заиграла фирменная ухмылка. Он не стал прерываться, лишь поинтересовался: — Нравится? Опять эта фраза, и опять произнесенная двусмысленно. Киллиан отпрянул от проема и поспешил убраться из храма, пока его не поймали. Прохладный ночной воздух остудил горящие щеки. Киллиан обругал себя за неуемное любопытство и лишний риск — надо было уходить сразу, как только он понял, что в храме никого не убивают. Однако что-то его остановило, что-то привлекло. В предыдущие месяцы у него не было времени не только на выходные, но и на личную жизнь. Он бы успокоил себя тем, что любой нормальный мужчина, увидев красивую голую девушку, почувствует возбуждение. А Яшви, это определенно была она, была очень красивой девушкой. Да вот только Киллиан не видел смысла в самообмане. Он прекрасно знал, что на девушку в этот раз смотрел в самую последнюю очередь. И это сбивало с толку. Киллиан вернулся в отель и лег спать. Несмотря на усталость и недосып, сон долго не шел, а мозг то и дело подкидывал яркие картинки из увиденного в Калигхате. Наконец он смог уснуть, и липкие кошмары с неестественно двигающимися, плывущими над полом людьми на этот раз то и дело прерывались на сновидения с голыми телами, хриплыми стонами и мелодичным низким смехом. А утро показалось кошмаром еще большим — обнаружили тело Эммета Роуза. *** Следующие несколько дней прошли как в тумане. Киллиан был назначен новым временным руководителем их до минимума уменьшившейся группы — после убийства Роуза на связь перестал выходить Рейтан Вайш. Это казалось очень подозрительным. Более подозрительным стало то, что мистера Вайша, похоже, не существовало в природе. Никто ничего о нем не знал. Киллиан решил, что проводник был подослан следить за ними и определенно был как-то связан со случившимся с Эмметом. При одной мысли об этом от ярости вскипала кровь. Если бы он изначально руководил расследованием, то тщательно проверил бы всех членов команды, вплоть до обслуживающего персонала, но теперь было уже поздно. А расследование окончательно встало в тупик. Киллиан проводил много времени в посольстве, то и дело отчитываясь вышестоящему руководству. Мисс Берг с каждым днем выглядела все более растерянной и отстраненной. Это дело деморализовало и выжало из них все соки. Несмотря на то, что они с Роузом не были ни друзьями, ни даже приятелями, они долго проработали бок о бок, и Киллиан бы врагу не пожелал подобной участи. Ему до зубовного скрежета хотелось поймать убийцу или убийц, но он понимал, что с их ресурсами и возможностями в этой стране им вряд ли это когда-нибудь удастся. Он осторожно навел справки про Дубеев, стараясь не вызывать лишних вопросов. Оказалось, что эта семья была очень влиятельной. Они пустили свои щупальца практически во все сферы жизни Калькутты и окрестностей. Их почитали за многовековые брахманские корни, уважали за денежную помощь городу. Считалось невероятной удачей заполучить одного из семьи Дубей в качестве почетного гостя на какое-либо событие. В общем, без их ведома в этом городе вряд ли могло происходить что-то серьезное. Это лишь усиливало подозрения Киллиана. Но у него не было ни одного козыря в рукаве, и он не представлял, чем можно заинтересовать Амрита Дубея, чтобы тот выдал ему хоть что-то. Как-то вечером, после очередного муторного, полного бессмысленного заполнения бумаг дня Киллиан вышел из посольства с целью направиться в отель и урвать несколько часов беспокойного сна — спал он в последнее время все хуже и хуже. Он уже собрался поймать такси, но заметил Амрита Дубея, с невозмутимым видом сидящего на лавочке в тени неподалеку — будто он вышел на легкий променад и, утомившись от жары и длительной прогулки, присел отдохнуть. Внутри Киллиана закипела злость. В несколько широких шагов он оказался рядом с лавочкой. Телохранители, стоящие неподалеку, напряглись. Но Амрит лишь покачал головой, и они ощутимо расслабились, однако не прекратили подозрительного смотреть на Киллиана. Только остатки здравомыслия не позволили Киллиану стащить самодовольно ухмыляющегося Амрита с лавочки и, крепко схватив за горло, вытрясти из него всю правду. Вместо этого он прошипел: — Ты. Что ты здесь забыл? — Я могу появляться, где захочу, капитан Лайтвуд. Не припомню, чтобы эта территория стала запретной для посещения, — лениво отмахнулся Дубей. Он еще и издевается. Киллиан попытался взять себя в руки, гнев ему вряд ли поможет. