Evil in

Сквозь ветви показалась красная крыша низкого домика. Братья Виттебейны знали про лесную ведьму, но доблестные искатели приключений должны смело смотреть в глаза опасностям. Низких строений посреди леса людям строить не дозволено самой природой, но перед ними возвышалось именно оно: дом, выросший из земли и ветвей, вплетенный в лес от крыльца из мха и пней до ставней, сделанных будто из лучей зари. Филип пораженно рассматривает чашку с зельем, думая отрава ли это. Калеб добродушно поглядывает на рыжую ведьму. Ведьма раскрывается, когда разгорается пламя её заколдованной свечи, и Филипп видит — она сошла со страниц древней легенды: мраморная кожа, огонь в волосах и дъявольское естество в глазах. "Что ты видишь в ней, Калеб? У неё пустые глаза. У ведьм нет души." "Филипп, это у тебя нет духа приключений!" — смеётся Калеб и дарит тринадцать плотоядных цветков колдунье. Колдунья тихо поскрипывает при ходьбе и, злорадно потирая когтистые ладони, смеётся. Смеётся как Калеб. Или Калеб смеётся как она? Калеб и колдунья берутся за руки, и у Филиппа в голове круговерть. Он видит колдовство, мракобесие. "Это ворожба!" "Это любовь!" — счастливо улыбается Калеб. Мрамор краснеет, палец колдуньи обвивает золото по земной традиции. Филипп трещит по сочленениям костей и прорывается сквозь кожу. Его брат шагает в пучину, а Филипп не успеет даже закричать. Когтистая лапа в руке его брата. Такая же когтистая лапа стискивает горло Филиппа. Хочется кричать, но когти пронзают плоть. "Разумеется согласен! Если бы я мог, я бы разделил все чудеса этого мира с тобой" , — голос Калеба безмятежен и мягок. Доблестный охотник на ведьм Филипп Виттебейн обязан искоренить зло, наполняющее свои пустые глаза нечеловеческим ликованием, обматываясь в белое. Разумеется, по человеческому обычаю. Смерть несёт освобождение всем, кто проклят безвозвратно. Филипп трещит по сочленениям костей и прорывается сквозь кожу. Он обязан подарить брату другую жизнь. Рука без когтей сжимает нож, когда ставня из лучей зари приветливо скрипит Филиппу.

***

— Мама! Мамочка! Александр Виттебейн нёсся сквозь кусты к своему дому. Прогулка в лесу затянулась до сумерек, и мальчик, опомнившись, помчался со всех ног к горячему ужину, цветастому ковру и тёплым рукам родителей. — Мама! Это повозка дяди Филиппа! Мам?! Сквозь ветви показалась красная крыша низкого домика.