Алый закат

      Облачные Глубины пылают. Безжалостные всполохи огня яростно пожирают каждый цунь того безмолновного спокойствия, что царило здесь ещё несколько часов назад.       Адепты в белых одеяниях задыхаются от отчаяния и жара, что прожигает лёгкие насквозь. Они не знают, как дать отпор демонам со знаком солнца на груди. Они не знают, как спастись.       Непривычный гнев душит, застряв где-то в глотке. Он отражается в золотистых глазах острыми лезвиями, заставляет тело двигаться резко, отринуть разум и обратиться в чувства. Смотри. Слушай. Не пропусти. Защити.       Лань Ванцзи стискивает зубы, дышит прерывисто, чувствует, как холодный пот мучительно медленно редкими каплями стекает по спине. Его мышцы превратились в сталь, их не согнуть, ничто не заставит его тело сдвинуться в сторону. Боль в сломанной ноге почти не чувствуется, лишь иногда напоминает о себе мерзким онемением. Передвигаться сложно, и Ванцзи может лишь стоять на страже остальных учеников. Он не даст никого в обиду. Умрёт, но не даст.       Заклинатель разделился с братом, чтобы не позволить адептам Цишань Вэнь пробраться к ученическим покоям. Адепты, на год-два младше его самого, бросались в бой, обагряя кровью не свои мечи, а собственные тела. Лань Ванцзи отбил тех детей ценой целости своей кости, прикрыл их грудью. Их теснили, брали количеством, и в конце концов юноша закрылся с учениками в одной из музыкальных комнат.       Лань Ванцзи не желает позорно прятаться. Его сердце рвëтся к брату, к дяде, в самый эпицентр. Но долг перед детьми заставляет его остаться. Он, как их шисюн, обязан помочь им выжить.       Но ему самому лишь семнадцать лет.       За дверьми слышатся чьи-то яростные крики. Их десятки, может сотни — слух плывëт, разобрать невозможно. Пальцы сжимают рукоять меча, и без того белые костяшки напрягаются лишь сильнее, до боли. Достать гуцинь уже не кажется возможным — струны не выдержали напора, разошлись в разные стороны со стекающими алыми ручьями. Впервые Ванцзи готов молить Небеса.       В один миг все те громкие голоса сливаются в один единственный — звонкий, властный и немного отчаянный. Его слова, как мощный порыв ветра, врываются в голову Второго Нефрита ледяным опустошением.       — Молодой господин Вэнь приказал собраться у ворот! Немедленно уходите отсюда! Оставьте выживших!       И все как один подчиняются. Медленно наступает тишина. Двери осторожно, без единого скрипа распахиваются. На пороге стоит юноша, объятый пламенем красных одежд. В его серых больших глазах отчего-то застыла мольба. Он делает пару стремительных шагов вперёд, но видя, как невольно отшатывается Второй Нефрит, угрожающе наставляя на него клинок, застывает на месте.       — Я отведу вас в безопасное место, — голос его мягкий, высокий, так неподходящий демону из клана Вэнь.       Адепты позади перешëптываются. Они хотят закончить эту муку, оказаться там, где больше не придётся бояться. Они хотят верить этому человеку, но и слова сказать не могут. Ждут пока хоть как-то среагирует их предводитель.       Лань Ванцзи смотрит на юношу, острым зрением подмечая тяжело вздымающуюся грудь, подрагивающие пальцы, юный возраст, словно он его ровесник. Если бы этот адепт хотел завести учеников Гусу Лань в ловушку, на верную погибель, он бы не стал отзывать тех бешеных псов. Всë это не может быть остроумным планом.       — Поверьте мне, прошу, я хочу помочь!       И тем не менее, перед Ванцзи стоит человек, чей клан сжëг его дом. Он не должен ему верить. Не должен, но отчего-то решает кивнуть и тяжёлыми маленькими шагами последовать за ним. Адепты стайкой ничего не понимающих утят семенят позади.       Неизвестный юноша ведёт их через не до конца сгоревшие постройки, обходя пепелища и пламя, что так и норовит поглотить что-нибудь ещё. Оглядывается воровато, боясь заметить неподалёку обжигающий взгляд, услышать возглас «предатель!». Колючее чувство неверия не покидает Лань Ванцзи, но шëпотки за спиной «всë-таки есть в этом ордене Вэнь добрые люди» заставляют невольно призадуматься. И всë же меч он не опускает.       Они выходят к водопаду, огибают холодные источники и в итоге оказываются скрыты среди густых ветвей тёмного леса. Совсем близко ворота Облачных Глубин, и с той стороны слышится холодный и твёрдый голос Вэнь Сюя. Ванцзи кажется, что те бесчеловечные приказы из его уст будут преследовать его в кошмарах.       — Второй молодой господин Лань? — спрашивает их странный спаситель. Его серые глаза поблëскивают в холодном свете луны. — Это ты?       Второй Нефрит тяжело дышит, ему требуется много сил, чтобы управиться с проснувшейся болью в месте перелома. Он отвечает не сразу, пригвоздив юношу к земле тёмным пронзительным взглядом.       — А кто ты?       Адепт ордена Вэнь неожиданно улыбается, кровь и копоть на его лице не мешают чертам смягчиться. Он открывает рот, чтобы ответить, но возмущëный крик заставляет его остановиться на полпути.       — Да где носит этого Вэй Усяня!       Юноша резко вскидывает голову, поворачивается в сторону ворот. Вздыхает.       — Да что б тебя… — шепчет, почти шипит он.       Снова переводит взгляд на Лань Ванцзи, смотрит прямо в глаза, словно пытается заглянуть в душу.       — Береги ногу, господин Лань, — говорит он с грустной улыбкой. — Без неё в Безночном Городе будет тяжёло.       И стремительно скрывается среди кустов и деревьев. Второй Нефрит смотрит ему вслед и осознаёт, что улыбка того адепта заставила весь его гнев стихнуть, а последние брошенные слова породили вопросы. И Ванцзи не знает, хочет ли прямо сейчас узнать на них ответы.

***

      Цзян Чэн не знает, сколько ещё пробудет на этом постоялом дворе. Он хмуро оглядывает скудный обед, совершенно не достойный наследника Великого Ордена. Поджимает губы и всë же двигает миски ближе к себе. Не сгорает и палочка благовоний, как он заталкивает последний кусок себе в глотку чуть ли не насильно. Ему нужно набраться сил, чтобы как можно скорее излечить ранения и отправиться в путь.       Юноше почти стыдно, что эта ночная охота обернулась полным провалом. Почти — тварь была слишком сильна, а Цзян Чэн прихватил с собой лишь пару адептов. Матушка наверняка будет сильно ругаться, но об этом можно подумать потом. Сейчас главное — восстановление…       — Молодой господин Цзян, беда!       Цзян Чэн, уже успев прикрыть глаза, тяжело вздыхает и поднимается с насиженного места. Неужели неудача увязалась за ним, оставляя за собой липкий след из неприятностей? Что могло случиться в центре скромного города на окраине Юньмэна, требующее его срочного вмешательства?       — Духовные псы сбежали!       Адепт ордена Цзян нервно мнëтся на пороге, смотрит ошалелыми глазами, явно желая оказаться где-то далеко, в своих ученических покоях. Он точно знает, как отреагирует молодой господин, и сжимается всем естеством, как только оглушающий голос бьëт по его барабанным перепонкам.       — Как вы могли не уследить?! Они же… Они же послушные! Они бы не сбежали так просто!       Цзян Чэн в бешенстве, он не представляет, что могло случиться, чтобы его драгоценные Принцесса и Звëздочка вдруг вышли из-под контроля и унеслись в вечерние сумерки. Юноша хватает со стола свой меч и стремительно, широкими шагами идёт на выход. Там его встречает другой адепт, который смотрит на наследника виновато, кусает щëку изнутри, явно не зная, как стоит преподнести информацию.       — Кажется, они хотели на кого-то напасть…       — Что за бред?       Цзян Чэн хмурится, делая обычные складки меж бровями ещё глубже. Хватается за переносицу одной рукой, сжимая и потирая, вторую руку кладëт на бок. Вдох. Выдох.       — Что именно произошло?       — Я ходил за их едой, а когда вернулся, то неизвестный человек в плаще с паническими криками бежал по улице, а за ним гнались ваши собаки.       Чтобы его любимые питомцы напали на прохожего? Да никогда. Судя по всему, тот человек представлял опасность — для них самих, для гостей двора, для города. Может даже они почуяли в нём тёмную тварь, что осмелилась сунуться в гущу толпы. Раз так, Цзян Чэн ни за что не позволит себе остаться в стороне!       Юноша молниеносно вскакивает на призванный меч, напрочь позабыв о своих всë ещё ноющих ранениях, и улетает в указанную сторону, поднимаясь над домами. Адепты ордена Цзян лишь беспомощно смотрят ему вслед, по глупости оставив оружие в своих комнатах.       Дорога хорошо освещена, но толпы людей не дают что-либо детально рассмотреть. Только множество самых разных голосов — восторженных, удивлëнных, напуганных — приводит его к цели. Народ плотным кольцом окружает двух крупных грозно лающих собак, что заставили свою несчастную жертву забиться в грязный угол. Никто не пытается ему помочь, только смотрят, смотрят, изнывая от любопытства.       Цзян Чэн спрыгивает с меча, приземляясь прямо перед чужими носами. Одного сурового взгляда хватает, чтобы разогнать пытливых зевак. Он поворачивается к неизвестному, не спешит отзывать своих верных питомцев. Наводит на него остриё меча.       — Кто ты такой?       В его голосе гремит гроза, а в глазах сверкают молнии. Ещё немного, и из глаз мальчишки, что скрывается под плащом, польëтся самый настоящий дождь.       — Отзови их! Убери! Убери! — кричит он визгливо, не скрывая паники, и забивается в угол лишь сильнее. С головы спадает капюшон, и наследник ордена Цзян с удивлением замечает на чужом лице неподдельный страх. Вполне себе человеческий.       Цзян Чэн свистит, и Принцесса со Звёздочкой подбегают к нему, прячась за спину, а потом и вовсе отходят на почтительное расстояние. Наследник Юньмэн Цзян медленно подходит к незнакомцу, коротким взмахом меча приказывая встать. Тот смотрит недоверчиво, малость враждебно, но всë же поднимается на ноги, тут же принимаясь отряхивать от пыли и грязи своё чёрное ханьфу. Цзян Чэн наблюдает за ним, подмечая дороговизну тканей его на первый взгляд скромных одеяний и висящий на боку меч в резных богатых ножнах. Человек — заклинатель, спору нет, но какой заклинатель будет позорно убегать от пары собак?       — Эй! Кто ты и к какому ордену принадлежишь?       Юноша смотрит на него исподлобья и совершенно возмутительно фыркает. Внутри Цзян Чэна поднимается такая волна негодования, что он становится готов повторно обнажить меч и стереть несправедливо возмущённое выражение с чужого лица.       — А ты, видно, из именитого ордена, раз водишь с собой духовных зверей и запугиваешь ими людей! — громко говорит незнакомец и складывает руки на груди, демонстративно указав подбородком на фиолетовое ханьфу Цзян Чэна с изображениями лотосов тонкой вышивки. Любой заклинатель, лишь увидев его, сможет с уверенностью сказать, что перед ним стоит представитель ордена Юньмэн Цзян.       — Я никого не запугиваю! — Цзян Чэн повышает голос, уходит в оборону. — Духовные звери обычное дело на ночной охоте! Наверняка ты сам их спровоцировал, раз они пустились в погоню!       — Что-о-о?! Да ты…!       Кто-то из прохожих нервно озирается, кто-то глядит с нескрываемым интересом, но почти у всех возникает мысль, что два переругивающихся подростка скоро устроят драку. Они бросаются оскорблениями до самой ночи, но всë же не доходят до рукоприкладства. В конце концов, незнакомец в чёрном возмутительно нагло напрашивается вместе с Цзян Чэном на ужин, предлагая ему таким образом искупить вину. Цзян Чэн захлëбывается дурными словами, так и не вышедшими наружу, и приходит в себя лишь тогда, когда юноша, бесстыдно закинув свою руку ему на плечо, начинает уверенно вышагивать в сторону постоялого двора. В какой момент они становятся приятелями — Цзян Чэн искренне не понимает.       — Орден Цишань Вэнь никогда не пользовался популярностью у простых людей. Даже те, что живут в Цишане, не осмеливаются просить у нас помощи. Поэтому я предпочитаю ходить на ночную охоту не в клановой форме, только и всего.       — То есть ты стыдишься своего клана?       — Ты вообще слушал, о чём я говорил?       Мальчишка оказывается адептом Цишань Вэнь, приглашëнным учеником, по имени Вэй Усянь. Он нахально ухмыляется, много улыбается, заказывает несколько кувшинов вина и совсем не пьянеет. Цзян Чэн не собирается за него платить, но решает сказать об этом лишь в самом конце.       — Цзян Ваньинь, Цзян Ваньинь… Ты не против, если я буду звать тебя Цзян Чэном?       Вэй Усянь растягивается по столу, на его лице расплывается уже привычная наглая улыбка. Он заканчивает со своей едой и окончательно расслабляется, несмотря на то, что находится в присутствии наследника Великого Ордена.       — Мы знакомы несколько часов.       Цзян Чэн даже не возмущается на столь бесстыдную просьбу, лишь пытается смотреть строго, но щëки, покрытые пьяным румянцем, совсем не способствуют его грозному образу. Уже порядком захмелевший, наследник Юньмэн Цзян подпирает голову кулаком и глядит на Вэй Усяня.       — Ну и что? Не нравится Цзян Чэн? Тогда как насчёт… Чэн-Чэн? Чэн-Чэн!       Адепты ордена, что сидят за пару столиков от них, давятся воздухом. Они смотрят в их сторону со смесью шока и испуга в глазах, но не дожидаются обыкновенной реакции от своего молодого господина.       — Ха! Ну уж нет! — восклицает Цзян Чэн и пытается дать новому другу подзатыльник, но тот ловко уворачивается.       Вэй Усянь оглушающе хохочет, чем вызывает много недовольных взглядов работников двора, и начинает носиться по помещению от Цзян Чэна, принявшего вызов. В этот момент оба юноши становятся похожи на настоящих подростков, не обременëнных ответственностью за чужие жизни. Они просто отдаются игре, много говорят и смеются, и адепты Юньмэн Цзян искренне радуются тому, что их молодой господин тоже оказывается обычным человеком, способным веселиться без оглядки на своих влиятельных родителей.       Когда небо начинает окрашиваться предрассветными лучами солнца, прогоняя из своих владений ночную тьму, Вэй Усянь бесшумной тенью выскальзывает из покоев Цзян Чэна, оглядываясь на юношу, что заснул лишь под утро. Он спешит покинуть пределы Юньмэна и вернуться в Безночный Город, подавляя в груди уколы смутной тревоги.       А Цзян Чэн тем временем приоткрывает веки и с пульсирующей болью в голове после нескольких кувшинов вина вчитывается в письмо, оставленное на столе. Вэй Усянь просит прощения за то, что ушёл не попрощавшись, это раз. Он оставляет ему чешую той твари, что наследник Юньмэн Цзян не смог поймать, в качестве трофея, это два. И заканчивает со словами «до встречи в Безночном Городе», это три. Цзян Чэн напрягает свою память, и в голове всплывают какие-то обрывки фраз про учения в Цишане, но собрать их воедино не получается. Он решает как можно скорее отбыть в Пристань Лотоса, так как уже порядком задержался в этом городке, и поговорить об этом с родителями.