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — уже спокойней отозвался он. Амрит весело сверкнул глазами и кивнул в знак согласия, а затем произнес: — У меня к вам предложение. Взаимовыгодное. — Я слушаю, — получилось устало и даже слегка обреченно. Гнев разом куда-то испарился. Похоже, это был его единственный шанс узнать важную информацию. Если, конечно, ему ее выдадут. — Не здесь. Завтра состоится праздник Дурга-Пуджа. Приходите к Калигхату — насладитесь зрелищем, а после я найду вас и обговорим все в… более подходящей обстановке. До встречи, капитан. Не дожидаясь ответного прощания, Амрит неспеша поднялся и, кивнув телохранителям, направился к своей машине. *** Дурга-Пуджа являлся одним из самых главных праздников в Калькутте. И это было очень заметно — улицы ярко украшены, повсюду установлены какие-то временные подобия алтарей. Жители города выглядели воодушевленными и радостными. Особенно счастливыми казались торговцы. Их товары — будь то подношения или украшения — раскупались в мгновении ока. Киллиан проталкивался сквозь плотный поток нарядных людей. Он определенно не мог похвастаться одухотворенным лицом. Скорее, глубоко задумчивым. Он не любил большие скопища народа. Во-первых, это было небезопасно. Во-вторых, просто неприятно. К тому же, он все продолжал гадать, что ему предложит Амрит. Он не заметил, как подобрался к чему-то, напоминающему сцену. Там грациозно и невероятно синхронно двигались танцовщицы. В честь праздника они были одеты еще ярче и накрашены еще экзотичней, чем обычно. Среди них танцевала и Яшви. Непрошенные воспоминания о той ночи в храме опять замелькали перед глазами, но Киллиан отогнал их прочь. Амрит тоже находился там. Он стоял во главе нарядно одетых мужчин и держал в руках что-то наподобие подсвечника с зажженным огнем. Сегодня он выглядел особенно впечатляюще — кроваво-красный богато расшитый наряд, массивные золотые украшения, серьезный сосредоточенный взгляд. Молодые девушки вокруг Киллиана возбужденно ахали и перешептывались, глядя на него. Неподалеку от Дубея стоял как всегда отстраненный Рейтан, что даже не вызвало ни удивления, ни шока. Вайш будто почувствовал взгляд Киллиана, мельком посмотрел в ответ и лишь поджал губы, затем его лицо снова превратилось в бесстрастную маску. Церемония выглядела впечатляюще, даже на вкус далекого от религии Киллиана. Все действо заняло около часа. Затем люди стали расходиться, а Киллиан принялся ждать. Буквально через полчаса к нему подошел один из телохранителей Дубея и пригласил следовать за ним. Его привели во внутренний сад Калигхата. Небольшой, довольно уютный и ухоженный, закрытый от посторонних глаз. Амрит, так и не переодевшийся после церемонии, ждал его, задумчиво глядя вдаль. Он выглядел утомленным, но довольным. — Сегодня великий день, капитан Лайтвуд, — вместо приветствия сказал он. — Надеюсь, вы тоже это ощущаете. — Я лишь пришел выслушать «взаимовыгодное» предложение, мистер Дубей, — процедил Киллиан. Амрит откинул прядь со лба и криво усмехнулся. — Сразу к делу. Это мне в вас и нравится — упорство и прямота. Вот как, значит? Хорошо. — Я полагаю, вы прекрасно знаете, что случилось с дипломатом Хейзом, и считаю, что ваша семья как-то замешана в ритуальных убийствах, — решил не тянуть с обвинениями Киллиан. Амрит на это лишь звонко рассмеялся. — Даже если и так, вы вряд ли что-то докажете. Есть одна мудрая пословица — тигр охраняет