Кошмар

«Как же далеко ты сможешь зайти?»

«Достаточно».

      С трудом держась на ногах, ты опираешься на стол дрожащими руками и пытаешься расслабить поясницу, которая противно ноет после долгого рабочего дня. Правда, это не помогает. От этого только темнеет в двух глазницах расформировавшаяся на пару мгновений магия. Экран отсвечивает противным зелёным оттенком, напоминающим больше радиацию, а не цвет стебельков цветов. Ты осознаешь, что король, увидев данный терминал, с улыбкой описал бы его цвет именно так. С чего вдруг он появился у тебя в черепе яркой картинкой, затмевая все нужные, но вязкие решения? Вряд ли ты скоро ответишь на данный вопрос. Сперва ты упадёшь на компьютерный стул, потрёшь переносицу и тяжело вздохнёшь. А уже после пяти минут ничегонеделания череп сам выдаст тебе короткий ответ: «Тебе нужно отдохнуть…»       Эта фраза засела в твоей голове настолько, что ты раздражаешься от всех и всего, что напоминает тебе о ней. Ты не глуп, да и никогда не был. Ты просто не можешь выполнить такое простое действие, как лечь на диван и поспать, или же, наконец, прийти по приглашению к Альфис смотреть новое аниме, или же, в конце-то концов, навестить Дримурра. Все это кажется до ужаса простым, но одновременно и трудным. Какой же тяжкий груз опускается на тебя даже тогда, когда ты просто сидишь, как сейчас, пронзая глазницами белоснежный стол.       Тебе так трудно принять тот факт, что ты просто не в состоянии дойти до удобной мебели, чтобы расслабиться. До дрожи в костях, до огромного чувства вины нереально исполнить этот опасный трюк. Да, ты пытался, и, в случае чего, у тебя есть совершенно глупая отговорка от того, чтобы идти спать. Вместо этого, ты употребляешь кучу кофеина и таурина, буквально намешивая себе взрывоопасное топливо.       Оглядываешься.       Сколько же здесь кружек… Да даже чайников, пустых бачков от кофеварок и бесконечных пачек кофе.       Секунды две спустя ты медленно начинаешь осознавать, сколько времени ты здесь провёл и сколько лабораторных кофейных машинок ограбил. Вспоминаешь, над чем работал и работаешь до сих пор, но режущая тишина в черепе не даёт покоя, как и нега от боли, разливающаяся уже не только по позвоночнику. Душа учащенно и настолько устало бьется, что ты в какой-то момент начинаешь бояться за ее сохранность. А, нет. Ошибся. Просто испугался за Азгора, который уже как пару месяцев не видел своего королевского ученого. Руки с дырами слегка трясутся, но выглядят вполне неплохо, учитывая время, сколько они работали без перерывов. Мысли настолько поверхностные, что ты начинаешь усиленно тереть свои глазницы, будто пытаясь таким образом что-то поменять. И правда, надеяться на подобное было глупо.       Ты уже не можешь отыскать отчеты под горой мензурок и огромного микроскопа, что ранее здесь не было. Похоже, в порыве изучить кое-что ты решил сделать «неаккуратную» перестановку. Теперь твоя личная лаборатория похожа на свалку в Водопадье, даже хуже. Ты бросаешь это бессмысленное занятие, уже окончательно обессилев. Где же часы? Ах да, вот они, светятся электронными цифрами из-под каких-то бумаг. Берёшь их в руки. Уже без десяти час ночи. Может, они показывают неправильно? Ты помнишь только начало работы, где-то в девять часов утра. Для большей уверенности ты возвращаешься к злосчастному компьютеру. Твои глазницы приобретают форму тарелок или же кривых блюдечек. Сегодня шестнадцатое число, а начинал ты работу одиннадцатого. Столько времени, не делая перерыв от экспериментов даже на поесть, ты ещё ни разу не проводил в лаборатории. Вид скелетов всегда был более выносливым, чем все монстры с плотью, но даже пять суток только на тонизирующих напитках было перебором.       