***

      Несмотря на то, что их знамя — красное обжигающее солнце, что опаляет своим величием, несмотря на то, что их обитель носит название города, в котором никогда не наступает ночь, сегодня орден Цишань Вэнь не освещают благодатные лучи. Небо затягивает пасмурная пелена, погружая земли в необъяснимый траур. Лица юных заклинателей этому вполне способствуют.       Учебный полигон Безночного Города пестрит различными цветами клановых одеяний. Юноши и девушки не ожидали увидеть здесь умиротворения гор и водопадов Облачных Глубин, но отвесные скалы с бурлящими лавовыми реками всë равно повергают их в пучины острого отчаяния. Их резко выдернули из домов, безмолвно угрожая благополучию семей, и заставили отправиться в пышущую жаром темницу, прикрывая это учениями и перевоспитательными работами.       Вэй Усянь направляет взгляд на разрозненные строи и не находит в себе сил для улыбки. Адептов Гусу Лань нигде не видно.       Облачные Глубины сожгли, многих заклинателей убили в назидание другим, дабы подавить любое сопротивление. И теперь, решив сровнять с землёй их гордость окончательно, заставили выживших молодых адептов во главе со Вторым Нефритом Лань Ванцзи приехать сюда. Вэй Усянь искренне волновался о тех детях, которых ему удалось вывести из поля зрения жаждущих крови войск, когда вместе с Вэнь Сюем вернулся из похода, но ещё больше он волновался о втором молодом господине Лань. Вэй Усянь не знает точно, в каком сейчас состоянии его нога, но то, с какой упëртостью юноша тогда тащил её за собой, явно направляя остатки духовных сил на подавление боли, даже его заставило болезненно сморщиться. Если Лань Ванцзи всë-таки явится на учения в таком состоянии, а он должен появиться, то Вэй Усянь не знает, что станет с остатками его совести.       — Молодой господин Вэй? — со стороны слышится тихий голос, и Вэй Усянь оборачивается. Вэнь Нин смотрит на него подавленно, едва ли не сжавшись в комочек. Некоторые заклинатели, что знакомы с ним лично, говорят, что он похож на маленького щеночка, но Вэй Усянь яростно противится подобным сравнениям. Его лучший друг не может иметь сходств с этими ужасными существами.       — Да? Думаешь, мне стоит выйти?       — Вы же хотели всех встретить вместе со вторым молодым господином Вэнь.       Вэй Усянь глядит на Вэнь Нина ещё пару секунд, а после переводит взгляд обратно на заклинателей. Вэнь Чао уже сошёл со своего пьедестала и начал строить из себя особо важную персону, думая, что стоит выше всех них. Его горделивая осанка в глазах Вэй Усяня всегда выглядела довольно комично.       Что ж, ситуацию действительно нужно спасать — стоит как минимум разрядить гнетущую атмосферу и попробовать заручиться доверием молодых господ. Если орден Вэнь хочет навлечь на себя гнев будущих предводителей кланов и их правых рук, то пусть продолжает разжигать искры. Но однажды эта пороховая бочка взорвётся, и в этот момент Вэй Усянь окончательно откажется от клановой формы, на которой солнце будет словно мишень. Он не пойдёт ко дну вместе с семейкой Вэнь, пусть они и подобрали его с улицы, позволив расти в довольстве и богатстве.       Юноша выглядывает наружу, натягивает на лицо одну из своих самых дружелюбных улыбок и, заложив руки за спину, пружинистым шагом направляется к Вэнь Чао. Адепты, что уже успели его заметить, провожают Вэй Усяня хмурыми взглядами. В первом ряду юноша замечает Цзян Чэна и еле удерживается от того, чтобы помахать ему. Столь ошарашенный вид его нового приятеля, тем не менее, вызывает небольшой смешок. Он всë же подмигивает наследнику Цзян и подкрадывается к Вэнь Чао сзади. Молодой господин Вэнь настолько увлекается своей бравадой, что совсем не замечает взглядов юных заклинателей, направленных ему за спину. А Вэй Усянь тем временем подносит палец к губам, призывая к молчанию, и хитро улыбается. Маленький шаг вперёд, ещё один, руки на плечи, оклик у самого уха — и вот важный господин Вэнь ощутимо вздрагивает и отскакивает в сторону.       — Вэй Усянь! — кричит он громко, возмущëнно, наставляя на него палец и раздувая ноздри. — Что ты себе позволяешь?!       — Я? — притворно удивляется Вэй Усянь. — Я всего лишь пришёл поддержать тебя, молодой господин. Всë же публичные выступления не твой конëк.       Со стороны толпы слышатся редкие смешки, и юноша радуется, что начало возможной дружбы положено. А вот Вэнь Чао напротив покрывается красными пятнами от смеси стыда и гнева, что мгновенно начинает бурлить где-то внутри него.       — Да ты…! Ты…! — восклицает он, не сумев подобрать слова. Всë же и в красноречии он никаких талантов не имеет.       — Позволь и мне взять слово, — произносит Вэй Усянь тихо и твёрдо, чтобы его мог услышать только Вэнь Чао. — Глава Вэнь лично отправил меня сюда вместе с тобой и наделил той же властью, ты это знаешь.       Молодому господину Вэнь хочется возразить, его глаза наливаются кровью, а кулаки сжимаются. Ему хочется ударить Вэй Усяня, приказать схватить и убрать с глаз долой. Но он не может так поступить, пока все смотрят. Особенно, пока смотрит Вэнь Нин. Вэнь Нина не получится запугать — Вэй Усянь придаёт ему храбрости, он обязательно расскажет всë своей сестре, а она уже передаст Вэнь Жоханю. Глава Вэнь благоволит юноше и часто ставит его вровень со своими сыновьями. Вэй Усянь знает это. Поэтому слегка ухмыляется, когда Вэнь Чао, прилагая множество сил, делает шаг назад, а потом и вовсе отходит. Он не сомневается, что при удобном случае его месть не заставит себя ждать. Вэй Усянь будет готов.       — Итак! — начинает он, поворачиваясь к адептам. Юноша хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание, которое и без того уже полностью сосредоточено на нём. Он улыбается ярко и широко, но в одну секунду это выражение лица застывает стеклянной маской.       Адепты начинают расступаться, расчищая путь для маячащих белых одежд. Лань Ванцзи, возглавляя небольшую процессию из заклинателей Гусу Лань, идёт вперёд, оставляя шлейф из мороза и льда. Он статен и горд, а его лицо абсолютно непроницаемо. Словно небожитель, скованный цепями, спускается в мир смертных.       Он встаёт в первый ряд между Цзян Чэном и юношей из Цинхэ Не. Поднимает взгляд на Вэй Усяня, и тот готов поклясться, что сердце его остановилось.       Тихонько сглотнув, Вэй Усянь вновь дружелюбно улыбается, и продолжает говорить, словно совсем не заметил новоприбывших:       — Меня зовут Вэй Усянь и я буду с вами всë это нелëгкое время. Появились вопросы — обращайтесь ко мне. Появились проблемы — обращайтесь ко мне.       Заклинатель преодолевает несколько ступенек, спускается к стройным рядам и начинает вдоль них степенно вышагивать, пока произносит свою ободряющую речь. Как только он доходит до Лань Ванцзи, оказываясь с ним лицом к лицу, дыхание его на краткий миг сбивается. На лице этого небожителя словно застыли все муки мира, которые он всеми силами пытается скрыть за холодными чертами. Лань Ванцзи, всë то время смотрящий в одну точку на земле, переводит взгляд на юношу и смотрит прямо в его глаза. Вэй Усянь теряется в этом светло-янтарном, но всë же растягивает уголки губ в подобии улыбки и продолжает свой шаг, понимая, что задержался на одном месте непозволительно долго.       Дойдя до Цзян Чэна, он как бы невзначай хлопает его по плечу, давая понять, что их короткая дружба не закончилась на том постоялом дворе.       — Ну что ж, — заканчивает Вэй Усянь речь и поднимается обратно на своё прежнее место. — Теперь по плану мы должны раздать вам сборники…       — Теперь по плану мы должны забрать ваши мечи, — вмешивается Вэнь Чао, наконец напомнив о себе. Он становится рядом с Вэй Усянем и толкает того в спину, побуждая спуститься ещё раз.       Юноша стискивает зубы. Забрать мечи? Этого не было в плане! Неужели Вэнь Чао, который глуп как пробка, каким-то образом смог понять, чего пытается добиться Вэй Усянь? Насильный сбор мечей некоторыми может быть воспринят как предательство. И всë же пойти прямо наперекор молодому господину Вэнь он не может.       Юные адепты вполне ожидаемо начинают возмущаться. Меч заклинателя — продолжение его руки, духовное оружие, что всегда должно висеть на поясе. И отдать его по доброй воле в руки врага — для них немыслимо.       Наследник ордена Цзинь, Цзинь Цзысюань, выкрикивает что-то про гордость заклинателя и стойко выдерживает последующий за этим яростный взгляд Вэнь Чао. Вэй Усянь тут же спешит сгладить конфликт, поспешно спускаясь обратно к рядам адептов.       — Ну что же ты, молодой господин Цзинь, не стоит всë воспринимать в штыки!       Вэй Усянь улыбается, тянется рукой к его плечу, но тот резко дëргается, словно сама мысль об этом прикосновении ему омерзительна. Юноша не подаëт ни малейшего вида, что его это как-то задевает, и опускает протянутую руку на свой бок, словно так и задумано.       — Мы же не отбираем ваши мечи насовсем. Это просто… часть учёбы. Попробуйте какое-то время обходиться без них. Клянусь, с ними ничего не случится!       Вэй Усянь торжественно поднимает ладонь, давая обещание, и по рядам проносятся недоверчивые шëпотки. Адепты поражаются возникшему диссонансу между господами Вэй и Вэнь и теперь не знают, что делать дальше. Не знают, стоит ли поверить.       Вдруг, неожиданно для всех, наследник Юньмэн Цзян делает шаг вперёд. Вэй Усянь резко поворачивается к Цзян Чэну, не понимая, чего ожидать, но тот за несколько широких шагов подходит к юноше и демонстративно протягивает ему свой меч. Вэй Усянь смотрит на вещь в своих руках растерянно, пока Цзян Чэн возращается обратно в строй. Следуя примеру своего предводителя, адепты Юньмэн Цзян так же подходят к Вэй Усяню и отдают оружие подоспевшим заклинателям Цишань Вэнь.       Сжимая меч Цзян Ваньиня, юноша смотрит на друга с сияющей благодарностью. Цзян Чэн доверился ему и решил первым сделать шаг, чтобы эти уговоры не растянулись до потëмок. Он знал, что за его орденом последуют все остальные, дабы не оставаться в меньшинстве, и решил помочь.       Пока заклинатели Цишань Вэнь борятся с особо строптивым Цзинь Цзысюанем, которому обязательно нужно явить миру свой ужасный характер, Вэй Усянь неуверенными шагами подходит к Лань Ванцзи. Меч Второго Нефрита — услада для глаз, ножны его выполнены весьма искусно, подстать своему хозяину. И Лань Ванцзи держит его столь твёрдо и крепко в своей руке, что Вэй Усянь усомняется в том, что здесь всë пройдёт мирно.       — Второй молодой господин Лань, — проговаривает юноша вполголоса, заглядывая тому в лицо. — Тебе нужно отдать мне своё оружие.       Второй Нефрит едва заметно хмурится, на пару мгновений прикрывает глаза, словно собирается с мыслями. Вэй Усянь уверен — он не мог забыть лицо того человека, который помог спастись ему и его соученикам. Наверняка сейчас в Лань Ванцзи спорят противоречия.       В конце концов, не глядя на юношу, молодой господин Лань вытягивает руку с мечом вперёд, безмолвно говоря — забирай. И Вэй Усянь выдыхает от облегчения. Если бы Лань Ванцзи продолжил противиться, Вэнь Чао обратил бы на него свой взор, и тогда дело не закончилось бы простым заключением. Его нога не могла зажить за такое короткое время. Поэтому адепт Цишань Вэнь рад, что этому заклинателю не придётся больше страдать. По крайней мере, до поры до времени.       Вэй Усянь осторожно касается пальцами ножен, бережно вынимая их из чужих рук. Нечаянно касается кожи тыльной стороны ладони и невольно ахает от того, какой она оказывается мягкой. И неожиданно тёплой.       Лань Ванцзи больше не смотрит на него, и Вэй Усяня это странно огорчает. Он хочет ещё раз поймать на себе его взгляд.       — Мне очень жаль, — шепчет Вэй Усянь, отходя к остальным адептам своего ордена, и совсем не замечает, как чужие глаза слегка расширяются и устремляются ему вслед.

