Три дьяволицы в одном теле
31 октября 2022 г., 11:14
Выпускников последних лет, особенно тех, кто застал войну пригласили в Хогвартс отмечать Хэллоуин. Замок был украшен в самых лучших традициях праздника: паутины, тыквы, свечи, а приведения, которые живут в замке несколько столетий, отлично дополняли атмосферу праздника. Начальные курсы бегали в костюмах и собирали конфеты… или жизнь. Интересно было замечать, как с каждым годом менялась атмосфера в замке — дети становились более современными и их взгляды на праздник были ближе к маггловским, они придумывали себе костюмы не только знаменитых волшебных персонажей, но маггловских. Теперь нет ни одного жителя волшебной Англии, кто бы игнорировал День Всех Святых.
Вариантов костюмов было уйма, но сложно среди них не заметить костюмы Пожирателей и Волдеморта. Они были популярны среди первого и второго курсов. Эти дети не то, что не сражались, они даже не застали эту войну, поэтому для них нарядиться в Волдеморта — это как для магглов нарядиться в Джека-Потрошителя. Все о нем слышали, но никто его не застал.
Поэтому, когда выпускники увидели между собой бегающих Пожирателей и Волдеморта, они даже не знали, как реагировать: смеяться или пугаться.
— Кошелек или жизнь? — Гермиона врезалась в маленького… кажется, это был Шрек. Он смотрел на нее вопросительно и ждал конфет.
— О, конечно, жизнь. — Она испуганно (конечно, не по-настоящему) наколдовала гору леденцов. — Боже! — Резко вскрикнула она и направила палочку в сторону того, кто напугал ее.
— Напугать тебя все также легко, как и раньше, Грейнджер. — Он стоял в абсолютно черном костюме и лишь платиновые волосы выдавали его. В кого он нарядился? В самого себя? — А ты, я смотрю, подготовилась? Костюмчик приодела. — Парень обошел девушку и встал за ее спиной. — Я бы с радостью сдался такой ведьме, слишком уж ты сексуальна.
Так и было. Она потратила много времени, чтобы смастерить наряд. В итоге на ней черное приталенное платье с шикарным вырезом и золотистыми эполетами, от которых стелился такой же черный шелк, скрывая за собой тонкие и аристократично бледные руки Гермионы. Эполеты были соединены красивыми золотыми цепочками с ее шикарным золотым и широким чокером. На ее голове красовалась небольшая золотая корона, а волосы были украшены россыпью тоненьких золотистых цепочек.
— Тебе бы еще бокал с кровью, и ты будешь королевой вампиров, — нежный шепот заставил ее тело покрыться мурашками.
— Если только это будет твоя кровь, Малфой. — Она почувствовала, как его рука медленно проводит по позвоночнику, останавливаясь у поясницы. — В кого ты нарядился? В Сатану в человеческом обличии?
— Для тебя я готов стать кем угодно. — Он обошел ее, и она встретилась взглядом с его наполненными азартом глазами. — Ты…
— Боже мой! Гермиона Грейнджер в костюме… кого? — восхищался Блейз и предложил ей бокал красного вина. — Королева вампиров, не иначе! — резюмировал парень, оценивая ее образ с бокалом в руке. — Готов поделиться своей кровью!
— А ты, я так понимаю, отмечаешь День Мертвых? — Она рассматривала его разукрашенное лицо, и оно чертовски шикарно сочеталось с его образом в целом.
— Интересно, в кого нарядился Уизли? — резко спросил Блейз. — Пойду поищу его в Большом зале. — Он бросил на девушку хитрую улыбку и подмигнул, после чего направился в сторону вечеринки.
Гермиона ухмыльнулась, кивнула ему и, чувствуя на себе чужой взгляд, повернулась обратно, демонстративно облизывая губы после глотка вина.
— Ты подушилась амортенцией? — прислонившись к стене спросил Малфой.
— Нет. — Она подняла бровь и взглянула на него с удивлением. — С чего ты взял?
— Тогда почему меня к тебе так тянет?
— Долго же ты решался, Малфой. — Ехидная улыбка растеклась на ее лице, и она медленно подошла к нему. — Я думала ты будешь молчать всю жизнь.
— Что? — Он поднял взгляд, чтобы посмотреть на Гермиону, но ее глаза уже были в паре сантиметров от него. — Зачем? — Его тело покрылось мурашками моментально, так всегда бывает, когда кто-то невербально накладывает на тебя дезиллюминационные чары.