лес, а лес охраняет тигра. В Калькутте вы ничего не добьетесь. Если продолжите во всем этом копаться, в лучшем случае, просто лишитесь жизни. Киллиан даже не стал уточнять, что с ним случится в худшем случае. И без того было понятно, что ничего хорошего. Он устало вздохнул и упрямо продолжил: — Вы убили Роуза. — Это была не моя идея, если вам от этого станет легче, — выгнул бровь Амрит. — И что вы хотите мне предложить? — То, за что многие отдали бы руку на отсечение. Я понимаю вашу… приземленность и представляю, что вы вряд ли оцените, какая честь вам предоставлена. Но на то воля богини, — Амрит аккуратно, будто боясь спугнуть, приблизился почти вплотную к Киллиану, его глаза горели. — Сначала я решил, что наши поразительно частые встречи это банальная случайность. Но затем меня пронзило понимание — это судьба. Великий замысел гневливой Дэви. Наши с вами энергии поразительно гармонично резонируют друг с другом, и вместе мы принесем богине прекрасный дар. Киллиан непонимающе посмотрел в ответ. И Амрит вздохнул: — Вы поучаствуете вместе со мной в одном… ритуале. А взамен я дам вам координаты местонахождения дипломата, и вы покинете Калькутту. — Ритуале? Каком ритуале. Амрит усмехнулся и положил ладонь на грудь Киллиана, прямо над сердцем. — А вы его уже видели, и, судя по вашему виду, были даже не прочь к нему присоединиться. На щеках вспыхнул жар, а в голове зашумело. Киллиан прекрасно понимал, о каком ритуале сейчас говорит Амрит. Что именно он предлагает сделать. А еще это была нечестная, но такая простая возможность закрыть дело и как можно дальше уехать из этой обители тьмы и язычества… и сохранить им с мисс Берг жизнь, в конце концов. Ладонь медленно поднялась вверх, огладила шею и ласкающе обхватила подбородок. Амрит улыбался так, будто прекрасно знал его ответ. Киллиан задохнулся, сердце сбивалось с ритма и, как испуганная птица, рвалось из грудной клетки. — Я… согласен, — выдавил он из себя. Скорее всего, он согласился бы, даже если Дубей просто предложил, без всяких условий. А может, в этом случае ему бы хватило гордости отказаться. Но сейчас он нес ответственность не только за свою жизнь, и это подкашивало его здравомыслие на корню. — Пойдем, — Амрит мягко подтолкнул его в сторону входа в Калигхат, и Киллиану ничего не оставалось, как следовать за ним. Они дошли до того же самого помещения, в котором проходил предыдущий ритуал. Казалось, здесь ничего не изменилось — те же свечи, те же подушки и покрывала, разбросанные по полу, те же позолоченные кувшины с вином и блюда с фруктами. Он не помнил, как оказался сидящим на подушках. Амрит присел рядом, почти вплотную вжавшись в его бок, горячо выдохнул ему в ухо, а затем протянул руку и отщипнул крупную красную виноградину с блюда. Киллиана никогда так не кормили с рук. Длинные пальцы мягко втолкнули виноград ему в рот, ласкающе надавив на губы. Это было настолько волнительно, что он почти не почувствовал вкуса, лишь сочность и упругость предложенного угощения. Амрит разлил по бокалам красное вино и заставил Киллиана сделать несколько глотков. После прохладу металлического бокала сразу же сменили теплые губы. Амрит слизал с уголков губ и подбородка капли виноградного сока и вина, а затем втянул Киллиана в сладко-кислый поцелуй — мокрый, развязный и бьющий в голову похлеще шампанского. Был бы на месте Амрита кто-нибудь другой — кто угодно, только не он — Киллиан бы давно сжал в пальцах упругое тело и подмял его под себя. Но сейчас его охватила оторопь. Руки уже поднялись в надежде придать этому безумию знакомую окраску, но тут же растерянно опустились. Мозг не слушался команд тела, одежда липла к телу, от смеси тяжелого обволакивающего парфюма и благовоний кружилась голова. Амрит заметил нерешительность Киллиана, покачал головой и поднялся, поманив за собой. Он раскинул руки в стороны и ухмыльнулся: — Раздень меня, — хлесткий приказ. — Медленно. Руки