***

      — Чэн-Чэн! — восклицает Вэй Усянь сразу же, как только перекидывает одну ногу через распахнутое окно.       Он не стал надевать своё излюбленное чёрное ханьфу, как в тот раз, а остался в клановой форме, чтобы, если вдруг их поймают, Вэй Усянь смог бы воспользоваться положением в ордене. Да, дело рискованное, но юноша так скучал по тому времени, проведëнному с Цзян Чэном, что не смог сдержаться.       И вот он, под покровом ночи, пробирается к гостевым покоям, безошибочно определяет, куда отправили его друга, и, минуя двери, перед которыми вполне ожидаемо стоят стражники, залезает через окно. В его руках — сосуды с местным вином, вкус которого едва ли можно назвать восхитительным. Всë же ничто не сравнится с Улыбкой Императора, которую Вэй Усянь однажды попробовал в Гусу. Но до тех земель несколько дней пути, так что приходится обходиться тем, что есть.       — Вэй Усянь! — восклицает Цзян Чэн в ответ, но на его лице отнюдь не радостное выражение. Он оглядывает его взволнованно, задерживаясь на знаке солнца.       — Как хорошо, что ты ещё не начал готовиться ко сну, — говорит Вэй Усянь, нервно улыбаясь. Может, всë же стоило переодеться?       Он спрыгивает на пол и становится прямо перед Цзян Чэном, похлопывая сосуды в своих руках. Наследник Цзян переводит взгляд на его ношу, смотрит вопросительно, но всë же стремительно подходит к окну, тщательно захлопывая ставни.       — С ума сошёл? — возмущëнно шипит Цзян Чэн, но притворство в его тоне угадывается сразу. — Как я, по-твоему, после всего этого утром пойду на учения?       — На двоих это действительно многовато… Может, позовёшь друзей?       Вэй Усянь лукаво улыбается, пока устраивает свой гостинец на столике. Цзян Чэн явно собирается сказать что-то грубое, но, услышав два размеренных стука в другом окне, спешит впустить ещё одного гостя.       — Знал бы ты, Цзян-сюн, каких трудов мне стоило это достать! — слышится чей-то голос с той стороны, и Вэй Усянь из любопытства вытягивает шею.       Новым гостем оказывается юноша в одеяниях ордена Не. Кажется, на утреннем построении он стоял в первом ряду, изредка обмахиваясь веером, поэтому не составляет труда узнать в нём небезызвестного младшего брата главы Не, Не Хуайсана.       Гость с улыбкой трясëт перед Цзян Чэном уже знакомыми сосудами, на что тот тяжело вздыхает и поворачивает голову в сторону вина, что притащил Вэй Усянь. Не Хуайсан так же переводит туда взгляд, и в то же мгновение его глаза округляются от удивления, а сосуды чуть не выпадывают из рук. Вэй Усянь дружелюбно улыбается и машет ему одной рукой.       — Это… Это… — Не Хуайсан не знает, что сказать, и куда себя деть. Один раз он украдкой смотрит на окно, вероятно раздумывая об отступлении.       Вэй Усянь про себя посмеивается, наблюдая за этой картиной. Не одного из «наставников» Цишань Вэнь юный Не ожидал увидеть, когда собирался навестить приятеля.       — Что ж, теперь нас больше, — решает первым подать голос Вэй Усянь.       — Но теперь и вина больше, — возражает Цзян Чэн, закрывая окно за новым гостем.       — Да что здесь происходит? — наконец собирается с мыслями Не Хуайсан.       — Да не бойся ты, молодой господин Не, я никому не расскажу об этом.       Вэй Усянь улыбается шире и похлопывает по месту рядом с собой, приглашая кого-нибудь из них присесть. До Не Хуайсана всë же доходит, что этот адепт Цишань Вэнь пришёл сюда явно не ради какой-нибудь проверки, поэтому расслабляется, а в глазах его разжигается любопытство.       — Ты же господин Вэй, да? — спрашивает Не Хуайсан, поспешно присаживаясь напротив него и ставя свои сосуды на свободное место. — Не думал, что наставники поощряют подобное.       — Я за свободу действий, — говорит Вэй Усянь и обнимает за плечи присевшего рядом Цзян Чэна. — Днём — учёба, ночью — всë, что хотите.       — А ты мне нравишься! — Не Хуайсан светится довольством и зовëт на пробу:       — Вэй-сюн?       — Да, Не-сюн?       Юноши смеются и поднимают вверх по одному откупоренному сосуду. Цзян Чэн фыркает скорее по привычке, чем от недовольства, и тоже берëтся за вино.       Той ночью они сидят до первых рассветных лучей и с ударившим градусом в голову клянутся друг другу в вечной дружбе. Не Хуайсан по секрету делится тем, что обменял весенние картинки на это вино у одного из стражников у своих покоев, и Вэй Усянь, оглушающе смеясь, просит назвать его имя — своих надо знать в лицо. Цзян Чэн обещает радушно принять их двоих в Пристани Лотоса, когда только те захотят, и покатать по лотосовому озеру необычайной красоты. Он рассказывает про охоту на фазанов, про летние заплывы и про свою любимую старшую сестру, которая лучится заботой и готовит восхитительный суп, и теперь Вэй Усянь очень хочет с ней встретиться. А сам Вэй Усянь говорит про Вэнь Цин и Вэнь Нина, про свои бесконечные вылазки на чужие земли ради ночной охоты, про золотую клетку, обвитую шипастыми розами, в которую он попал после вступления в орден. Он мог бы рассказать, что маленький сирота, состоящий лишь из костей, обтянутых посеревшей кожей, не мог выжить на улице один. А когда его заклинательский талант раскрылся во всей красе, Вэнь Жохань вцепился в него изо всех сил. Но он не стал. Решил поберечь подобные истории для более сентиментальных вечеров.

***

      На следующем утреннем построении Вэй Усянь свежо выглядит и бодро вышагивает из стороны в сторону, ожидая, пока соберутся все адепты. Цзян Чэн и Не Хуйасан смотрят на него завистливо, пытаясь подавить желание лечь спать прямо на землю.       Сегодня Вэй Усянь на пару с Вэнь Чао должен проверить выполнение домашнего задания — адепты были обязаны выучить все цитаты великого Вэнь Мао, первого главы ордена Цишань Вэнь. Зная, что от своих друзей он ничего не услышит, Вэй Усянь решает по мере своих сил отвлечь от них внимание Вэнь Чао, поэтому, извинившись про себя за фаворитизм, нападает на Цзинь Цзысюаня и нескольких заклинателей из маленьких орденов. На удивление, некоторые цитируют многие высказывания, что заслуживает похвалы от Вэй Усяня и самодовольного взгляда Вэнь Чао. Но это всë же не спасает наследников Великих Орденов, которые отказываются произнести хоть слово из того сборника. Поэтому Вэнь Чао с особым удовлетворением ухищряется в придумывании наказания — все четверо отправятся разгребать навоз. И Вэй Усяня отправляет с ними заодно, так как тот пытается их защищать. Юноша искренне возмущается, но Вэнь Чао непреклонен — труд пойдёт ему на пользу, и отец наверняка будет с этим солидарен. Понимая, что козырей, кроме главы Вэнь, у него в кармане нет, Вэй Усянь с глубоким смирением на лице уходит вслед заклинателям.

***

      — Лань Чжань! Эй, Лань Чжань! — кричит Вэй Усянь, смотря в спину Лань Ванцзи. — Подожди меня!       Благодаря Не Хуайсану, у Вэй Усяня получается разузнать личное имя Лань Ванцзи, и теперь он не стесняется им пользоваться. Сперва Лань Ванцзи был настолько ошарашен, что кто-то посмел обратиться к нему столь фамильярно, что выронил из рук ведро с навозом. Вэй Усяня тогда пробило на безудержный смех, пусть он и пытался себя сдерживать. Этот безупречный небожитель с растерянным лицом и навозом у своих ног выглядел презабавно. Но потом Лань Ванцзи, поняв, что призывать Вэй Усяня к разуму — дело гиблое, начал просто его игнорировать. Вэй Усянь воспринял это как вызов.       — Лань Чжань, ну не обижайся! — кое-как добрав полные вëдра, кричит Вэй Усянь и поспешно догоняет Лань Ванцзи. — Можешь звать меня Вэй Ином!       Лань Ванцзи резко останавливается, из-за чего Вэй Усянь спотыкается и падает на жëсткую землю. Юноша ушибает локти и шипит от боли, но холодный рассерженный взгляд сверху заставляет его позабыть о всех своих неприятных ощущениях. Лань Ванцзи более не задерживается на одном месте и продолжает идти вперёд, сжимая вëдра до побеления костяшек. Вэй Усянь на какое-то мгновение чувствует обиду, что его так просто оставили валяться в грязи.       Подоспевшие Цзян Чэн и Хуайсан, схватив за ушибленные локти, поднимают его на ноги.       — Почему Лань Чжань так холоден со мной? — произносит юноша, по-детски надув губы.       — Вэй-сюн… — осторожно начинает Не Хуайсан, но Цзян Чэн его перебивает:       — Твой орден сжëг его дом, — говорит он безжалостно, и Вэй Усянь сжимается от осознания. — Его отец тяжело ранен, а старший брат пропал без вести. Как думаешь, настроен он после такого на твои игры?       Вэй Усяню хочется дать себе пощëчину. Как он мог забыть? Как мог обмануться его относительно здоровым видом? Лань Чжань не заслуживает этого.       — Я… Я не знал. Пусть и был там, но не знал…       Цзян Чэн и Не Хуайсан никак не реагируют на его признание. За проведëнное с ним время они уже успели сделать свои выводы, и теперь уверены — Вэй Усянь не способен на подобные зверства и был там лишь по приказу. По крайней мере, хотят на это надеяться.