Ноги подкашиваются, но ты не хочешь садиться вновь на этот потрёпанный и шатающийся стул. Наконец, ты без угрызений совести сможешь поспать. По пути ты осматриваешь все полки, столы и тумбочки, но ни на одной поверхности не находишь ничего съедобного. Тебе глубоко плевать на питание, так как не чувствуешь раздирающей боли магии от голода. Ты заходишь за знакомый и пустой кулер, ожидая увидеть диван, но тут очередной коридор. «Ладно», — говоришь себе и отправляешься дальше.       Думать нет сил, ты еле плетёшься, как зомби, только без бесцельных рыков. Тебя шатает, будто ты пил не кофе, а алкоголь все эти дни. Коридор все не заканчивается. Впереди темнеет следующая открытая дверь, следующая, следующая. Ты запинаешься, падаешь и громко вскрикиваешь от боли. Съёжиться нет сил. Ты растянулся на полу, будто на широкой кровати, только пронзающий холод не даёт тебе погрузиться в сон. Ты принимаешь попытку встать. Все безрезультатно. Можно и так полежать… Нет. Кому-то от тебя что-то надо.       Ты раздраженно и вяло бормочешь себе под нос. Вдруг нечто начинает тихо и медленно намекать на своё приближение. Неопределенные звуки бульканий, перемешанные с белым шумом и чьим-то шёпотом. Ты не понимаешь, что происходит. Страх, как-будто чужой, начинает подкрадываться со всех сторон, не давая даже вдохнуть. Ты задыхаешься. Перед глазницами, разрезая тьму, белеют узоры. Шум все ближе и все громче. Ты даже не помнишь, как встал и побежал. Вперёд… ты все ещё не можешь дышать.       Животные инстинкты берут над тобой верх. Ты не помнишь себя от страха, не понимаешь, что происходит. Чувство удушья не проходит, но ты до сих пор в сознании. Ты хочешь, чтобы это все прекратилось. Останавливаешься, оглядываешься. Откуда-то взявшиеся силы подпитывает ужас, ещё больше накрывший тебя и схвативший своими ледяными когтями до адской боли. Темная материя вдалеке быстро настигает тебя. Ты не успеваешь даже шага сделать. Коридор моментально пропадает перед твоими глазницами.       Только кромешная тьма. Ты ничего не чувствуешь, ничего не понимаешь. Ты одновременно в невесомости и под действием гравитации. Боль ушла, усталость — тоже. Это как будто освобождение, но ты слишком наивен. Нечто, находящееся в твоём черепе, шепчет что-то. Через некоторое время ещё. И ещё. Голоса женские и мужские, детские. Ты уже не различаешь их в общем гуле. Только когда они переходят на крик, ты, обхвативший, будто в приступе, свои колени, понимаешь смысл. «ЭТО ТВОЯ ВИНА! Твоя вина! Ты виноват!»       Череп раскалывается, боль возвращается с новой силой. Тебя будто окунули в кипяток, потом в ледяную воду, а потом вернули в кипящую, будто лаву, субстанцию дикого страха. Твоего интеллекта как ни бывало, будто ты маленький ребёнок, ещё не понимающий смысла мира. Но что теперь этот мир? Только голоса, обвиняющие тебя в ошибке.       Вновь тишина. Ты думаешь: «Вот оно, мое освобождение». Наивен. Таким, каким был в своём далеком детстве. «Твои эксперименты снова провалились. Не так ли?»       Голос девочки раздаётся так близко, где-то сзади. Ты поднимаешь череп с коленных суставов и смотришь прямо перед собой. Как давно ты не плакал? Слёзы жгут череп, глазницы. Неужто это результат его стараний? Эта неопределенная масса не похожа вообще ни на что, что ты видел в своей жизни. «Хочешь искупить свою вину перед монстрами?»        Ты не успеваешь о чем либо ещё подумать. Холодный предмет прикасается к твоим шейным позвонкам. Последнее, что ты слышишь, — характерный звук удара, режущего, будто по маслу, проходящего через…