у Киллиана были сильными и привыкшими к длительному напряжению, лишь оттого его пальцы не дрожали, когда он, стараясь не торопиться, пуговица за пуговицей, расстегивал расшитый камзол, открывая все больше и больше красивой смуглой кожи. Под потемневшим насмешливым взглядом он наконец расправился со всеми застежками и стянул одежду с плеч, легко задевая пальцами оголившиеся ключицы. От этих невесомых прикосновений по всему телу будто прошел электрический разряд. После настала очередь брюк. Лишившись последнего предмета гардероба, Амрит невозмутимо выпутался из штанин и шагнул еще ближе к нему, хватаясь за полы его футболки и стягивая ее через голову, а затем взялся за штаны. Жадно облизав его взглядом, Амрит вновь утянул Киллиана на подушки. Он взял кубок и сделал несколько глотков, а после медленно опрокинул на себя остатки вина. Киллиан завороженно проследил, как тонкие красные струйки стекают по груди, по рельефному прессу, огибают лобок. Во рту пересохло. Он прекрасно знал, что от него требуется, и припал губами к животу Амрита, слизывая кисло-соленые капли вина. Он ощущал себя человеком, который без воды ходил по пустыне несколько дней, и теперь видел перед собой оазис с кристально-чистым водоемом. Киллиан обхватил руками бока Амрита, наверняка до синяков впившись в них пальцами, и самозабвенно собирал губами живительную влагу. Сбившееся дыхание, резкие выдохи и один тихий, прорвавшийся сквозь зубы стон показались ему лучшей наградой за труды. Киллиан практически забыл о себе — о болезненном напряжении внизу живота. Он прочертил дорожку до соска, чуть его прикусил, поднялся до пленительно выступающей ключицы, обвел ее языком и наконец добрался до шеи, то покрывая ее легким поцелуями, то с силой всасывая в себя кожу, будто желая пометить. Амрит не мешал, лишь довольно выдыхал и ненавязчиво направлял его. Киллиан потерял счет времени и очнулся лишь тогда, когда одна рука Амрита плавно соскользнула с его плеча. Через несколько секунд он извлек из-под одной из украшенных подушек небольшой фиал и протянул его Киллиану. — Подготовь меня, — в низком голосе Амрита слышалась хрипотца. Подушку, из-под которой был извлечен флакон, он для удобства поместил себе под спину. Во флаконе оказалось душистое масло. Вылив его в руку, Киллиан тщательно смазал им пальцы. Он безусловно умел командовать, но и подчинение ему было не чуждо. Под четкие указания, изредка прерывающиеся то на болезненное шипение, то на одобрительные стоны, Киллиан ввел сначала один палец, а затем прибавил еще два. От осознания, насколько жарко и тесно там внутри сладко тянуло внизу живота. По правде говоря, получалось у него несколько неуклюже. Киллиан представил, как бы растягивал себя сам Амрит. Он бы наверняка сел к нему спиной, предоставляя максимальный обзор, выгнул спину и, чуть повернув голову, чтобы наслаждаться реакцией на свои действия, с томным взглядом из-под ресниц плавно двигал бы своими длинными изящными пальцами. От столь яркой картинки, вспыхнувшей в его голове, Киллиан чуть не кончил. Наконец Амрит решил, что подготовки достаточно, и потянул его на себя — затянул в плен бедер, обхватил руками плечи. Не вырваться. Но вырываться не было желания. Хотелось прижаться как можно ближе. Киллиан смазал себя остатками масла и, вцепившись пальцами в разведенные бедра, начал медленно протискиваться внутрь горячего тела, лежащего под ним так обманчиво-покорно. Он действовал максимально аккуратно — все-таки не был обделен размерами. Амриту это, похоже, не слишком понравилось. Он недовольно дернул ногой и прошипел: — Не нежничай. Киллиан усмехнулся и мстительно, чуть резче, чем следовало толкнулся до конца, вызвав у Амрита громкий болезненный стон. В глазах потемнело от почти обжигающей тесноты, и он чуть позорно не кончил. Опять. — О, Боже, — хрипло вырвалось у него. — Здесь твой бог тебя не услышит. Это место целиком во власти