***

      Три месяца проходят незаметно. Вэнь Чао крайне усиленно напрягает своё скудное воображение в придумывании тяжёлых тренировок, которые заставляли бы заклинателей дрожать в ожидании нового дня. Но Вэй Усянь, пользуясь своими правами на полную, каждый раз превращает задания для адептов в своеобразную игру или соревнование, таким образом смягчая сумасшедшие нагрузки и поддерживая их боевой дух. Вэнь Чао бесится, и, кажется, его терпение на пределе. Как будто он уже готов рискнуть расположением отца, лишь бы избавиться от шисюна. Вэй Усянь делает вид, что ничего не замечает, продолжая проводить время в своë удовольствие.       С Цзян Чэном и Не Хуайсаном он неразлучен. Они уже перестали скрывать свою дружбу, из-за чего начали ловить на себе неодобрительные взгляды. В особенности от Цзинь Цзысюаня. Цзян Чэн делится историей расторгнутой помолвки между ним и его сестрой, Цзян Яньли. Это помогает Вэй Усяню сложить в голове образ высокомерного павлина.       А Лань Ванцзи тем временем как будто начинает оттаивать. По крайней мере, так кажется Вэй Усяню. Не Хуайсан глядит круглыми глазами каждый раз, когда юноша начинает крутиться вокруг Второго Нефрита, и трясëтся в страхе за жизнь друга. Цзян Чэн лишь недовольно цыкает, не понимая такой одержимости. А сам Лань Ванцзи по большей части молчит, но смотрит так, будто совсем этого не против. Будто ему приятно общество Вэй Усяня.       Такая разительная перемена была постепенной. Сначала Лань Ванцзи постоянно отворачивался, уходил, прогонял. Потом начал словно невольно оказываться рядом. Когда кричал Вэнь Чао, начинал ссору Цзинь Цзысюань, да даже когда Цзян Чэн хотел отвесить дружеский подзатыльник, Вэй Усянь всегда видел перед собой белоснежную прямую спину Лань Ванцзи. И сердце заходилось в бешеном ритме.       Вэй Усянь совсем себя не понимает. Он хотел подружиться с Лань Чжанем, увидеть улыбку на его лице, сделать ношу на его плечах хотя бы немного легче. Отец поправится. Старший брат жив и скоро вернëтся. Юноша сказал это Второму Нефриту и увидел в чужих янтарных глазах проблеск благодарности. Но этого было недостаточно. Теперь Вэй Усянь хочет по-прежнему быть рядом, дразнить, поддерживать по мере сил, но сердце словно требует большего. Он желает не дружбы, как с Цзян Чэном или Хуайсаном, а… любви. Кажется, Вэй Усянь чувствует то, что другие люди называют влюблëнностью. Но Лань Чжань — не девушка. Поэтому сейчас в душе юноши царит смятение.       В один день перед уже привычным утренним построением Вэнь Чао с особо гадкой усмешкой делится с шисюном своей идеей, посетившей его накануне. Сегодня они вместе с адептами отправятся на ночную охоту за очень древней тварью, которую прозвали Черепахой-губительницей. Вэй Усянь не знает, что такое страх, но в этот момент его душа уходит в пятки. Он слышал про неё. А потому понимает, что не у всех будет шанс выбраться живыми.       Он не отговаривает Вэнь Чао от этого похода, так как знает, что ничего не получится. Вэй Усяню остаëтся только судорожно продумывать пути отступления. Да и разве действительно ли может такая древняя тварь скрываться где-то в землях, принадлежащих Цишань Вэнь? Вэй Усянь бы точно об этом знал.       Он утешает себя как может, пока заклинатели, служащие Вэнь Чао, седлают лошадей. Если юноша подбьëт всех на побег, от него и мокрого места не оставят. Неважно, как к нему сейчас относится Вэнь Жохань, подобного ему никогда не простят.       — Вэй-сюн, ты какой-то задумчивый, — взволнованно говорит идущий рядом Не Хуайсан.       — Ты никогда себя так спокойно не вёл, я начинаю беспокоиться, — вторит Цзян Чэн, слегка пихая в бок, и Вэй Усянь невесело усмехается.       Юноша оглядывается на Вэнь Чао и его слуг, сидящих на лошадях где-то позади, и морщится в отвращении — рядом с молодым господином сидит Ван Линцзяо, кокетливо смеясь. Эта девушка пару лет назад активно пыталась добиться внимания от Вэй Усяня, очевидно думая, что в его случае это будет проще, чем с младшим братом наследника ордена. Но, наблюдая за её кошмарным характером, подросток не удостоил Линцзяо даже своей дружбой. С тех пор она затаила жгучую обиду на Вэй Усяня и на этой почве сошлась с Вэнь Чао. Юноша находит это ироничным.       Цзян Чэн и Хуайсан оборачиваются следом.       — Это из-за него? — шепчет наследник Юньмэн Цзян. — Он снова что-то задумал?       Вэй Усянь неосознанно кусает губы, раздумывая. Он мог бы рассказать обо всём Цзян Чэну, но рядом идёт Хуайсан, который, услышав, что их ждёт, разведëт панику. Заклинатель и сам чувствует, как к горлу подкатывает удушающий ком. Нужно срочно отвлечься.       — Лань Чжань! — кричит юноша, запреметив среди деревьев единственную белую спину, и бросается вперёд. Позади слышатся окрики друзей, но он не обращает внимания.       Лань Ванцзи, услышав знакомый голос, останавливается и бросает взгляд на Вэй Усяня. Юноша встаёт рядом и чувствует, как его окутывает атмосфера тепла и безопасности, а неприятное колкое ощущение уходит прочь. Вэй Усянь давно осознал, что присутствие Лань Чжаня действует на него успокаивающе.       — Вэй Ин? — спрашивает Лань Ванцзи, и от своего имени, произнесëного таким глубоким голосом, Вэй Усяня на краткий миг бросает в дрожь.       — Я просто… Я хотел сказать… — впервые теряется заклинатель, чувствуя как по щекам предательски расползается лëгкий румянец. Соберись, говорит он себе, не время и не место.       — Возьми, — в конце концов, произносит Вэй Усянь, протягивая вынутый из-за пазухи небольшой мешочек. — Тут целебные травы. Пригодятся.       Лань Ванцзи хмурится в непонимании, но мешочек берёт. Понимая, что процессия из лошадей скоро нагонит их, юноша начинает идти вперёд, побуждая Лань Чжаня следовать за собой.       — В этот раз охота будет не совсем обычная, — туманно тянет Вэй Усянь.       — Что ты имеешь в виду?       Адепт Цишань Вэнь мнëтся.       — Ты слышал про… Ложную Чëрную Черепаху? Черепаху-губительницу?       Лань Ванцзи в шоке застывает, но спустя мгновение продолжает идти как ни в чëм не бывало.       — Хочешь сказать…       Вэй Усянь кивает, подтверждая догадку. Лань Чжань еле заметно вздыхает и смотрит на его меч.       — Хорошо, что у тебя есть Суйбянь. Ты сможешь защитить себя.       Вэй Усянь слегка улыбается и вспоминает, что лишь относительно недавно Лань Ванцзи начал произносить имя его меча без запинки. Он не сразу примирился с тем фактом, что кто-то мог назвать свой меч «какая разница», пусть и случайно.       — Сомневаюсь, что мы её найдём. Может, мне и не придётся использовать Суйбянь.       Лань Ванцзи смотрит на него обнадëживающе.       — Очень на это надеюсь.       В конце концов, их надежды не оправдываются. Кто-то из Вэней находит пещеру, в которой предположительно может обитать та тварь, и Вэнь Чао радостно спешит отправить туда всех учеников. Вэй Усянь краем глаза замечает, как Не Хуайсан в страхе цепляется за руку Цзян Чэна, и в любой другой ситуации он бы посмеялся над другом, но сейчас лишь больше напрягается. Интуиция у молодого господина Не всегда была на высоком уровне.       Своды пещеры утопают в темноте, что обвивает заклинателей плотным туманом. Создаётся ощущение, что она живая, скрывающая в своëм нутре чьи-то когтистые лапы. Факелы в руках адептов обжигают её, не дают подобраться слишком близко, но тьме всë равно. Она лишь ждëт своего часа.       Вэй Усянь ëжится. На несколько секунд он видит не дорогу вглубь пещеры, а ледяные железные прутья темницы и за ней — плотную материю мрака, из которой доносятся голоса, сводящие с ума.       Он сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы прогнать далëкое воспоминание. Лань Ванцзи, идущий совсем рядом, легко касается его пальцев, заметив в юноше такую перемену. Вэй Усянь улыбается краешками губ и расслабляет кулаки, хватая пальцы Лань Чжаня, которые тот уже хотел убрать. Он не видит выражение лица своего друга, но явно представляет уже привычные покрасневшие мочки его ушей.       В конце концов, они доходят до обрыва. Дна не видно, из-за чего напрашивается логичный вывод — тварь таится где-то там.       — Как ученики спустятся и поднимутся без мечей? Нам стоило лучше подготовиться, — выражает сомнения Вэй Усянь, подходя к краю. — К тому же мы не знаем, действительно ли она там.       — Тогда ты и проверишь, — с усмешкой говорит Вэнь Чао и со всей силы толкает шисюна в спину.       Миг, и Вэй Усянь летит в пропасть навстречу неизвестности. Громкий вскрик вырывается из его горла. Одновременно с ним слышится паническое «Вэй Ин!».       «Вэнь Чао, сволочь! — проносится в голове мысль, как только тело ударяется о твëрдую поверхность и прокатывается пару чжанов. — В следующий раз полетишь ты!»       Не проходит и минуты, как сверху падают верëвки, по которым спешно спускаются адепты. Благодаря факелам в их руках Вэй Усянь разглядывает Лань Чжаня, что подбегает к нему с неподдельной тревогой на лице. Он поддерживает его за локоть, помогает подняться, оглядывает на наличие ранений. И Вэй Усяню тут же хочется заплакать, чтобы Лань Чжань его пожалел и утешил. Всем его планам мешает Цзян Чэн, который, быстро спустившись, тоже спешит к другу.       — Ты как? — спрашивает он, но Вэй Усянь не успевает ответить — Вэнь Чао кричит что-то про поиски, и его слова отдаются эхом.       Все заклинатели разбредаются в разные стороны, подсвечивая огнëм каждый угол.       — Может, нужно просто пустить кому-нибудь кровь? Запах должен привлечь тварь, — подаёт голос Ван Линцзяо. Вэй Усянь тут же за несколько широких шагов подходит к ней, чтобы возразить, но цепкий взгляд девицы останавливает его на полпути.       — Вэй Усянь, ты подойдëшь.       Юноша хмурится, чувствуя, как в нëм вскипает злость. Да кем она себя возомнила? Госпожой?       Он поворачивает голову в сторону Вэнь Чао, ожидая, что тот приструнит любовницу. Молодой господин глуп, но даже он должен понимать, что при стольких свидетелях причинить вред столь ценному ученику его отца не получится. Однако Вэнь Чао хищно улыбается и начинает хвалить Линцзяо за хорошую идею.       Юноша сглатывает, и вдруг в его голове всë встаëт на свои места. Второй молодой господин специально привëл наследников кланов на верную погибель. Убрать все важные фигуры разом, потом подчинить ордена… Неужели… Это и есть изначальная задумка Вэнь Жоханя? Вместе с юными адептами можно убить Вэй Усяня, заклинатели Цишань Вэнь и слова не скажут, будучи пешками Вэнь Чао. Или… Это — часть приказа главы Вэнь? Нет, не может быть…       Пальцы начинают дрожать, а из горла не может вырваться даже звук в свою защиту. Голова кружится, и Вэй Усянь чувствует подкатывающий приступ.       — Нет, — одно слово, сказанное столь знакомым голосом, приводит его в чувство.       И вот снова юноша видит перед собой белую спину, закрывающую его от всего враждебного мира.       — Второй молодой господин Лань? Смеешь возражать мне? Забыл, чем обернулось ваше неповиновение?       Вэнь Чао смеëтся и отдаëт приказ схватить Вэй Усяня, но неожиданно особо талантливые адепты обезоруживают заклинателей Цишань Вэнь и встают перед Лань Ванцзи, защищая их обоих. Остальные ученики присоединяются, вставая рядом с Вэй Усянем.       — Это что? Бунт? — визгливо кричит Вэнь Чао. — Да как вы… Вы… Схватить! Убить! Убить их всех!       Начинается сражение. Учеников из других кланов оказывается гораздо больше, но этот численный перевес сглаживает то, что далеко не у всех получается отобрать меч у врага. В итоге противников — равное количество, но Вэнь Чао всë равно начинает заметно нервничать.       Вэй Усянь понимает, что потасовку нужно срочно заканчивать. Он огибает Лань Ванцзи и бегом устремляется к молодому господину. В первых рядах он замечает Цзян Чэна, встречается с ним глазами и кивком просит прикрыть. Цзян Чэн бросается к Усяню, отражая чью-то атаку. А сам Вэй Усянь обнажает Суйбянь и, приблизившись к Вэнь Чао, хватает его за руку, дëргая на себя. Он приставляет меч к его горлу и требует отдать приказ о прекращении битвы. Вэнь Чао — трус, поэтому он начинает дрожать как осиновый лист и кричит срывающимся голосом своим подчинëным сложить оружие. В голове у Вэй Усяня мелькает мысль о том, что если бы сейчас здесь был Вэнь Чжулю, ему эта выходка не сошла бы с рук. Повезло, что глава Вэнь согласился с просьбой юноши и приказал ему сопровождать Вэнь Цин и Вэнь Нина. Гораздо спокойнее, когда Сжигающий ядра находится на расстоянии.       Заклинатели Цишань Вэнь медленно отступают. Вэй Усянь тоже делает шаги назад, опасаясь неожиданной атаки, и вдруг чувствует под стопами воду. Он чуть поворачивает голову и косит взгляд вниз. Вода. Юноша корит себя за невнимательность и, заметив посреди озера островок, прыгает вместе с Вэнь Чао туда. Там он точно сможет удачно удерживать молодого господина в заложниках.       В свете факелов Вэй Усянь видит Лань Чжаня. Тот хмурится, смотря куда-то вниз, в сторону островка. Через мгновение его глаза расширяются, и он смотрит уже на Вэй Усяня, мотая головой. Что Лань Чжань хочет сказать ему? Юноша очень быстро узнаëт ответ.       Вдруг островок начинает дрожать. Вэй Усянь еле удерживает равновесие, а вот Вэнь Чао не везëт — он валится в воду, и группа заклинателей спешит его вытащить. Они успевают вовремя — как только молодой господин оказывается в безопасности, из глубин озера вырывается нечто, похожее на длинную шею с головой черепахи. Оно рычит так оглушающе, что закладывает уши. Вэй Усянь прыгает на сушу как раз в тот момент, когда островок начинает увеличиваться, показываясь из воды, и становится понятно, что всë это время это было тело монстра. Точнее, его панцирь.       Черепаха-губительница предстаëт перед адептами во всей своей красе.       Особо смелые Вэни целятся в чудище из луков, но стрелы лишь отскакивают от его грубой кожи, нисколько не раня.       Кажется, Вэнь Чао понимает, что всë идёт не плану, и потому кричит не своим голосом:       — У-уходим! Отступаем! Быстро!       Заклинатели Цишань Вэнь тут же вскакивают на свои мечи. Те, у кого оружие было отобрано, цепляются за товарищей, вставая на чужой меч. Наследники орденов ничего не успевают сделать — ещё недавние противники улетают вверх по склону и по приказу господина обрубают верëвки, а сам выход заваливают словно приготовленными заранее камнями. Ученики остаются наедине с древней кровожадной тварью. Без собственных мечей им не выбраться, а чужое оружие превратилось в груду бесполезного металла.       Вэй Усянь быстро осматривается в поисках того, что могло бы спасти их жизни, но его прерывает окрик Цзинь Цзысюаня:       — Все сюда! Тут ещё один грот!       Все ученики устремляются к указанному месту. Последними забегают Вэй Усянь, Лань Ванцзи и Цзян Чэн.       — Что будем делать? — слышится судорожный шëпот Хуайсана, пролезающего через толпу к друзьям.       — Там был кленовый лист, — подаëт голос Лань Ванцзи и смотрит прямо на Вэй Усяня. До того сразу доходит смысл сказанных слов.       — Какой ты внимательный, Лань Чжань! Молодец! — восклицает юноша, и многие оборачиваются, прислушиваясь к разговору.       — Но что это значит? — спрашивает Не Хуайсан и дëргает за рукав Цзян Чэна, ожидая поддержки.       — Лист могло занести течением через отверстие в подводной части пещеры. Это значит, что из озера можно будет выплыть наружу, — задумчиво говорит Цзян Чэн, и Вэй Усянь воодушевлëнно кивает.       — Я отвлеку тварь, а ты сплаваешь и проверишь, сможет ли через то отверстие пролезть человек. Согласен? — спрашивает юноша друга и видит в его глазах толику сомнения.       — Ты из Юньмэна, а значит плаваешь лучше всех здесь присутствующих, — продолжает он уговаривать. — А отвлекать я умею хорошо, поверь, тварь до тебя не доберëтся!       В конце концов, Цзян Чэн кивает, а Вэй Усянь объясняет план всем остальным. Цзинь Цзысюань в это время выглядит так, будто хочет что-то сказать, но никак не решается.       Они дожидаются момента, когда тварь немного успокоится, после чего Вэй Усянь выскакивает из укрытия, обнажая Суйбянь. Он убегает в противоположную от учеников сторону, чтобы его друг смог выбраться без проблем. Тварь снова рычит, громко и надрывно, атакуя юношу своей головой. Челюсти с несколькими рядами острых зубов смыкаются на том месте, где он стоял. Вэй Усянь успевает уклониться и тут же натыкается спиной на чью-то твëрдую грудь. Инстинктивно обернувшись, он замечает золотистые глаза, смотрящие куда-то вперёд с явным напряжением. Он даже не успевает возмутиться, что Лань Ванцзи вышел за ним, как Черепаха снова мотает головой в их сторону. Лань Ванцзи сжимает Вэй Усяня за предплечье и отпрыгивает подальше.       Юноша решает оставить все разговоры на потом. Он вновь поднимает Суйбянь и, вырвавшись из хватки, устремляется навстречу твари. Пытается атаковать, но лезвие даже не царапает её кожу.       Время от времени Вэй Усянь бросает взгляд на Лань Чжаня, чтобы убедиться в его целости и сохранности. Бедный Второй Нефрит наблюдает за битвой и, будучи безоружным, никак не может помочь. Вэй Усянь не понимает, зачем тот вышел, но отсылать обратно не спешит.       Краем глаза он замечает мелькнувшие фиолетовые одежды в другой части озера и вздыхает от осознания, что вот так дразнить чудище ему придëтся ещё долго.       Вдруг до его слуха доносится шелест струящихся одежд. Он поворачивается и видит, как Лань Чжань с чужим мечом в одной руке и с факелом в другой с разбегу подпрыгивает вверх и опаляет морду Черепахи. Та оглушительно ревëт.       Вместе они кружат вокруг головы монстра. В конце концов, Вэй Усяню это начинает надоедать, и он, вложив побольше духовных сил в удар, опускает меч на шею. Брызгает кровь, открывается рана, и вместе с этим приходит понимание, что, возможно, это место гораздо уязвимее головы.       — Вэй Усянь! Я вернулся! — кричит Цзян Чэн сырой с макушки до пят и забегает в укрытие.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи, переглянувшись, бросают отвлекать тварь и бегут в спасительный грот. Черепаха стремительно следует за ними, но лишь утыкается во вход, не в силах протиснуться. Она пару раз клацает зубами и медленно отходит назад.       — Отверстие достаточно большое, человек точно пройдëт! — говорит Цзян Чэн, пытаясь отдышаться.       — Тогда пусть те, кто не ранен и умеет плавать, помогут остальным. Я продолжу отвлекать тварь, а вы быстро выберетесь.       Вэй Усянь вглядывается в лица учеников и видит решительное согласие. Несомненно, им страшно. Юноша тоже боится, что кто-то из них не сможет выбраться. Но он приложит для этого максимум усилий. А вот что будет делать сам, когда все спасутся, он не знает. Об этом он пока и не задумывается.       Пока адепты строятся рядами, к Вэй Усяню подходит Цзинь Цзысюань.       — Спасибо, — говорит он вполголоса, и стоящий рядом Цзян Чэн округляет глаза.       — За что? — удивлëнно спрашивает Вэй Усянь.       — Ты никогда не бросал нас. После этой выходки Вэнь Чао, Великие Ордена должны перейти к активным действиям. Так что, если выживешь, — Цзысюань неловко переминается с ноги на ногу, — орден Ланьлин Цзинь будет рад оказать тебе любую помощь.       Цзинь Цзысюань бросает на Вэй Усяня последний взгляд и, не давая времени ответить, уходит в самый конец рядов. Юношу пробивает на улыбку, а Цзян Чэн напряжëнно сжимает кулаки, не зная, как реагировать.       — Мы готовы, — говорит Не Хуайсан, и Цзян Чэн уходит к нему.       — Ну что, Лань Чжань? — поворачивается Вэй Усянь к Лань Ванцзи, который стоит в стороне. — Ты умеешь плавать?       — Я буду с тобой, — произносит Лань Ванцзи, подойдя к заклинателю. Несмотря на стоящий в пещере промозглый холод, от этих слов веет теплом.       — Даже не сомневался, — шепчет себе под нос Вэй Усянь, сдерживая порыв накинуться на Лань Чжаня с крепким объятьем. С этим можно подождать до того момента, когда всë закончится.       Вэй Усянь на пару с Лань Ванцзи выходят к Черепахе. Теперь, зная, куда целиться, сражаться становится немного легче, и уже виден мелькающий проблеск надежды на победу.       Цзян Чэн выводит учеников, и все они небольшими группами уходят под воду. Цзинь Цзысюань неожиданно берëт на себя координирующую роль.       Когда на суше остаётся лишь пара человек, Цзян Чэн всплывает и в панике оглядывается на сражающегося друга.       — Вэй Усянь! Скорее, уходим!       Вэй Усянь бросает взгляд в его сторону и еле уклоняется от атаки. Лань Чжань его прикрывает, но всë равно видно, что у него тоже кончаются силы.       — Пока все не выберутся, мы не уйдём!       Ныряет последний человек. Цзинь Цзысюань хватает Цзян Чэна за запястье и тащит за собой под воду. Наследник Юньмэн Цзян пытается сопротивляться, оглядываясь на Вэй Усяня. Он кричит так громко, что тварь поворачивает голову в его сторону. Понимая, что вот-вот может случиться непоправимое, Вэй Усянь, не раздумывая, хлестает лезвием Суйбяня по своему левому предплечью. Тварь сразу привлекает острый запах крови, и она, совсем озверев, бросается на юношу.       — Уходи! — кричит Вэй Усянь, пока Лань Ванцзи стоит между ним и Черепахой. — Быстрее, иди!       — Я вернусь! Продержитесь немного, я обязательно вернусь!       Цзян Чэн и Цзысюань ныряют. А юноши, изо всех сил выдерживая натиск твари, выжидают несколько минут и бегут обратно в укрытие. По неосторожности Вэй Усянь спотыкается, а спустя пару мгновений чувствует резкую боль — Черепаха подхватывает его челюстями за левую раненую руку. Из глаз брызгают слëзы, юноша вопит от боли, и меч выпадает из его ладони.       Лань Ванцзи смотрит на эту сцену дикими глазами. Он запускает свой меч в Черепаху, намеревеясь попасть в шею и отвлечь тем самым от Вэй Усяня, но промахивается, и оружие падает в воду, уходя на дно. Его начинает трясти от отчаяния, но в ту же секунду в голову приходит сумасшедшая идея. Времени на раздумья нет, и Лань Ванцзи спешит её исполнить.       Вэй Усяня мотает из стороны в сторону. Он чувствует, как вот-вот раздробится его кость, но поделать ничего не может. Так глупо потерять Суйбянь было непростительно. Он пытается сосредоточиться и призвать меч обратно, но связных мыслей из-за чудовищной боли не остаётся.       Юноша хватается второй рукой за нижнюю челюсть твари, пробуя её разжать, но сил не хватает. Он проклинает всë на чëм свет стоит, и уже готовится распрощаться с жизнью, но неожиданно чувствует, как мучительные оковы выпускают его из своей пасти, и Вэй Усянь падает в озеро.       Вода проникает в его тело стремительно. Юноша захлëбывается, барахтается, пытаясь спастись, но жгучая рана болит невыносимо и лишь тянет его на дно. Перед глазами предстаёт чёрная пелена, и последним образом, что появляется в голове, становится отчаянно зовущий его Лань Чжань.