***

      Холодный пот. Вокруг звенит. Так светло. Скелет жмурится, до сих пор хватаясь за покрывало. — Гастер, что произошло? Ты в порядке? Нет. Глупый вопрос. Принести воды?       Знакомый баритон надламывается от страха. Король шокировано смотрит на ученого, после чего вскоре быстро подскакивает и удаляется на кухню. Учёный до сих пор не может осознать того, что происходит. Реальность никак не хочет возвращаться к нему, несмотря на то, как он этого желает.       Вот и воспоминания. Азгор вновь не мог уснуть из-за мыслей о детях. Доктору пришлось отлучиться от работы и позаботиться о правителе. Ведь так? — Вот, держи. Лучше?       Таким взволнованным Дримурра Дингс видел только пару раз. Это настолько редкое явление.       Вода приятно охлаждает кости и взбунтовавшуюся магию. Только сейчас скелет заметил пару мест с оборванными обоями и потрескавшейся штукатуркой. Похоже, он и вправду решил «сражаться» с кем-то несуществующим. Стыд не остался в стороне, отчего Гастер тяжело вздыхает. Так беспокоить Дримурра не стоило: теперь тому станет только хуже. —Ох. Ваше величество, извиняюсь. Я не хотел вас тревожить, особенно по такому поводу. — Гастер, я же просил обращаться ко мне на «ты», пока ты у меня дома! Ах, не обесценивай свои проблемы. Это точно был ужасный кошмар. Я могу чем-то помочь?       Мягкий и большой монстр уже присел на кровать около до сих пор дрожащего ученого. Его глубокие изумрудные глаза ждут ответа. —Нет-нет, не нужно. Я… не хочу это обсуждать. Мне уже лучше.       Дингс слабо улыбается, пытаясь подкрепить улыбкой свои слова. Лицо Азгора приобретает более недовольные черты, но, в итоге, он только лишь вздыхает. — Ты всегда что-то скрываешь, Гастер. Часто пропадаешь в лаборатории, даже не говоришь, по какой причине. Так и сейчас. Почему?       Настойчивость охватывает правителя. Доктор ставит стакан на прикроватную тумбочку, устремляя взгляд глазниц на свои руки, которые были переплетены пальцами между собой. — Как будто… ты пытаешься сделать что-то неправильное. Настолько, что даже не доверяешь мне.       Дингс с удивлением поднимает свой череп навстречу королю. Азгор никогда в своей жизни не разговаривал бы с ним в таком тоне, особенно на болезненные для него темы. Секунду спустя тот пожалел о своём выборе. Лицо Дримурра медленно начало становиться на несколько тонов темнее, что не ускользнуло от внимательного взора ученого. Глаза стали почти чёрными, как две большие бусины, а рот раскрывался неестественно, будто…как у мертвого? — Ты что-то замышляешь, верно? Я не хотел начинать этот разговор здесь, но пойми меня, Гастер, я беспокоюсь за тебя.       Последние слова прозвучали так ненатурально, так безжизненно. Виндингс сжал челюсть изо всех сил. Нет, это не его Азгор. Тот всегда улыбается. Нежен и мягок. Всегда поддержит. Может чуть-чуть строг. Сейчас он не отличается жизнерадостностью, но правитель всегда был рад видеть любимого королевского ученого. — Так скажи, будь добр, что ты собираешься делать с душами?       Вопрос, будто звук горна в пустой церкви, эхом раздается в черепе. Скелет уже схватился за простынь вновь, пытаясь не потерять контроль. Лицо Дримурра постепенно начинает плавиться, будто масло на сковороде. Частички магии скатываются на одеяло, как ртуть, объединяясь в шарики. — Ну же, Гастер :)       Теперь уже правитель стал больше похож на разрушенного снеговика на окраине Сноудина. Девчачий голосок мягко раздался со стороны Азгора, но не похоже, чтоб тот был в состоянии сделать хоть что-то. — нет. Нет-НЕТ!       Доктор вскакивает, как ошпаренный и хватает в свои руки почти полностью расплавившегося «пушистика». Непонятная жидкость вытекает через дыры в руках, просачивается сквозь пальцы. Череп ученого расплывается в гримасе ужаса, а глазницы вновь болезненно начинает щипать.       Как же он ненавидит это. Как ненавидит все, что происходит сейчас. Слёзы впитываются в серую ткань. В руках уже ничего не осталось. Даже намёка на происходящее. И вокруг тоже. Будто ничего этого и не было.

***

Чёрный?       «Какой глупый цвет», — думаешь ты. Какой же глупый ты сам. Да, не поспоришь. Что это было? На это ты не сможешь ответить.       Смех режет твою магию в области шеи. Сначала тихий и хриплый, но чуть погодя превращается в жуткий гаркающий ор. Здесь нет эхо, так что твой голос просто тонет в пустоте, обволакивающей тебя холодом. Правда, только ты так думаешь. На самом деле ты ничего не чувствуешь.       Прозрачные капли пропадают, даже не долетев до воображаемого пола, на котором ты сидишь.       Ты сошёл с ума? Возможно. «Ну что, как ты? Понравилось?»       Снова Чара. Она ведь никогда отсюда не уходит. Посреди тихих шепотов других несуществующих голосов ты всегда различишь ее. Но ты не ответишь. Только дико улыбнёшься, будто последний идиот с синдромом дауна.