— Чтобы никто не заметил нас. — Она накрыла его губы своим поцелуем и сразу же получила на него ответ. Он резко притянул ее к себе и их поцелуй стал еще глубже.
— Ауч. — Малфой почувствовал, как Гермиона облизала кровь с его нижней губы. — Любишь пожестче?
— Я же сегодня королева вампиров. — Она вытерла большим пальцем остатки крови с его губ и облизала его. — Нужно соответствовать.
— Мы еще увидимся?
— Обязательно. Ты сам найдешь меня, — ответила Гермиона и, сняв дезиллюминационные чары, направилась в Большой Зал.
***
— Не люблю долго ждать, — возмутилась Грейнджер, смотря через окно на полную луну. — Меня задержал Блейз, — он оправдывался как ребенок, отчего на ее лице появилась довольная улыбка. — Сюда. — Она повернулась к нему и поманила парня. Секунда — и он стоит рядом. — Сатана значит, — убедилась она и ее рука медленно становилась черной — от кончиков пальцев тьма поднималась вверх. — Пора домой. — Одна рука нежно гладила щеку Малфой, вторая — шею. Поцелуй, страсть которого была равно взрыву вулкана, и вот они стоят где-то в кромешной тьме. Он смотрел на нее с испугом, она встречала его с довольным взглядом. Щелчок пальцев — вокруг зажглись сотни свечей, бокал с виски пропал из его рук, а сами они оказались на длинном мосту, висевшего над густым озером, глубина которого была неизвестна. В нем плавали души, души умерших. Малфой посмотрел наверх и увидел еще одни плавающие души, которые были окутаны светом. — Души живых, — пояснила Гермиона и провела своей темной рукой по своему декольте, смотря как Малфой сдерживает свое желание. Он… он дома? Малфой не понимал почему это его дом. Может, это потому что он был Пожирателем? — Да, — читая его немой вопрос ответила она. — Твоя душа теперь тут навсегда. Она тут дольше, чем ты думаешь, милый. — Персефона? — Он ее узнал. Вот почему его всегда тянуло к ней. Темное к светлому. Сатана к Богу. Демон к Ангелу. Аид к Персефоне. Она подняла уголок губ, и он все понял. Темная часть Драко, которая всегда была в нем, проявлялась время от времени. Его желание быть главным, его желание лишить Поттера звания избранного, его ненависть к грязнокровкам — он хотел править не только тьмой, но и светом. Его тянуло к ней, потому что его светом — была она. Именно поэтому он сделал вид, что не узнал их тогда — в доме Беллатрисы. Темное нашло светлое. Сатана нашел Бога. Демон нашел Ангела. Аид нашел свою Персефону. — Почему ты не искал меня, любимый мой? — Гермиона провела своей рукой по его щеке, оставляя черный след. — Я... я не знаю, — растерялся Малфой. — Я что-то почувствовал тогда, в доме моей тетки. Что-то темное, что-то тянуло к тебе. Но я не вспомнил тебя. — Он сочувствующе провел рукой по ее волосам, и они тут же окрасились в золотистый. — Ты разлюбил меня? — Нет, Персефона, нет. В мире живых и в мире мертвых — наши души воедино связаны. — Воедино связаны, — они одновременно произнесли слова своей клятвы. Он резко прижал ее к себе и жадно поцеловал, переместив их в свое чистилище. В обитель тьмы и страсти. Добра и зла. Черного и белого. Он… они дома. Гермиона, слегка коснувшись одной из колонн, которые стояли по периметру огромной комнаты, обошла ее и черное платье превратилось в белое одеяние, а золотистые волосы стали черными. Глаза Малфоя горели, огонь в его глазах жаждал ее. Стоило ей прикоснуться и они, из серых как туман, стали абсолютно черными. Тьма. Как долго она просилась наружу. Он резко переместил их на большую кровать с красным, как кровь, постельным бельем. Черные руки Гермионы приняли прежний человеческий облик, но появились когти, которыми она провела по его артерии на шее. И только тогда можно было понять, что постельное белье — не цвета крови. Он следил за тем, как ее белая ткань окрашивалась в бордовый, как его кровь стекала по ее щекам, пока она ловила ее ртом. Ему было не больно — ему было приятно. Чертовски приятно. Она облизала губы, когда выпила достаточно жидкости, и бросила на него довольный взгляд. Королева вампиров, не иначе. Малфой все еще следил за ней. Он замер. Он не мог пошевелить ни одной частью тела. А она… лежала на спине и наблюдала. Грейнджер не отводила глаз от его жадного взгляда и начала медленно рвать на себе ткань. Настоящая дьяволица. Мучила его своей медленностью. Ему хотелось броситься и разорвать это покрывало самому, но он знал, что нельзя. Он должен ждать ее разрешения. Он искусал себе губы до крови, пока следил как начали виднеться ее возбужденные соски и как ее когти обводили их. Ниже… она спускалась ниже. Его член напрягся до такой степени, что брюки готовы были разорваться, а она даже не открыла обзор на свой живот. — Астрата. — Он посмотрел в знакомые глаза. Дьяволица наслаждения и похоти. Его первая и последняя любовь. — Азазель, мой падший ангел. Я скучала. — Она медленно вытерла кровь с его губ и провела пальцем между своей груди, вырисовывая перевернутый крест.Сколько она его искала и почему он не искал ее?