***

      Вэй Усянь приоткрывает тяжëлые веки и морщится от взрыва вернувшихся ощущений. Всë тело будто в огне, а левую руку он, кажется, не чувствует совсем.       — Вэй Ин! Вэй Ин! Ты слышишь меня? Вэй Ин!       Юноша распахивает глаза полностью и видит нависшее над ним лицо Лань Ванцзи. Лицо с невыразимой тревогой. Вэй Усянь пытается что-то ответить, но из горла выходит лишь хрип.       Лань Чжань, словно боясь прикоснуться и причинить ненароком вред, осторожно касается его правого запястья и начинает усиленно подпитывать чужие меридианы духовной силой. Боль становится приглушëнной, гул в голове немного утихает, и Вэй Усянь наконец-то может более-менее сфокусировать взгляд.       — Что? Где она… — хрипит он, на что Лань Ванцзи отвечает:       — Мертва.       Вэй Усянь хмурится в непонимании и с усилием поворачивает голову в сторону озера. Над водной поверхностью возвышается груда неподвижного тела Черепахи-губительницы, и присмотревшись, юноша понимает, что голова и часть шеи как будто были отсечены огромным мечом.       — Лань Чжань, как?       Пальцы Лань Ванцзи на его запястье слегка дëргаются. Вэй Усянь переводит на него взгляд и замечает, что лицо друга излишне бледное, словно это Лань Чжань находится при смерти, а не он. Юноша медленно убирает руку, накрывая ей пальцы Лань Ванцзи, и чувствует бугристые раны. Он слегка сжимает чужую ладонь и резко подтягивает её к своему лицу. Лань Чжань сдавленно шипит, поджимая губы, а Вэй Усянь рассматривает его залитую кровью руку с глубокими открытыми ранами.       — Техника смертельных струн, — тихо произносит Лань Ванцзи, и Вэй Усянь замечает лежащие рядом окровавленные струны, снятые с гуциня.       Он обещает себе расспросить его об этом позже и, словно извиняясь за причинëнную боль, гладит ладонь Лань Чжаня с тыльной стороны, а после говорит слабым голосом:       — Нам нужно выбираться отсюда…       — Не в таком состоянии. Тебе нужно немного восстановиться.       — А если Вэнь Чао вернëтся, чтобы проверить, мертвы ли мы? Сможем ли мы дать отпор? Лань Чжань, хотя бы ты, уходи отсюда, приведи помощь! — повышает голос Вэй Усянь, на эмоциях хватая Лань Ванцзи за грудки, но не может как следует сжать ослабевшие пальцы, заходясь в кашле, раздирающем сухое горло.       Лань Чжань поддерживает его за плечи и, чувствуя неладное, прижимает ладонь к лицу юноши.       — У тебя лихорадка, Вэй Ин, — говорит он обречëнно и тяжело вздыхает, предчувствуя реакцию на последующие слова. — Цзян Ваньинь обещал вернуться. Давай подождём.       — Цзян Чэн, Цзян Чэн… Сколько времени понадобится, чтобы добраться до Пристани Лотоса? Я ему верю, но он может не успеть. Лань Чжань, ты должен…       — Я не уйду.       Вэй Усянь усмехается. Лань Чжань так упрям, даже ему сложно с ним спорить. Что ж, если хочет, пусть остаётся. Может быть, в его объятиях умирать будет не так обидно.       Лань Ванцзи перекидывает здоровую руку Вэй Усяня через своё плечо и медленно ведëт его в ещё недавнее убежище, слишком явно хромая. Они разводят костëр и садятся бок к боку. Пока Вэй Усянь наблюдает за языками пламени, Лань Ванцзи вновь начинает передавать светлую ци, надеясь таким образом хоть немного придать ему сил.       — Что с твоей ногой? — спрашивает юноша.       — Повредил в пылу битвы. То же самое место.       Вэй Усянь смотрит на его ногу, где не так давно зажил перелом. Вероятно, это больно. Очень больно. Хотел бы он забрать всю его боль себе. Лань Чжань достаточно пережил, чем он заслужил всë это?       На глазах наворачиваются слëзы, но Вэй Усянь не даëт им пролиться, крепко зажмуриваясь. Он не плакал с самого детства, не станет и сейчас.       — Лань Чжань, дай мешочек с травами.       Лань Ванцзи слегка кивает и вытягивает мешочек из слоëв ханьфу. Вэй Усянь вытряхивает горсть листьев и осторожно прижимает её к ранам на ладонях Лань Чжаня, а после и к ране на ноге. Второй Нефрит хмурится и перехватывает руку Вэй Усяня, несогласно мотая головой.       — Твоя рука…       — Моя рука сейчас словно плеть, — возражает юноша. — Думаешь, мне это поможет?       Лань Ванцзи нерешительно отпускает его, поджимая губы. Он болезненно прикрывает глаза и откидывается на каменную стену, позволяя делать с собой всë что угодно.       Спустя некоторое время тишины Вэй Усянь понимает, что его друг заснул. Вероятно, уже наступил час собаки и адептам клана Лань пора погрузиться в сон. Юноша плотнее прижимается к Лань Чжаню, кладëт голову ему на плечо и тоже проваливается в тëмную пропасть без сновидений.

***

      Вэй Усянь просыпается в липком поту от клокочущего внутри жара. При малейшем движении боль в руке начинает пульсировать, из-за чего заклинатель стискивает зубы, приподнимаясь. Костёр всë ещё не погас благодаря огненным талисманам, и юноша, спасаясь от теперь уже мучительного тепла, пытается отодвинуться подальше, но сильные руки Лань Ванцзи не дают ему этого сделать.       Без слов всë понимая, Второй Нефрит встаёт на ноги и медленно хромает к выходу из пещеры. Он возращается с оторванной частью своего рукава, смоченной в воде. Лань Чжань аккуратно обтирает лицо Вэй Усяня, шею и ключицы и в конце оставляет тряпицу на его лбу.       — Спасибо, — шепчет Вэй Усянь, которого начинает бить озноб. — Ты самый лучший, Лань Чжань. Как и всегда.       Лань Ванцзи ему не отвечает, опускаясь на прежнее место, но юношу это совсем не смущает. Ему вдруг хочется высказать всë, что таится в душе последние несколько дней, месяцев, лет. Если Вэнь Чао успеет прийти раньше Цзян Чэна, другого шанса может и представиться. А с Лань Чжанем хочется поделиться всем. Вэй Усянь впервые ощущает нечто подобное, словно Второй Нефрит — его родственная душа. Даже Вэнь Нин и Цзян Чэн не смогли вколыхнуть в нëм такие чувства. Может, как раз потому, что Лань Чжань неожиданно из желанного друга превратился в беззаветную влюблëнность.       — Мне было десять, когда меня нашëл глава Вэнь, — начинает он говорить и чувствует, как Лань Чжань напрягается, прислушиваясь. — Мои погибшие родители были заклинателями, поэтому, узнав, кто такой Вэнь Жохань, я захотел примкнуть к Цишань Вэнь. Я умирал от голода, а Великий Орден был единственным, кто мог дать кров и еду безвозмездно. Глава Вэнь слишком легко согласился. Он сказал, что возьмёт меня личным учеником, и я тогда был так рад и напуган одновременно, что не понял его истинных мотивов. Я стал его подопытным кроликом, экспериментом по взращивании тëмной ци. Он хотел сделать из меня тёмного заклинателя. Что ж, у него не вышло.       Вэй Усянь замолкает, чтобы передохнуть и распутать клубок мыслей. Лань Чжань, видя, что ему становится лишь хуже, кладëт руку юноше на голову и осторожно, немного нерешительно тянет на себя, побуждая лечь на свои ноги вместо острых камней. Вэй Усянь не сопротивляется, в очередной раз чувствуя благодарность к этому прекрасному человеку, и опускается головой на его бедро.       — Когда глава Вэнь понял, что у меня есть потенциал, но с тёмной стороной ничего не выйдет, он выпустил меня в свет. Для многих я стал ещё одним молодым господином, наравне с Вэнь Сюем и Вэнь Чао. Со мной начали хорошо обращаться, но… Я всë ещё помню шëпот, что не покидал меня в той темнице. Мне было так больно, так страшно… Никогда, никогда не прощу…       — Всë будет хорошо, Вэй Ин, — произносит Лань Ванцзи своим низким голосом, в котором чувствуется оттенок глухой ярости. Одной рукой он гладит его по волосам, второй же сжимает плечо. — Теперь всë будет хорошо. Я рядом. Обещаю.       — Я знал, что однажды это произойдёт. Орден Вэнь слишком высоко взобрался. Пора бы ему уже сгореть под собственным палящим солнцем… Теперь будет война, правда же? Наследников загнали в ловушку и пытались убить, это же не оставят так просто?       — Возможно, да. Возможно, нет. Но Гусу Лань поддержит любую инициативу.       — Твой орден… Теперь… Что с ним будет?       — Перед этим походом брат сумел передать послание. Он вернулся. Дядя восстановил Облачные Глубины. А отец… — Лань Ванцзи замолкает на полуслове, но Вэй Усянь и без того всë понимает.       — Мне жаль… Очень жаль. Прости.       — Всë в порядке. На самом деле, я почти не знал его.       — Расскажи мне, — просит Вэй Усянь и разочарованно вздыхает, когда Лань Ванцзи отвечает:       — В другой раз.       Юноша искренне надеется, что этот другой раз действительно наступит.       — Вэй Ин. Вэй Ин, не засыпай, — слышит заклинатель и лишь после этого отмечает, что его сознание начинает куда-то уплывать.       Его колотит изнутри, кружится голова, сил не остаётся даже на то, чтобы просто пошевелить пальцем. Но он не хочет отключаться, потому что ещё не сказал самое важное.       — Лань Чжань, — зовёт он слабым голосом. — Лань Чжань.       Лань Ванцзи наклоняется ближе, и Вэй Усянь, прилагая неимоверные усилия, поднимает руку и проводит ей по его щеке. Он тянет Второго Нефрита на себя, и Лань Чжань подчиняется. Их сухие губы встречаются в смазанном движении. Это нельзя назвать поцелуем, скорее лëгким прикосновением, но Вэй Усянь всë равно чувствует некую радость от того, что Лань Ванцзи позволил ему это сделать и даже не отстранился.       Рука падает обратно на землю. Юноша смыкает тяжёлые веки и позволяет себе исчезнуть в небытие.

***

      — Проверьте периметр, в бой не вступать! — прорывается через толщу сна чей-то мужской голос. — Молодой господин Цзинь, соберите адептов, скоро отбываем.       Вэй Усянь пытается приоткрыть глаза, но из-за ударившего солнечного света морщится и слабо стонет. На это тут же реагирует тот, кто держал его в своих руках всë это время.       — Вэй Ин? Ты очнулся?       В конце концов, Вэй Усянь медленно раскрывает глаза, и пред его взором предстаëт ослепительный облик небожителя в белых одеяниях. Даже кровь и грязь на его лице и одежде не смогли опорочить столь статный вид. Юноша на миг хватается за мысль, что всë же попал на Небеса.       Лань Чжань обеспокоенно вглядывается в его лицо, и Вэй Усянь думает: «Прекрасен. Как же он прекрасен».       Лань Ванцзи, спохватившись, подносит к его губам сосуд. Юноша, беспрекословно доверяя, открывает рот, и по его горлу начинает струиться свежая вода. Вэй Усянь выпивает её всю, не в силах оторваться от спасительной влаги. Тут же он замечает, что раны его обработаны и накрыты повязками, словно была оказана какая-никакая первая помощь.       Вэй Усянь косит взгляд в сторону и замечает Цзян Чэна в окружении снующих из стороны в сторону адептов Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь. Возможно, наследник Цзян чувствует, что кто-то на него смотрит, а потому поворачивает голову и обращает свой колкий взгляд прямо в их с Лань Чжанем сторону. В то же мгновение суровое выражение его лица сменяется на облегчение и едва ли скрываемую радость.       — Вэй Усянь! — восклицает он, подскочив к юноше. — Ну наконец-то! Заставил же ты понервничать.       — Ты волновался… За меня? — насмешливо произносит юноша всë ещë слабым и тихим голосом.       — Да ты…! — сразу вскипает Цзян Чэн, но всë же сдерживается. — Дубина. Мы с молодым господином Цзинь гнали во весь опор, чтобы вытащить вас. Если бы я знал, что вместо благодарности получу это, не упрашивал бы матушку отпустить со мной адептов.       — Прости-прости… — неловко улыбается Вэй Усянь. — Спасибо тебе, Чэн-Чэн. Вам обоим.       Цзян Чэн заметно смущается и уходит на попятную, сославшись на то, что нужно кое-что проверить. Он обходит Цзинь Цзысюаня, возникшего за его плечом. Тот слегка кивает Вэй Усяню и тоже уходит.       — Ах… Не могу поверить.       — Во что? — спрашивает Лань Ванцзи, и юноша вновь поворачивает голову к нему.       — Кажется, теперь я могу свободно дышать.       Лань Ванцзи изгибает губы в полуулыбке, а у Вэй Усяня перехватывает дыхание. Вдруг он вспоминает, что произошло в пещере, и чувствует, как начинает краснеть. Если тот момент не является плодом его бредящего сознания, то теперь Второй Нефрит знает о том, что вынашивал в своей душе заклинатель все проведëнные вместе месяца.       — Лань Чжань… — начинает он. — То, что я сделал… Ты помнишь?       Лань Ванцзи сразу понимает, о чëм идëт речь. Мочки его ушей немного краснеют, и он кивает, отведя взгляд. Вэй Усянь не принимает это за ответ, но всë же говорит:       — Это не было простой прихотью или чем-то вроде того. Так что… Необязательно говорить что-либо сейчас. Мы поговорим потом, хорошо?       Потом? А когда будет это потом? Вэй Усянь резко спохватывается и понимает, что не имеет понятия о том, куда теперь идти и что делать. В Безночном Городе его окрестят либо погибшим, либо предавшим, так что туда теперь путь заказан. Да и у самого юноши желания вернуться нет никакого. Можно отправиться в Илин и найти Вэнь Цин с Вэнь Нином, но напороться на Вэнь Чжулю, до которого новости явно дойдут, тоже не хочется. Всë произошло слишком спонтанно, так что какой-либо план разработан не был.       Конечно, сейчас Цзян Чэн его не бросит. Раз уж примчался спасать, то наверняка отвезëт в Пристань Лотоса. Но когда Вэй Усянь полностью восстановится, то пользоваться гостеприимством больше не сможет. И тогда…       Вдруг Лань Ванцзи берёт ладонь юноши в свою и подносит к лицу, прижимаясь губами к костяшкам. Это резко вырывает Вэй Усяня из его мыслей, оставляя в голове звенящую пустоту. Сердце заходится в бешеном ритме, заставляя хозяина наблюдать за происходящим без единого слова.       А Лань Чжань тем временем выдыхает и перемещает его ладонь выше, прижимаясь к ней щекой. Он прикрывается глаза и вновь кивает, оставляя все разговоры на потом. Сейчас им нужно лишь расслабиться и в полной мере отдохнуть. Они остались живы, пережили это вместе. Теперь нет риска проснуться и осознать, что сказать самые важные слова уже некому. А значит можно немного подождать.

