Директриса

Глава 20 Что-то очень странно. К прошлой главе ни одного отзыва, хотя просмотров больше двухсот. Несостыковка. Исправляемся, господа читатели, исправляемся... Авалон помнил Королеву Марион и Короля Оритэла еще подростками. Марион он лично учил целительству, а Оритэла фехтованию и всегда удивлялся несдержанности молодого человека. Постепенно, с годами, эта его черта характера сглаживалась, уступая место вдумчивости, проницательности и осторожности… но бывали моменты, когда несдержанный мальчишка брал верх и начинались проблемы, последствия которых Оритэл расхлебывал каждый раз очень и очень долго. Профессор поправил одеяло, под которым, свернувшись болезненным клубочком, лежала Принцесса его народа и Директриса Алфеи… Третий наследник Клана Атар не мог и подумать, что Король может пойти на такое в отношении собственной дочери. Когда все началось, год назад, когда Гризельда впервые озаботилась здоровьем Директрисы и позвала его, он описал ее недуг как последствия разрыва части Кровных Связей и замена их на связь с Алфеей. Обычно замена связей это долгий и болезненный процесс, длящийся не менее двух лет, но то, что он сегодня услышал от Королевы Марион, в ярости влетевшей к нему в кабинет, и в двух предложениях рассказавшей о настоящих причинах болезни Директрисы, привело его в состояние ужаса и безотчетной ярости… потом Королева взяла себя в руки и холодно попросила показать ей дорогу до Зала Порталов. Целитель поймал одну из учениц, направляющихся в библиотеку, и поручил ей отвести Королеву, а сам бросился с только что сваренным зельем в покои Директрисы... Увиденное повергло его в еще больший шок. Неужели мальчишка не понимал, на что обрекает свою дочь, раз решил идти до конца? Впервые ему захотелось поторопить ход времени… чтобы Королева успела найти мужа и показать ему, что он натворил. Раз уж он не может сделать этого сам, по крайней мере, сейчас…он бы бросился на Домино за Королевой и на правах Учителя высказал бы Оритэлю все, что думает о его попытках вернуть Дочь, но Принцессе он сейчас нужен больше, а наорать на ученика он успеет всегда. А еще Авалон как-то грустно подумал о том, что Оритэл так и не понял тот его самый последний урок… «Воин не должен вмешиваться в дела магии, даже если эта магия хранит его Кровь. Никогда!» Целитель провел ладонью над Блум, считывая и так неутешительную информацию, потом достал комм. — Гризельда, не могли бы вы зайти в покои Директрисы? — Да конечно… — Как он и предполагал, замдиректора еще не легла спать, а сидела за столом, проверяя домашние задания. – Что-то произошло? – Гризельда подобралась, ведь единственный повод, по которому Авалон мог вызывать ее из Директорских покоев, это было видно по плавающим светильникам вокруг, здоровье Блум. — Произошло, подробности потом. Я жду. – Авалон отключился и вернулся к диагностике состояния Блум… то, что он видел, ему совсем не нравилось. Обычно белоснежная с золотом у сердца, головы и по позвоночнику, аура сейчас горела черными и красными пятнами. Извне, от Алфеи, к Блум тянулась мощная подпитка, но и ее хватало лишь на то, чтобы сдерживать очаги… не давать им подобраться к золоту сердца, головы и клятвы. И это было плохо, очень плохо. Стоило сканированию прейти на физический уровень, как все стало еще хуже. Мышцы сокращались самопроизвольно и неправильно, легкие то вбирали слишком много кислорода, то переставали дышать вообще, сердце билось с перерывами… будь на месте девочки обычная фея, она бы не выдержала и десяти минут этой боли… Блум держалась год, справляясь с приступами… это вызывало, не жалость, а уважение и желание помочь, а еще бешеную злость на бывшего ученика и желание лично припечатать его в стенку. Авалон, приподнял голову Блум и подложил ей свои