Это было наказание. За его безразличие к ее поискам. По-другому не назвать то, что она вытворяла. Он был главным в своем чистилище, но она была владычицей всего подземного царства. — В мире живых и в мире мертвых — наши души воедино связаны. — Воедино связаны. Они меняли облики, но не меняли свою клятву. Гермиона прикусила нижнюю губу и позволила ему опуститься, чтобы он видел ее ближе. Она разорвала свое платье остановившись прямо у своего лобка, а сама подвинулась выше, оттолкнув Малфоя ногой за плечо. Дальше ход за ним. Драко покрыл ее тело поцелуями спускаясь от шеи вниз по телу. Дойдя до ткани, он поднял глаза на ведьму и увидел ее приказной взгляд. Он немедля ни секунды разорвал платье и его поцелуи спустились ниже. Он хотел снять с себя, хотя бы, пиджак, но она не позволила ему. Они варились в его котле вместе, но почему он в своем котле не главный? Почему он должен ей подчиняться? Потому что он заслужил это. Он языком обвел ее клитор и услышал легкий стон. Его язык спускался ниже, он смаковал влажные половые губы и медленно проник в ее влагалище. Он лизал ее естественную смазку и наслаждался этим. Его язык вырисовывал восьмерку обводя клитор и задевая уретру. Ее стон говорил о том, что он все делает правильно. Драко облизал свои пальцы и ввел их в нее, от чего Гермиона прогнулась в спине. Неспешные движения и поглаживание клитора большим пальцем заставляли возбуждаться не только ее. Как же ему хотелось раздеться. И, в этот раз, Гермиона позволила сделать это. Одно движение ее когтистых рук, и он уже лежит обнаженный, облизывая свои пальцы от ее смазки. Она схватила его за подбородок и притянула к себе. Грейнджер открыла свои глаза и их взгляд соединился воедино. Он вцепился в нее поцелуем, пробуя ее кровь на вкус. Его рука накрыла ее грудь, по которой он так скучал. В нем проснулся дьявол. И он был голоден. Драко оставлял на ней красные следы и его не волновало появятся ли потом синяки или нет, как не волновало и ее. Он не хотел торопиться, но и устал медлить. Схватив ее за спину, Малфой притянул ее к себе еще ближе и тут же в нее вошел. Он смотрел на нее сверху вниз и медленно и ритмично двигался в такт своему сердцу, которое так долго ждало этого. Его темп ускорялся с каждым ее стоном, он становился громче и казалось, что все души окружили их словно дементоры и слушали как он заставляет ее наслаждаться. Она притянула его лицо для поцелуя, на который он радостью ответил. Ее руки обняли его за спину, и он почувствовал, как когти впились в него, оставляя следы. Они слились во что-то единое, будто от их наслаждения зависит жизнь человечества, будто они сдерживают души мертвых, чтобы те не вырвались наружу. Он целовал ее жадно и также жадно схватил ее за грудь. Его член напрягся до невозможности, он понимал, что сейчас кончит, но ждал ее. Малфою хотелось сделать это одновременно. Гермиона открыла рот от приближающегося конца и впилась своими когтями настолько глубоко, что Драко издал умоляющий стон.Почему я не искал тебя? Почему я не слушал свою темную душу?
Прости меня, моя любовь.