***

      Цзян Ваньинь нисколько не преувеличивал, когда описывал красоты своего края. Юньмэн с многочисленными лотосовыми озëрами заставляет вздыхать в восхищении, а сама Пристань Лотоса поражает изящной архитектурой и царящей внутри доброжелательной атмосферой. Вернувшегося домой наследника Цзян встречают радостно. Создаëтся ощущение, что весь орден Юньмэн Цзян — одна большая семья.       Вэй Усянь во все глаза рассматривает новое окружение и так же ловит на себе любопытные взгляды. Его рваные, грязные обноски со знаком солнца даже не вызывают презрения. Судя по всему, Цзян Чэн успел донести, что заклинатель Цишань Вэнь, попавший в беду, — его друг. А друзей здесь, похоже, считают почëтными гостями.       Когда они выходят на площадь перед главным залом, к ним выбегают лекари и пытаются увести Вэй Усяня и Лань Ванцзи с собой, но Вэй Усянь противится и просит сначала отвести его к главе ордена, чтобы он мог поприветствовать его, проявив почтение и благодарность. Цзян Чэн приятно удивляется и соглашается проводить друга. Лань Ванцзи, не желающий расставаться с Вэй Усянем, идëт с ними.       Юноша знакомится с Цзян Фэнмянем на тренировке лучников. Глава ордена тепло приветствует его и обещает предоставить ему всë, что понадобится, пока заклинатель не вылечится. Он кажется Вэй Усяню улыбчивым и мягким человеком, так непохожим на своего сына. Глава Цзян обещает навестить его через пару дней, когда юноше станет получше, и Вэй Усянь наконец уходит в лекарский домик.       А вот знакомство с Юй Цзыюань, матушкой Цзян Чэна, не задаëтся с самого начала. Она врывается в покои Вэй Усяня в процессе перевязки и совсем не смущается его частичной наготы. Лекарь мгновенно ей кланяется и отходит назад. Юноша, не понимая, что происходит, не отводит от женщины широкие глаза, даже не додумавшись встать с постели.       — Ты сын Вэй Цансэ и Вэй Чанцзэ? — произносит она громко строгим тоном со сверкающими в глазах молниями.       Вэй Усянь бледнеет, а сердце его со всей силой ударяется о грудную клетку.       — Вы знали…?! — начинает он говорить, вскакивая на колени, но его прерывают распахнувшиеся двери и яростные слова:       — Моя госпожа! Что вы делаете? — восклицает Цзян Фэнмянь, стремительно приблизившись к жене. — Молодой господин Вэй наш гость, вы не можете вот так врываться в его покои.       — Не могу? Этот мальчик один из Вэней, чуть не погубивших нашего сына. К тому же есть важный вопрос, который стоит сразу прояснить.       — Я же просил вас, моя госпожа… Мы поговорим с ним, когда ему станет лучше.       — А по-моему, он хоть сейчас готов кинуться в бой, — говорит госпожа Юй, кивнув в сторону встревоженного Вэй Усяня, готового вот-вот встать на ноги.       — Мои родители! Вы знали моих родителей?       Цзян Фэнмянь поворачивает голову и смотрит на юношу круглыми глазами. Юй Цзыюань вздыхает и так же быстро уходит, слегка оттолкнув мужа.       — Так ты действительно… — произносит тихо глава ордена. — Небеса всë же сжалились. Невероятное совпадение.       — Скажите, — судорожно проговаривает Вэй Усянь, всë же соскочив с постели. — Скажите мне! Что вы о них знаете?       Непроизвольно он повышает голос, но Цзян Фэнмянь не обращает на это внимания.       — Прошу, вернись в постель. Тебе нужно отдохнуть.       — Нет! Пока вы всë не расскажите…!       Кажется, что Вэй Усянь готов отбросить всю почтительность, лишь бы получить желаемое. Его кулаки сжимаются до боли, а серые глаза пожирает неистовое пламя. В этот момент он действительно становится похож на адепта клана Вэнь с их неудержимым буйным нравом.       Кто-то стучит по косяку двери. В комнату заглядывает девичье лицо и неуверенно смотрит на главу ордена.       — Отец? — робко спрашивает незнакомка, которая, судя по всему, услышала громкий голос юноши.       — А-Ли? Что-то хотела? — Цзян Фэнмянь мгновенно переключается на свою дочь, оставляя разгоряченного Вэй Усяня за спиной.       — Я принесла нашему гостю ужин. Суп из корней лотоса и рëбрышек, — мягко говорит девушка, приподнимая поднос в своих руках.       — Что ж, тогда… Я зайду позже.       Цзян Фэнмянь торопливым шагом выходит из домика, а Вэй Усянь усмиряет свой пыл и стыдливо из-за взгляда юной девы залезает под одеяло.       Цзян Яньли представляется ему и оставляет на столике поднос со своим фирменным блюдом, которое так расхваливал Цзян Чэн на учениях в Цишане. Теперь юноша в полной мере понимает причину, по которой его друг так сильно возвышал свою старшую сестру.       Девушка действительно оказывается очень доброй и милой. Она обещает провести экскурсию по всей Пристани, когда Вэй Усянь вернëтся в прежнюю форму. А как только приходит Цзян Чэн и начинает препираться с другом из-за пренебрежения лечением, Яньли и вовсе расплывается в нежной улыбке. И вдруг становится так тепло и хорошо, словно Вэй Усянь наконец вернулся домой.       — Чэн-Чэн, — зовëт юноша наследника Цзян, устроевшегося в изножье кровати. — А твой отец… ничего не говорил про моих родителей?       — Про твоих родителей? — неподдельно удивляется Цзян Чэн. — Нет, с чего бы?       — Кажется, он знал их. И госпожа Юй тоже.       Цзян Чэн переглядывается с Цзян Яньли, сидящей на стуле возле постели. Лица у обоих озадаченные, и становится ясно, что они и понятия не имеют, как связана с их семьёй чета Вэй.       За окном уже начинают появляться первые редкие звëзды, и брат с сестрой возвращаются в свои покои. Перед уходом девушка пожелала скорейшего выздоровления, а Цзян Чэн пригрозил, что если увидит не отдыхающего, а слоняюшегося по округе юношу, сломает ноги.       Вэй Усянь ещë долго широко улыбается после их ухода — его разрывает от множества новых ощущений и мыслей. Он думает о том, как узнает что-то новое о своей семье, как будет проводить время с братом и сестрой Цзян, а ещё о Лань Чжане. О Лань Чжане, которого лекари не выпускали целый день, и как бы ни просился Вэй Усянь, ему не позволили с ним увидеться. Но юноша знает, что завтра уж точно никто не сможет удержать его рвущееся наружу жгучее желание как можно скорее встретиться с этим человеком.

***

      Впервые за несколько дней Вэй Усянь просыпается не от невыносимого жара или нестерпимой боли, а от солнечных лучей, проникающих через приоткрытые ставни. Во всëм теле — приятная ломота, хочется понежиться в постели, а после хорошенько размяться. Лекари Юньмэн Цзян и светлая ци всë же знают своë дело, пусть и левая рука всë ещë не подаëт признаков жизни, кроме слабого шевеления пальцев.       Вэй Усянь жмурится, потягивается и распахивает глаза. У изголовья его кровати оказывается Лань Чжань, уже какое-то время бесшумно за ним наблюдающий. Заклинатель вглядывается в его спокойное расслабленное лицо и широко-широко улыбается.       — Как ты, Лань Чжань? — протягивает Вэй Усянь, любуясь Лань Ванцзи.       — Всë хорошо, Вэй Ин, — отвечает Лань Чжань, и в голосе его слышна неприкрытая радость. — Как ты себя чувствуешь?       — Увидел тебя и стало гораздо лучше, — коварно улыбается юноша, из-за чего чужие ушные мочки мгновенно румянятся.       Лань Ванцзи отводит взгляд, а Вэй Усянь тянется к нему здоровой рукой, накрывая его ладонь. Он невесомо поглаживает её и, совсем осмелев, переплетает их пальцы. Щëки юноши немного краснеют, и он лишь сильнее улыбается, чувствуя себя самым счастливым человеком.       — Лань Чжань? Скажи, Лань Чжань, — негромко произносит Вэй Усянь, и пульс его учащается. — Я нравлюсь тебе? Не как друг или просто человек, а как… мужчина?       Он зажмуривает глаза в ожидании ответа и вдруг слышит тихие слова, почти шëпот:       — Больше кого бы то ни было.       Вэй Усянь ахает и раскрывает глаза. Он сразу же резко приподнимается и в радостном порыве обнимает Лань Ванцзи за шею. Опешивший Второй Нефрит не сразу понимает, что нужно обнять в ответ, но сделать это он не успевает — Вэй Усянь уже чуть отстраняется и тянется к чужим губам. Мягкое прикосновение действует на обоих словно разряд молнии. Лань Ванцзи выдыхает через нос, кладëт ладони на чужие щëки и прижимается уже более уверенно. Он скользит кончиком языка по нижней губе Вэй Усяня, несильно втягивает её в свой рот, сразу после этого переходя на верхнюю. Одна его рука медленно, поглаживающими движениями, перемещается с лица на шею, плечо и спину. Лань Ванцзи пальцами проводит по его позвоночнику сверху вниз, и сквозь тонкую ночную рубашку это ощущается так интимно, что Вэй Усянь не сдерживается и слабо стонет. У обоих дыхание становится более тяжëлым, а по телу распространяется жар. Одной рукой Вэй Усянь зарывается в чужие волосы, но в какой-то момент опускает её на плечо, чуть отстраняясь.       — Я и не думал, что второй молодой господин Лань настоящий умелец в подобных делах, — возбуждëнно шепчет он на ухо. — Неужели был кто-то ещё…       Лань Ванцзи хмурится, глаза его сужаются от явного недовольства. Он перехватывает запястье со своего плеча, ощутимо сжимая, и откидывает Вэй Усяня спиной на кровать, нависая над ним следом.       — Только ты, — проговаривает он низким голосом.       — Только я? — по-глупому переспрашивает юноша, зачарованно уставившись на возлюбленного, а после задыхается от нового, ещё более страстного, поцелуя.       Вэй Усянь беспомощно хватается за верхние одеяния Ванцзи, оттягивая их в сторону, но ему не хватает сил добраться до голой кожи. Лань Чжань же напротив не отказывает себе в подобном удовольствии и осторожно запускает руки под нижнее одеяние заклинателя. Он проводит шершавыми ладонями по чужим бокам, оглаживает впалый живот, изучает лежащее под ним тело. Подушечками больших пальцев задевает затвердевшие соски, и Вэй Усянь тихо стонет.       Всë это так ново, так непривычно — юноша растворяется в невиданном раннее наслаждении.       В таком виде их застаёт Цзян Чэн.       — Что за…! — чертыхается он с широко раскрытыми глазами и порывается уйти, но словно опомнившись, начинает ругаться сильнее. — Вы что здесь устроили?! Вы… Вы…!       Цзян Чэн не находит слов, яростно указывая на них пальцем. Вэй Усянь усмехается, находя ситуацию немного забавной, но всë же расстраивается, что им с Лань Чжанем пришлось прерваться. Он садится на постели рядом с невозмутимым Лань Ванцзи, вид которого, несмотря на все недавние действия, остаëтся безупречным. Лишь всë ещë горящие мочки выдают его с головой.       — Больше никакого разврата на моих глазах! — продолжает восклицать Цзян Чэн, и Вэй Усянь не выдерживает:       — Но это мои покои. Научись стучать.       — Я стучал! И никто мне не ответил. Я подумал, что ты либо вышел на улицу, либо умер, поэтому зашёл проверить. Кто же знал, что вы… Кстати, — Цзян Чэн упирает руки в бока и угрожающе стреляет глазами в сторону друга. — Почему это вы…       Он не договаривает, но Вэй Усянь всë понимает. Он обещает объяснить всë позже, на что наследник Цзян тяжело вздыхает и окидывает взглядом то одного, то другого, словно не может окончательно поверить в увиденное.       — Вообще, я пришёл рассказать кое-что, — говорит Цзян Чэн уже по-настоящему серьёзным тоном, складывая руки на груди. — Скоро состоится экстренный Совет Орденов в Ланьлине. Будут решать, что делать с Вэнями.       Вэй Усяня как будто ударяют обухом по голове. Он настолько забылся в своëм кратковременном счастье, что предпочëл выкинуть всякие мысли о Цишань Вэнь.       Его брови сводятся к переносице, и он кивает. Одновременно с этим юноша чувствует, как его берут за руку. Лань Чжань обеспокоенно вглядывается в его лицо, и Вэй Усянь немного расслабляется.       — Молодой господин Лань, ваш орден тоже прибудет, — произносит Цзян Чэн, бросая бесстрастный взгляд в сторону Второго Нефрита.       Лань Ванцзи не подаёт и малейшего вида, что его это как-то взволновало, но Вэй Усянь всë равно замечает подрагивающие пальцы и слегка сжатые губы.       — Мой брат?       — Он ответил. Судя по всему, теперь бразды правления лежат на нëм.       Лань Ванцзи слегка кивает, задумавшись о чëм-то. А Цзян Чэн, напоследок окинув заклинателей взглядом и вспомнив недавнее представление, цыкает и быстро уходит.       — Лань Чжань, тебе нужно домой, — вдруг говорит Вэй Усянь, и Лань Ванцзи резко вскидывает голову. — Разве тебе не хочется увидеться с братом и дядей?       Второй Нефрит тяжело смотрит на него, и юноша понимает: конечно хочется. Но он остаëтся здесь, с Вэй Усянем, а значит именно такое решение принимает его сердце.       В конце концов, приходит лекарь, чтобы сменить Вэй Усяню повязки, а Лань Ванцзи отсылает на завтрак в общий зал.