ладони под шею, стабилизируя сокращение сердца, мышц и легких… временно облегчая боль. Быстрее Марион, быстрее… Гризельда ворвалась именно в тот момент, когда действие зелья кончилось, и Принцесса сорвалась на крик, прогибаясь в спине над кроватью. — Великие Силы! Авалон, что с ней? — Помогите мне, Гризельда, подержите ее пока я волью новую порцию обезболивающего. Замдиректора помогла, но все равно с ужасом смотрела на происходящее. — Это не должно быть так, Авалон, я знаю… не должно быть. Что происходит? — Я ошибся с диагнозом. – Ответил Профессор. – Я просто не мог знать и определить правильно, это мог сделать лишь тот, кто состоит с Блум в кровном и близком родстве, например ее мать. Клан Атар, к которому я принадлежу, конечно, имеет часть крови правителей, но ее во мне не достаточно, для того чтобы четко определить насланное ее отцом Проклятие Отступников… — Он не мог… или мог? — Он сделал. — Авалон… ты можешь ей помочь? Я не хочу… — Я могу обезболить, поддержать, стабилизировать, но стоит мне отойти, как все станет только хуже. Она сейчас держится лишь благодаря Алфее. — Мы можем попросить учениц дать энергии! — Не получится, у них слишком разнородная сила. Это подошло бы для спонтанного защитного поля, но никак не для целительного заклинания. Блум под действием проклятия принимает помощь Алфеи лишь потому что связана с ней, а мою, потому что я сын одного из ближайших к Королевской семье кланов и у меня в предках затесалась Королевская семья. Гризельда шумно вздохнула и тяжело опустилась в кресло, будто сразу постарела на несколько десятков лет. Авалон продолжал поддерживать Блум под шеей, речитативом читая заклинания, перемежая темные и светлые… главное, чтобы не было больно, чтобы… Принцесса закричала, срываясь на хрип, брызнула кровь из расцарапанных ладоней и из под лопнувшей на пояснице кожи. Раны тут же затянулись, но полностью не исчезли. Блум с шипением прогнулась дугой над кроватью и тяжело упала обратно. Дыхание начало выравниваться, за ним сердцебиение и судорожные сокращения мышц. — Все… — Облегченно выдохнул профессор Авалон, поднимая Блум на руки. – Можете перестелить белье? У меня сейчас сил даже на такое простое заклинание не хватит. — Конечно. – Гризельда очистила простыни и одеяла, отправила их в прачечную и заменила новыми. – Закончилось? И когда ждать следующий приступ? — Да. Закончилось. – Профессор аккуратно положил Директрису обратно на кровать. – Уже никогда. Марион разорвала цепь проклятия, а у Оритэла уже не хватит сил его поддерживать, он вложил в последний приступ все оставшиеся силы. После того, что он сделал, Кровная Магия, считающая Блум невиновной, больше никогда ему не подчинится… такие вещи не прощаются. — Воин не должен вмешиваться в дела Магии? — Верно. Кровная магия не могла не подчиниться, но наказанием всегда занимались маги, ведь у таких проклятий есть обратная сторона медали. Насылающий чувствует то же самое что и принимающий, Оритэл же не имеющий магического ядра, имея только поверхностные знания о Кровных ритуалах, обрек свою дочь… Безответственный мальчишка! — Чем могу помочь я, и какие последствия это все повлечет за собой? — Блум поправится примерно через неделю полностью. Оритэла, скорее всего, накажут решением Совета, к чему я надеюсь приложить руку, а вы придумаете какую-нибудь правдоподобную ложь для учениц Алфеи. Не думаю, что им стоит знать. — Я поняла. Позовете меня, когда Блум очнется? — Конечно. – Чуть склонил голову Авалон в прощальном жесте. — Да хранит вас Светлая Магия, Профессор. — Пусть освещает ваш путь Великое Пламя, Гризельда. Гризельда вышла, а профессор направился к туалетному столику, в котором хранились сваренные им и Дарси зелья, постэффекты придется снимать еще очень и очень долго…