Кали, — рассмеялся в ответ Амрит. Переждав некоторое время, Киллиан начал двигаться. Медленно, но размашисто — как любил. Постепенно Амрит перестал болезненно кривить губы. Чуть постанывая и прикрыв глаза, он что-то шептал на своем языке. Его влажные от пота волосы красиво разметались по покрывалу, а красные от вина и поцелуев губы были еще более припухшими, чем обычно. Сейчас он был настоящим воплощением порока. От напряжения и духоты тело Киллиана было покрыто испариной, пот застилал глаза, а голова кружилась. Боковым зрением он заметил, как тени по углам начали сгущаться все больше и плотнее, неестественно наплывая на стены и наползая на разбросанные подушки и вазы с фруктами. Киллиан на секунду зажмурился и мотнул головой — наваждение пропало. Неожиданно Амрит резко распахнул глаза, притянул Киллиана еще ближе к себе и, вжимаясь всем телом, агрессивно поцеловал. Никто из них не хотел сдаваться в этой небольшой борьбе: губы терзали, языки переплетались и отступали, зубы почти до крови прихватывали нежную кожу. Оторвавшись друг от друга, оба тяжело дышали. Пульс у Киллиана зашкаливал, сердце заполошно билось о грудную клетку. Хотелось двигаться резче и жестче. Хотелось полностью слиться, спаяться с этим желанным телом. Амрит застонал и выгнулся, от чего проникновение стало еще глубже. — Не сдерживайся, — вдруг прорычал он. — Быстрее. Дважды просить не пришлось. Киллиан вышел и резко развернул Амрита, ставя на четвереньки, а затем снова вошел, вырвав из его горла вскрик. Не давая передышки, впившись пальцами в бедра под собой, снова начал двигаться — резко, рвано, выходя почти до конца и снова загоняя на всю длину. Наслаждаясь хриплыми стонами под собой. Киллиан потерял голову. В животе начала остро закручиваться пружина удовольствия. Он чувствовал, что близок к разрядке. Амрит тоже это почувствовал и решил помочь себе, но Киллиан опередил его — он обвил пальцами истекающий смазкой член и задвигал рукой в такт со своими движениями. Не прошло и минуты, как Амрит протяжно застонал, и рука стала влажной от его семени. Киллиан еще несколько раз яростно толкнулся в ритмично сжимающееся от оргазма тело, и, зарычав, последовал за Амритом. Он медленно приходил в себя. Все тело ломило, будто он пробежал марафон. Пот каплями стекал на покрывала. Перед глазами плясали черные мушки. Киллиан откинул мокрые волосы со лба и посмотрел на разомлевшего Амрита. Тот томно потянулся, допил вино из его кубка и откинулся назад. Он выглядел довольным и усталым. Ни капли насмешки. Все-таки Киллиану удалось стереть это надменное выражение с его лица. Вот только явно ненадолго. Амрит заметил направленный на себя взгляд и посмотрел в ответ. Его яркие глаза затягивали будто омуты. На языке явственно начало горчить. Через пару минут Амрит поднялся и начал медленно одеваться. — Вставай, капитан, — лениво протянул он. — Ты хорошо поработал. Пора и мне выполнить свою часть сделки. Ну вот и все. Киллиан встал, оделся и последовал за Амритом Дубеем. *** Самолет после небольшой задержки — какие-то накладки с бумагами — наконец взлетел в небо. Киллиан покидал Индию. Эту непонятую им страну, никак не желающую расставаться со своим темным, языческим прошлым. Вот уж правильно говорят, что Восток никогда не поймет Запад. И наоборот. По правую руку от Киллиана сидела заметно приободрившаяся Лима, которой также не терпелось оказаться в объятиях туманного Лондона. А в грузовом отсеке покоились останки мистера Хейза. То, что осталось от дипломата, они обнаружили именно там, где и указывал Дубей. Киллиану пришлось извернуться, чтобы не раскрыть свой источник информации. Он уже написал такую кучу рапортов об «анонимной наводке», что и сам поверил в эту версию. Хотелось забыть обо всем, что случилось в Калькутте. И одновременно с этим хотелось никогда не забывать. Он улетал прочь, и отчаянно надеялся, что ему никогда не придется сюда возвращаться.