***

      Проходит несколько дней, наполненных наслаждением обретëнной свободой, но и в то же время неясными беспокойными мыслями. Объявил его Вэнь Чао мертвецом или предателем — до сих пор неизвестно, и Вэй Усянь никак не может избавиться от плохого предчувствия. Вэнь Жохань его в любом случае в покое не оставит.       Цзян Чэн всë время занят тренировками под руководством своей суровой матери и подготовкой к Совету вместе с отцом. Но всë же помня о самом большом страхе своего друга, он находит время отвести Принцессу и Звëздочку в дальнюю часть Пристани. А ещё отдаëт чистое клановое ханьфу. Юй Цзыюань становится страшно недовольна, когда замечает в этих одеяниях юношу, потому что, как оказывается позже, Цзян Чэн выделил их из своих запасов, но Вэй Усянь всë равно остаётся безумно рад. Поэтому он, хватая под руку Лань Ванцзи и увлекая за собой Цзян Яньли, мчится вместе с юными адептами кататься на лодках и собирать семена лотосов, несмотря на все настойчивые предостережения лекаря.       В один день к нему приходит глава ордена и приглашает на прогулку вдоль берега озера. Юноша сразу понимает, о чëм будет идти речь.       — Вэй Чанцзэ был моим лучшим другом, — произносит Цзян Фэнмянь, устремив вдаль задумчивый взгляд. — Моей правой рукой когда-то.       Вэй Усянь, кажется, забывает дышать. Он навостряет уши, боясь пропустить хоть одно слово.       — Цансэ я тоже знал… Когда они поженились, Чанцзэ ушёл из ордена, чтобы странствовать с супругой. Каждые полгода он посылал мне весточку, что с ними всë хорошо, — глава Цзян поворачивается к заклинателю с лëгкой улыбкой на лице. — Однажды он отправил новость о твоём рождении. Вэй Чанцзэ пообещал, что, когда их сын подрастëт, они наконец навестят Пристань Лотоса. В то время у меня самого родился сын, и я был несказанно счастлив. Думал, что вы, как и мы с твоим отцом, станете хорошими друзьями.       Вэй Усянь грустно улыбается и опускает взгляд.       — Похоже, я не ошибся. Судьба свела вас.       Юноша невесело усмехается и говорит вполголоса:       — Ну, или собаки.       Цзян Фэнмянь рассказывает, что после гибели его родителей, он искал Вэй Усяня где только мог. Но поиски так и не увенчались успехом. Сам же Вэй Усянь говорит о том, как он попал в Цишань Вэнь, опуская при этом многие детали, которые посторонним знать совсем не следует.       Юноша расстаётся с главой ордена в смешанных чувствах. С одной стороны, он рад, что образ родителей в его голове стал более ясным. Но с другой же, что-то в этой истории теперь не даëт ему покоя. Как будто где-то в тени притаилась ещё одна важная деталь.       Время идёт мучительно медленно. Близится Совет Орденов, и Вэй Усянь становится более нервным, словно будет решаться его судьба. И лишь присутствие Лань Чжаня способно усмирить бурю в его душе.       Он не знает, чего хочет на самом деле — начать жить где-нибудь вдали от Цишань Вэнь либо же увидеть его падение. Юноша провëл в этом ордене полжизни. И если раньше он думал, что сможет легко отказаться от клановых одежд, то на деле принять такое решение оказывается нелегко. Хотя бы из-за тех же Вэнь Цин и Вэнь Нина.       Он не осмеливается писать друзьям, так как знает, что где-то рядом с ними обитает Вэнь Чжулю. Одно неосторожное движение, — и этот устрашающий страж донесëт своему господину о беглеце. Но желание разведать обстановку в ордене растëт и однажды овладевает им настолько, что Вэй Усянь использует собственное изобретение и отправляет послание в Илин.       Ответ приходит довольно быстро — Вэнь Цин ругает его так сильно, что юноша начинает жалеть об этом решении, но потом слово берëт Вэнь Нин и рассказывает всë, что им с сестрой удалось узнать.       Вэй Усянь — предатель ордена Цишань Вэнь, сбежавший с бунтовщиками. Вэнь Жохань, пригревший змею на груди, пылает праведным гневом. Всех непокорных следует уничтожить. И, что самое главное, главе Вэнь каким-то образом удаëтся выяснить местоположение названного сына, а потому вскоре его вернут домой и предадут наказанию.       Для Вэй Усяня эти слова — как гром среди ясного неба. Неужели это правда, и история с Облачными Глубинами повторится лишь из-за него одного?       Также в письме упоминается, что Вэнь Чжулю вернулся в Безночный Город за новым, более важным, поручением. Нетрудно сложить одно с другим.       Почему он думал, что сможет скрыться без труда? Осмелился наслаждаться спокойной жизнью. Глупец…       — Мы можем отправить тебя в Ланьлин к Цзинь Цзысюаню. Или в Цинхэ к Не Хуайсану. Если Вэни посмеют заявиться, они никого не найдут, — спокойно проговаривает Цзян Чэн, когда юноша объясняет ему ситуацию.       — Я могу забрать тебя в Гусу, — говорит Лань Чжань, стоя за спиной Вэй Усяня.       — Нет. Нет-нет, — машет руками заклинатель, оборачиваясь. Он смотрит то на Цзян Ваньиня, то на Лань Ванцзи и сбивчиво разъясняет:       — Я — лишь предлог. Вэнь Жоханю действительно важно расправиться с предателем, но даже если меня не окажется в Пристани, они всë равно нападут. Как это было с Облачными Глубинами.       — Тогда мы дадим отпор, — слышится ровный голос, и в дверях покоев Цзян Чэна появляется Цзян Фэнмянь. — При всëм уважении, второй молодой господин Лань, вы не были готовы к удару. Мы же теперь предупреждены.       Лань Ванцзи сжимает кулаки и отводит взгляд. Вэй Усянь ласково гладит его сжатые пальцы, пытаясь немного успокоить.       — Простите, — виновато шепчет Вэй Усянь. — Я навлëк беду.       — Рано или поздно это бы произошло, — слегка улыбается глава ордена в попытке поддержать. — К тому же, мне бы хотелось, чтобы ты остался в Пристани Лотоса. Раз уж теперь тебе некуда идти.       Вэй Усянь округляет глаза и вскидывает голову. Цзян Чэн не сводит с отца шокированного взгляда, а Лань Чжань не отрывает глаз от возлюбленного, ожидая его слов.       — Я… Но я же…       — Когда-то это был дом твоего отца. Сейчас это место может стать домом и тебе. Что скажешь, а-Чэн?       Цзян Чэн растерянно поворачивается к другу, но мгновение спустя непривычно широко улыбается.       — Придëтся постоянно следить за Звëздочкой и Принцессой, — смеëтся он, а Вэй Усянь замирает в ужасе.       — Духовные звери должны быть в загонах! Я ведь и убежать далеко не смогу! Я не умею плавать!       — Я научу, — произносит наследник Цзян довольным тоном, ощутив превосходство.       А Вэй Усянь всë же расслабляется, чувствуя, как искрящаяся напряжённость в воздухе сходит на нет. Ему становится гораздо спокойнее, словно будущее наконец начинает обретать ясные черты.       Лань Ванцзи сжимает его руку, и Вэй Усянь поднимает на него глаза. Второй Нефрит слегка кивает, поддерживая это решение.       Юноша собирается ответить, но его прерывают чьи-то поспешные шаги и громкий возглас:       — Глава! Глава ордена!       В проëме появляется запыхавшийся адепт Юньмэн Цзян. На его лице явный страх, а в голосе паника:       — Вэни! Сейчас в главном зале!       Цзян Фэнмянь меняется в лице. Он немедленно бросается в главный зал, а адепт и трое подростков устремляются за ним.       Вэй Усянь, кажется, не слышит больше ничего, кроме биения своего сердца.       Главный зал ордена Цзян — светлое и невероятно красивое место. И даже напыщенной Ван Линцзяо не удаëтся его осквернить. Она стоит напротив госпожи Юй и всеми силами пытается показать, что с хозяйкой Пристани Лотоса она находится на равных. Самодовольная улыбка расплывается на юном лице Линцзяо. Однако Вэй Усянь, невольно наблюдавший за ней пару лет, подмечает то, как сильно девушка нервничает. Её ухмылка кривовата, глаза бегают из стороны в сторону, грудь вздымается от частого дыхания. Она боится. Она до жути боится гнева Юй Цзыюань.       — Выдать предателя? — хмыкает госпожа Юй. — В Пристани Лотоса нет предателей.       — Вэй Усянь пытался убить молодого господина Вэнь! — восклицает наложница дрожащим голосом. — А когда появилась тварь, позорно сбежал вместе с остальными учениками! Господину Вэнь пришлось разбираться с нечистью самому, с чем он удачно справился!       Юй Цзыюань насмешливо приподнимает бровь и бросает взгляд в сторону новоприбывших. Цзян Фэнмянь подходит к своей супруге и обращается к Ван Линцзяо:       — Ваши утверждения ошибочны, — произносит он спокойным и твёрдым голосом. — Молодой господин Вэй чудом избежал смерти и сейчас находится у нас на лечении. И, насколько я слышал, с Черепахой расправился не молодой господин Вэнь.       Посланница Цишань Вэнь заметно теряется из-за столь уверенного вида главной четы Юньмэн Цзян. Она сжимает кулаки, из-за чего её острые ногти впиваются в нежную кожу. Линцзяо окидывает взглядом весь зал, пока думает над достойным ответом, но вдруг натыкается на Вэй Усяня, и на её лице вновь появляется нервная улыбка.       — Ты! — указывает она на юношу прямым пальцем, из-за чего слышится звон её многочисленных браслетов. — Предатель, как ты мог! Молодой господин Вэнь относился к тебе, как к брату! Глава Вэнь приказал тебе немедленно вернуться в Безночный Город!       Вэй Усянь невесело усмехается. Относился, как к брату? Какой же абсурд.       Он собирается ответить ей в грубой манере, но вдруг чувствует, как его мягко тянут куда-то назад, а перед глазами появляется белоснежная спина Лань Чжаня. Лань Ванцзи выходит вперёд и прожигает девушку рассерженным взглядом светло-янтарных глаз. Ван Линцзяо вздрагивает и невольно делает шаг назад. Она оглядывается по сторонам и замечает позади себя пару служанок, которые, насколько знает Вэй Усянь, являются личной прислугой госпожи Юй. В их руках блестят лезвия, которые они перестали скрывать в рукавах, и наложница Вэнь Чао пугается настолько, что начинает истерично звать Вэнь Чжулю. Двери главного зала резко распахиваются и в помещение молниеносно врывается крупный мужчина в алых одеяниях. Он быстро осматривается и, понимая, что опасность деве Ван не грозит, с почтением кивает Юй Цзыюань.       — Сжигающий ядра? — спрашивает она надменно, но без удивления. — Так вот, где ты сейчас. Среди жалких псов.       Вэнь Чжулю слегка нахмуривается, но ничего на это не отвечает. Лишь поворачивает голову в сторону Ван Линцзяо, что за его спиной цепляется за чужие рукава, и вздыхает.       — Пурпурная паучиха, — приветствует он госпожу Юй.       Вэй Усянь практически ничего не знает о Вэнь Чжулю. Просто однажды, несколько лет назад, он появился в ордене Вэнь. Говорят, на всех он смотрел тяжёлым взглядом, но перед главой Вэнь был готов стоять на коленях много дней кряду. И через какое-то время, благодаря своей невероятной способности, получил право носить фамилию Вэнь, пусть и не был связан с этой семьёй кровным родством.       Так что сейчас факт того, что Сжигающий ядра лично знаком с Юй Цзыюань, производит на юношу неожиданное впечатление. Вэй Усянь выходит вперёд из-за спины Лань Чжаня, из-за чего его неизбежно замечает Вэнь Чжулю.       — Вэй Усянь, — произносит он низким голосом.       — Если ты здесь, то шансов разойтись мирно нет, правда? — спрашивает юноша полушëпотом, но мужчина его прекрасно слышит.       — Глава Вэнь приказал вернуть тебя любой ценой.       — Даже если придëтся сражаться с целым орденом?       — Любой ценой.       — Вот видите, — говорит Вэй Усянь уже громче, обращаясь к Цзян Фэнмяню. — Я не смогу сбежать или спрятаться. Эй, Чжулю. Я вернусь в Безночный Город. Скажи деве Ван убрать сигнальные огни.       Сказав это, Вэй Усянь чувствует, как его хватают за плечо и разворачивают в сторону. Перед глазами возникает разгневанное лицо Цзян Чэна, а хватка на плече усиливается.       — Ты что творишь?       — То, что должен, — юноша грустно улыбается и убирает от себя чужую руку. — Я не позволю им атаковать вас.       — Они и не смогут, — хмыкает Цзян Чэн, косясь в сторону вэньских посланников. — Отец, всë готово.       — Отлично, — глава Цзян растягивает губы в лëгкой улыбке и обращается уже к Вэнь Чжулю. — Прошу вас покинуть Пристань Лотоса. Все укрытия ваших войск были раскрыты и ликвидированы.       В зале воцаряется тишина, которую нарушает стук от упавших из рук Ван Линцзяо сигнальных огней.       Глаза Вэй Усяня расширяются от осознания — Цзян Чэна всë это время не было рядом. Он и глава Цзян, когда они успели это провернуть?       С плеч словно сваливается тяжёлый камень, и юноша выдыхает с облегчением.       — Мы знаем Пристань как свои пять пальцев, — продолжает говорить Цзян Фэнмянь. — А сражаться на своей территории гораздо легче, особенно, когда мы были к этому готовы.       — Но… Но как… — лепечет Ван Линцзяо жалким голосом, продолжая прятаться за спиной Вэнь Чжулю.       — Я бы тоже хотел узнать как, — улыбается Вэй Усянь уже широко и искренне, смотря на Цзян Чэна.       — Не недооценивайте Юньмэн Цзян! — громко произносит наследник Цзян, приобнимая друга, после чего шепчет ему на ухо:       — А вот то, что ты хотел им сдаться, я ещё припомню…       Вэй Усяню хочется рассмеяться. Особенно, когда его начинает обвалакивать такой знакомый запах сандала, а чужие тёплые пальцы гладить по спине. Лань Ванцзи перехватывает его у Цзян Ваньиня, сжимая крепко-крепко.       — Лань Чжань, Лань Чжань, эй, — тянет Вэй Усянь нежным голосом. — Теперь всë хорошо. Теперь всë точно хорошо.       — Я никогда тебя не отпущу, — шепчет Лань Ванцзи низким голосом, и всë тело Вэй Усяня покрывается мурашками.       — Прости… Я никуда не уйду, обещаю.       — Заканчивайте, голубки! Смотреть тошно, — рявкает Цзян Чэн, и пара подростков с неохотой отстраняется друг от друга, но всë же не отходят далеко, продолжая тесно прижиматься.       Наследник Цзян закатывает глаза, но уже через мгновение морщится от истеричного вопля, прокатившегося по залу.       — Глава Вэнь этого так просто не оставит! — кричит Ван Линцзяо. — Не оставит!       — К тому времени, как ваш хвалëнный Вэнь Жохань решит снова что-либо предпринять, чаша весов сместится в другую сторону, — госпожа Юй, до этого лишь наблюдающая за ситуацией, наконец берёт слово, и от её властного тона у Вэй Усяня внутри впервые поднимается волна ликования.       Наложница Вэнь Чао не смеет больше и рта раскрыть, понимая, в каком невыгодном положении оказалась. Даже напоминающий скалу Вэнь Чжулю больше не кажется надёжной защитой — он молчит, никак не отвечая на угрозы.       — Я передам Владыке Вэнь ваши слова, — отвечает он в конце концов.       — Все вэньские адепты тоже отправятся назад. Нам пленники не нужны, — Юй Цзыюань хищно ухмыляется. — Пока что.       Вэнь Чжулю кивает и чересчур стремительно покидает главный зал, оставив там свою поломанную гордость. За дверями его уже ждёт конвой из рослых мужчин.       А к Ван Линцзяо тем временем приближаются те самые служанки госпожи Юй. Она глядит на них панически и невольно падает на пол из-за подкосившихся коленей.       — Мы сопроводим вас, — произносит одна из девушек, с трудом скрывая презрение на лице.       Они подхватывают деву Ван за локти и волочат на улицу. После того, как закрываются двери, ещё некоторое время слышатся её жалкие потуги отстоять свою растоптанную честь.       — Вот и всë, — столь простые слова главы Цзян вызывают непередаваемую радость и огромное облегчение у всех присутствующих. Лишь Юй Цзыюань, кажется, не овладевают бурные эмоции от победы в этом бою. Перед Ван Линцзяо она держала спокойный вид, а в глазах её плясала едва прикрытая насмешка. Сейчас же она словно отбросила эту маску высокомерной госпожи, позволяя напряжению охватить всë тело.       — Несносный мальчишка! — шипит она, пронзая острым взглядом Вэй Усяня. — Только посмотри, на что нам пришлось пойти ради тебя!       Юноша заметно теряется — он не ожидал подобных обвинений в такой момент, даже от госпожи Юй.       — Моя госпожа…       — Матушка!       Два мужских голоса звучат одновременно, и Юй Цзыюань усмехается.       — Защитники… — вздыхает она. — Что Цансэ, что её отпрыск…       Хозяйка Пристани Лотоса не отводит от Вэй Усяня глаз и, в конце концов, перед тем, как уйти, бросает заклинателю слова:       — Не смей показываться мне на глаза.       Юй Цзыюань исчезает в светлых коридорах, а Цзян Чэн подходит к другу и хлопает того по плечу.       — Это означает, что она разрешила тебе остаться.       Что ж, ему виднее.       Вэй Усянь снова тянется к Лань Ванцзи и замечает, что тот улыбается. Немного, совсем чуть-чуть, но так мягко и тепло, что дыхание перехватывает и появляется непреодолимое желание зацеловать каждый цунь его лица.       Он так и поступит, решает юноша про себя, когда они останутся наедине. Иначе Цзян Чэн точно спустит на него собак.

