ОмНаноны. Сборник зарисовок

Они, не сговариваясь, отстают от идущих к нужному терминалу парней и менеджеров, и сворачивают к туалетам. Благо, это дальний терминал, и затеряться между многочисленными кафешками и магазинчиками не составляет труда. Этап прощания с фанатами пройден, и теперь никто не сможет им помешать. Руки Нона подрагивают. От того, как хочется впиться в кожу на боках, оставить укус на красивой шее, чуть оттянув ворот в сторону, испортить идеальную прическу Ома. Он знает, что портить нельзя, но желание от этого становится только сильнее. Во всём виноват Пават. С хрена ли приходить таким красивым в аэропорт?! Зачем этот образ плохиша, безумно красивого, безумно стильного в этих рваных исписанных джинсах и рубашке с огненными рукавами? Как напоминание, как горит Нанон под этими руками. Пальцы Ома покалывает от таких желанных, но пока ещё фантомных прикосновений к бархатной коже. Во всём виновата шапочка Нанона. Ому каждый раз сносит голову, стоит Нанону появиться в подобном виде. Милом, ребяческом, свободном. Так что хочется прибрать эту свободу себе, подчинить, сделать своим. И ведь тот прекрасно это знает. Но мучает Ома невозможностью прикоснуться на глазах толпы так, как по-настоящему хочется. Как ни странно, но в туалете никого нет. Нанон разворачивается к Ому, а тот без слов заталкивает его в кабинку, закрывая за собой дверь. Поворачиваясь к Нанону, он тут же попадает в крепкие объятия, а губы оказываются в плену жарких, требовательных губ парня. У них почти нет времени, и это так будоражит, заставляет торопливо оглаживать руками, прижиматься вплотную, целоваться остервенело. Нанон стягивает с плеч Ома рубашку, оттягивает ворот футболки и наконец-то осуществляет своё желание, кусая за плечо, обсасывая укус, стараясь не оставить синяка, хотя так хочется. Ом не остаётся в долгу, проводит языком по его шее, обхватывая и сжимая половинки бесподобной, обожаемой им попы, упругой, красивой и такой правильной для его рук. Нанон глушит стон в плече и подаётся вперед, потираясь своим возбуждением о выпирающую ширинку. Ом прижимает его вплотную к себе, двигаясь в унисон. Запускает руки под толстовку с футболкой, гладит мягкую, тёплую кожу. Проводит пальцами вдоль позвоночника, заставляя Нанона прижиматься ещё сильнее. Так желанно, но хочется большего. Пават разворачивает Нанона к стенке и на ощупь расстёгивает его ширинку, оголяя идеальную задницу. – Ом, я не готовился, – еле слышно шепчет Нанон. – Только в душ сходил. – Не волнуйся, у меня есть идея, – так же еле слышно произносит Ом ему на ухо, и достаёт из оранжевой дорожной сумки, что так и перекинута через его плечо, крем для рук. Расстёгивает свою ширинку, выдавливает крем и смазывает свой член и ложбинку между ягодицами Нона. Подаётся стояком между половинками вверх и вниз, сжимая их между собой одной рукой, а другую кладя на член Нона. Обмазывает и его кремом, дрочит быстро и умело. Нанон сжимает ягодицы и старается не стонать. Упирается ладонями в стену и закатывает глаза от накрывающих ощущений. Оба чувствуют, что на пределе, и... В туалете раздаётся звук захлопнувшейся двери и слышатся шаги. Включается кран и журчит вода. Нанон с безумными глазами оборачивается на Ома, продолжающего доводить их до разрядки, не прерываясь ни на секунду. А Ом лишь молча стягивает с Нона шапочку, прижимая к его рту, и вжимает грудью в стену, продолжая ещё быстрее надрачивать. Скользит с усиленным давлением между половинками и роняет обоих в оргазм, такой запретный, тайный, безмолвный и потому накрывающий с головой, от чего Нанон, забывшись, всё же стонет, спасаемый от обнаружения только прижатой ко рту шапкой. Выходят из туалета они через несколько минут с привычной маской расслабленности на лице и капелькой размазанного тональника на губах. А Ом делает себе отметку в голове, что надо купить ещё один тюбик крема на замену использованному. Нанон думает о том же.