Сколько жизней они прожили? Какими демонами были? И какие демоны они на самом деле? Он был Аидом — богом подземного царства. Она — Персефона, его владычица. Он падший ангел Азазель. Она — его любовь, дьяволица Астрата. Он Сатана — Люцифер. Она — его жена, Лилит. Малфой укусил ее за шею и почувствовал, как раны на его спине кровоточат, а она проводит руками по его груди оставляя следы своего оргазма. Гермиона открыла свои горящие агонией глаза и злорадно улыбнулась. Она засунула пальцы в рот Драко и дала ему облизать собственную кровь. — Как жаль, что Лилит не как Астрата. — Из ее головы появились рога, взгляд стал злым, в них отражалась ненависть. — Как жаль, что я не единственная твоя жена! — Ее рык разошелся ультразвуком не только по комнате, но и по всему Аду. — Ты потерял Персефону, ты потерял Астрату и предал Лилит! — Она резко толкнула его ногой. Мгновение и он влетел прямо на свой трон. Они оказались в просторном бальном зале, который наполнялся людьми. Он возвышается на богато обшитом кресле в своем черном костюме, а она стоит перед ним абсолютно нагая. Рога пропали, а на голове красовалась золотая корона. Дьяволица медленно проводит рукой по своей шее, не отрывая взгляд от своего мужа. Когти делают надрез и ее грудь начинает омываться бордовым цветом. Она так возбуждающе стоит и ждет пока омоется все ее тело, что Малфой даже не заметил, как зал наполнился голыми женщинами и мужчинами, одетыми в черные фраки. Гермиона, вся покрытая кровью, слегка подняла руки и надменно покрутив кистью, наколдовала себе бокал с чем-то красным внутри. Вино или кровь? Мужчины во фраках начали окружать ведьму и целовать ее во все возможные места, а она стояла и смотрела на него своим дьявольским взглядом. Это икона. Икона для Сатаны — Королева Ада и ее подчиненные. Малфой резко поднялся и уверено подошел к Гермионе, схватил ее за подбородок и страстно поцеловал, проникая языком в ее рот. Его руки окрасилась в бордовый, его рубашка впитывала ее кровь, он и сам был готов полностью оказаться в кровавой ванне, если это будет необходимо.Сатана и его жена — они приняли свой настоящий облик.
Свет полнолунии осветил их огромный зал, и он заметил, что они уже стоят в центре этой огромной комнаты. Вдвоем. Он посмотрел в ее глаза вопросительным взглядом, но снова получил в ответ ее дьявольскую улыбку. — Я скучала по тебе, я так долго искала тебя. — Из ее глаз потекли слезы. — Почему ты не искал меня? — Она демонстративно выпустила из рук свой бокал, который громко разбился о кафель, и красный напиток превратился в черный. Драко бросил взгляд на пол и рассматривал как меняется цвет растекающейся жидкости. Это манило. Манило, как и сама Грейнджер. Он поднял на нее взгляд, чтобы в очередной раз молить о прощении, но увидел, что стоит в одном из кабинетов Хогвартса в своем черном костюме. Малфой посмотрел в окно на полнолуние, а затем на свои руки, которые были в крови. В ее крови.***
— Грейнджер. — Малфой остановил ее схватив за руку и оставляя на ней кровавый отпечаток. — Малфой? — Она обернулась на него и вопросительно посмотрела в его наполненные страхом глаза. — Чего-то напугался? — Что… что ты наделала? — Он искал в ее лице ответы, но сам не понимал какие. — Что я наделала? — Ад. Чистилище. Я и ты, — собирая мысли говорил Драко. — Чистилище? Малфой, ты напился? — Гермиона приложила тыльную сторону ладони к его лбу и бросила взгляд на кровавый след. — Нет. — Он напугано помотал головой. — Тот бал, ты была как икона. Ты была королевой бала. — Драко смотрел на свои кровавые руки и заметил, как его рубашка тоже была испачкана в крови. — Малфой, ты пьян, — закончила разговор Грейнджер и развернувшись направилась в сторону Большого зала. — О, Блейз, — удивилась она, встретив однокурсника. — Направляешься на вечеринку? — Да. Бал сегодня был таким горячим, зря ты пропустила. — Парень ухмыльнулся и протянул девушке бокал с прозрачным напитком. — Думаю, я переживу это. — Гермиона приняла бокал и сделала глоток. — Это водка? — Помилуйте, королева, — возмутился Блейз, глядя на корону Грейнджер. — Разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!