***

      Кампания «Выстрел в солнце» идёт полным ходом. Столь крупное событие в заклинательском мире не оставляет равнодушным ни один орден, каким бы малочисленным он ни был. Все кланы, которые Вэнь Жохань не успел поработить или уничтожить, присоединяются к четырём Великим Орденам.       Во главе, ожидаемо для всех, встаëт Не Минцзюэ — глава ордена Цинхэ Не и старший брат Не Хуайсана. Когда Вэй Усянь впервые прибывает на военный совет вместе с главой Цзян и его сыном в Нечистую Юдоль, Хуайсан повисает на нём и рыдает во весь голос. Несмотря на то, они иногда обменивались письмами ещё во времена его лечения, Не Хуайсан заявляет, что жутко соскучился. Но Вэй Усянь подозревает, что на самом деле его друг больше скучал по совместному распитию вина. Поэтому, когда юноша отдаёт ему особый гостинец из Гусу, Не Хуайсан возвращается в норму и даже лёгкой походкой отправляется обратно в свои покои.       На самом совете Вэй Усянь стоит рядом с Лань Ванцзи. Слухи об их отношениях распространяются не так быстро, как могли бы, во многом благодаря трём тысячам правил ордена Гусу Лань. Ну, и ещё благодаря Лань Сичэню, который одним своим взглядом может пресечь любые нелестные разговоры о своём младшем брате. Вэй Усяню нравится старший брат Лань Чжаня — он безумно похож внешне на его возлюбленного, но вот их характеры являются полными противоположностями. Порой во время разговоров с Первым Нефритом юноша наблюдает в глазах Лань Ванцзи немую радость — он явно счастлив, что им удалось подружиться. Чего не скажешь о Лань Цижэне. Дядя двух Нефритов строже всех, кого знает Вэй Усянь, но это не значит, что заклинатель отступится от цели расположить к себе всю семью Лань.       Вэнь Цин и Вэнь Нин сбегают вместе со всеми родственниками из своей боковой ветви клана. Даже Вэй Усянь не знает, где они находятся на данный момент. Но периодически посылаемые засушенные лекарственные травы дают понять, что с ними всë в порядке. Когда закончится война, заклинатель обязательно их найдёт. Или они найдут его. В конце концов, несчастные беженцы должны держаться вместе.       Ни орден Цзян, ни орден Лань не раскрывают тот факт, что Вэй Усянь вырос среди адептов Цишань Вэнь, но юные ученики, бывшие под крылом юноши в Безночном Городе, молчать не собираются. Пусть и без злого умысла, но даже Цзинь Цзысюань упоминает об этом перед своим отцом. Досужие пересуды и скептические взгляды преследуют Вэй Усяня. Порой доходит до того, что его начинают обвинять в открытую. «Раз предал родной орден, не составит труда предать ещё раз». Юноша смеётся, ухмыляется, бросается остротами в ответ. Но на самом деле ему нечего сказать. Вэй Усянь делает вид, что его не задевают чужие слова, но по вечерам во время их очередного похода он утыкается в грудь Лань Чжаня, а тот укрывает его широкими рукавами, словно желает спрятать от всего мира. И юноше становится чуточку легче.       Он решает доказывать свою верность боевыми победами. Пока Вэй Усяня обсуждают злые языки, он уже успеет стать героем войны.

***

      — Что мы будем делать, когда всë закончится?       Вэй Усянь сидит на крыше Солнечного Дворца и наблюдает за полыхающим пламенем. Подобно самым свирепым демонам, оно безжалостно терзает всë, что попадается на пути. Заклинатель смотрит… и видит Облачные Глубины. Дорожки невольных слëз стекают по щекам. Он не плакал с тех пор, как Вэнь Жохань выпустил его из темницы. Он не плачет и сейчас. Пока никто не видит, это не считается.       — Мы можем отправиться странствовать… Некоторое время.       Вэй Усянь сжимает Суйбянь.       Как только его рука возвращается в прежнее состояние, он вновь приходит в ту самую пещеру и с помощью Лань Ванцзи и новообретëнного названного брата отыскивает потерянный меч.       Он никому не говорит о том, что чувствует странные изменения в своём оружии. Какие-то частички его души начинают тянуться к Суйбяню. Словно связь стала гораздо крепче. И дело тут вовсе не в золотом ядре.       — А потом вернуться и… занять положенные нам места.       — И ты действительно этого хочешь?       Лань Ванцзи бесшумной нефритовой статуей стоит за плечом Вэй Усяня. Ему не доставляет злорадного удовольствия наблюдение за разрушениями, так напоминающими развержение Диюя. Но Вэй Усянь не уходит. А значит, и он должен остаться.       — Я согласен на что угодно, лишь бы с тобой.       Языки пламени окрашивают небосвод в алый цвет. Солнце неминуемо заходит за горизонт. Настал закат правления Цишань Вэнь.       Несколько часов назад он сражался с Вэнь Чао. Бывший шиди упал со скалы прямо в кипящую лаву. Заклинатель никогда не забудет его искажëнное яростью лицо и вид загнанного в ловушку зверя. В тот момент Вэй Усянь почувствовал, как одна из самых прочных нитей, тянущихся к его прежней жизни, окончательно оборвалась.       Но остаëтся ещё одна, что не даёт ему покоя. Она не исчезает со смертью Вэнь Жоханя, а напротив завязывается вокруг горла тугой петлёй. Гибель Владыки не приносит ему ожидаемого облегчения — теперь нет никого, кто бы смог ответить на его вопросы, возникшие после найденного дневника.       «Не поддаëтся влиянию… слышит голоса… не возымело успеха…»       Вэй Усянь задыхался. Его переполняли страх, гнев и боль. Не получалось всë осознать до конца.       «Мальчик — артефакт… его родители запечатали силу… нельзя упускать…»       Но Лань Ванцзи рядом с ним. Он не боится. Не уйдёт.       Они сохранят тайну его семьи.

***

      — Дядя Вэй, дядя Вэй! Сыграй ту самую!       — Да-да! Ту самую!       Вэй Усянь крутит флейту и улыбается. Две пары восхищëнных детских глаз направлены на него.       — Нельзя оставлять вас одних. А то а-Лин скоро начнёт брать с тебя пример.       Цзян Чэн входит в комнату и, качая головой, берёт на руки Цзинь Лина.       — Дяде Вэю пора заняться важными делами, — говорит он ребёнку серьёзно, из-за чего тот мгновенно грустнеет.       — Но я ещё не познакомил его с Феей! — возмущëнно восклицает а-Лин, и маска серьёзности на лице Цзян Чэна трескается. Не в силах подавить улыбку, он бросает взгляд на Вэй Усяня, который уже готов поскорее сбежать.       — Ты же знаешь, а-Лин, папа не любит собак! — подаëт голос а-Юань, хватаясь за подол ханьфу приëмного родителя.       — Фею он полюбит!       — Ну всë, детишки, — говорит Вэй Усянь, беря Лань Юаня за руку. — Продолжайте играть без меня, хорошо?       Дети расстроенно кивают и без особого энтузиазма встречают сиделку, а братья выходят за дверь и быстрым шагом направляются в сад.       — Что-то случилось? — интересуется Вэй Усянь. — Какими важными делами мне пора заняться?       — Ты обещал сестре помочь в организации фестиваля середины осени.       — Ах да, я же делаю лучшие фонари во всей Поднебесной!       Вэй Усянь начинает светиться самодовольством, а Цзян Чэн беззлобно цыкает.       — Вообще-то тебя хотели попросить принять участие в охоте на духа, что появился поблизости не так давно.       — Неужели в Башне Кои не найдётся никого другого? — спрашивает заклинатель скучающим тоном. Он-то надеялся в кои то веки отдохнуть со своей семьёй, когда отправлялся погостить в Ланьлин!       — Нет? — Цзян Ваньинь нервно оглядывается на брата. — Не знаю, все заняты.       Вэй Усянь сощуривается в подозрении, но ничего не говорит. В конце концов, Чэн-Чэн не умеет врать.       Они спускаются в сад, где их встречают Лань Ванцзи и Цзян Яньли. Девушка заговорщицки улыбается младшим братьям.       — Я как раз вводила в курс дела господина Лань, — произносит она. — Вы пойдёте на ночную охоту вдвоём.       — Хорошо, — неожиданно легко соглашается Вэй Усянь. — Полагаю, Лань Чжань, ты уже знаешь, куда идти?       — Мгм, — Лань Чжань кивает и смотрит на мужа проницательным взглядом. Кажется, он понимает, что весь его план раскусили.       — Что же нас там ждёт? Кровожадный неупокоенный дух или же… — Вэй Усянь лучится лукавством, и Лань Ванцзи тихо вздыхает.       Они медленно идут по лесу. Солнечные лучи проникают сквозь листву, мягко освещая дорогу. Совсем скоро начнут сгущаться вечерние сумерки.       Супруг проводит Вэй Усяня через густые ветви, свернув с протоптанной дорожки, и выводит на небольшую поляну.       — Это что… Слива? — У Вэй Усяня перехватывает дыхание. — Цветущая осенью слива?       Действительно, перед ними раскидывает свои ветви с нежными розовыми цветами могучее дерево сливы. Их не так много, как бывает весной, но удивление всë равно переполняет разум всякого, кто это увидит.       — Это настоящая редкость, — подтверждает Лань Ванцзи. — Хотел тебе показать.       — Но необязательно же было держать это в секрете! — смеётся мужчина и обнимает мужа за талию.       — Посмотри внимательнее под деревом, — произносит вполголоса Второй Нефрит, и Вэй Усянь косится в указанную сторону.       Среди травы и нескольких опавших лепестков сидит пушистый белый кролик. Глаза у заклинателя загораются. Он спешит к зверьку, приседая возле него на корточки.       — Ого, Лань Чжань, неужели они водятся и здесь? Это какое-то чудесное место! Ох, а как будет рад наш а-Юань, он ведь так переживает, что оставил своих кроликов одних! А может отнести его а-Лину? Чтобы он больше не пытался познакомить меня с Феей…       Лань Ванцзи слушает этот нескончаемый поток мыслей с лёгкой улыбкой. Он садится, прислоняясь спиной к стволу дерева сливы, и наблюдает за тем, как его муж возится с найденным животным. В душе царит умиротворение, и Лань Ванцзи закрывает глаза, ощущая дуновение ветерка.       Вэй Усянь подкрадывается к нему на четвереньках и, упираясь руками о ствол, заглядывает в чужое лицо. Опустив голову, он медленно целует Второго Нефрита в переносицу, щëку и подбородок, а когда добирается до губ, то мужчина неожиданно раскрывает глаза и перенимает инициативу.       — Ах, Ханьгуан-цзюнь, ты хитрец! — только и успевает воскликнуть Вэй Усянь, прежде чем его валят на траву, а сам Лань Ванцзи нависает сверху.       В коротких перерывах между ленивыми поцелуями Вэй Усянь смеётся от наслаждения.       Наконец-то он обрёл жизнь, о которой когда-то и мечтать не смел. Поэтому, несмотря на все тёмные стороны своей души и извечную тень Вэнь Жоханя за спиной, он может больше не вспоминать о прошлом.       Возможно, однажды оно его настигнет. Но рядом будут те, на кого можно положиться.       — Я люблю тебя, Вэй Ин, — шепчет ему Лань Чжань. И сквозь тьму в душе Вэй Усяня распускаются цветы сливы.