Его глаза, что цвета крови

      Темноты, особенно ночной, не нужно бояться, но стоит уважать. Темнота хранит множество чужих секретов. Тени — ее подданные, что верно служат своей хозяйке. Но и темнота имеет хозяев. Наступившая темнота отлично скрыла, как она пришла на поле брани, учуяв кровь. Особенную кровь.       Дилюк умирал. Раны, полученные в сражении, оказались критичными. Жалел ли он о чем-нибудь, будучи на грани между жизнью и смертью? Разве что о том, что не оставит после себя никакого наследия.       Затянутое облаками небо прояснилось, позволяя лунному свету озарить место побоища. Пред Рагнвиндром стояла белокурая девушка, возникшая будто бы из ниоткуда. — Ко мне снизошел ангел? — спросил Дилюк слабым голосом, приняв девушку за видение, подкинутое умирающим сознанием.       «Ангел» звонко рассмеялась и покачала головой. — Ты хочешь жить, воин? — спросила она, опустившись к лежащему на земле Рагнвиндру. — Или, быть может, хочешь прекратить свои страдания?       Прикосновения ее ласковых рук забирали боль, а взгляд серо-голубых глаз дарил покой. — Жить, — твердо ответил Дилюк. Но какой смысл был в том ответе? Ведь скоро он все равно испустит дух. — Тогда, — начала девушка, а с уголка ее рта скатилась капля крови, — я очень сожалею.       Неожиданный поцелуй одурманил Рагнвиндра своей трепетной нежностью. Вкус крови металлом и солью осел на языке. Чьей? Его? Ее? Мир закружился перед Дилюком и померк.

***

      Темнота. Боль. Жар. Сознание возвращалось к Рагнвиндру медленно, словно он всплывал со дна очень глубокого озера. Он… был жив? Дилюк открыл глаза. Девушка осталась на месте, глядя на Рагнвиндра с печалью и виной. Луна осветила ее прекрасное бледное лицо. И слезы, что беззвучно катились по щекам. — Почему ты плачешь, госпожа? — спросил Дилюк, не ощущая более предсмертной слабости. Наоборот — внутри него бурлила сила. — Оплакиваю твой выбор, воин, — отозвалась девушка. — Смерть куда милее того, что я с тобою сотворила.       Запахи оглушили Рагнвиндра своей тяжестью. Земля, что была взрыта копытами коней и поступью пехоты. Гарь стрел и факелов. Кожа ремней на латах и седел лошадей. Металл доспехов и оружия. И кровь. Запахи битвы, что были так хорошо знакомы Дилюку, но десятикратно сильнее. Но кое-что перебивало всю эту какофонию ароматов — едва слышимый запах одуванчиков. — Давным-давно мне было предначертано, — начала незнакомка, прикоснувшись кончиками пальцев к чужим губам, — что встречу я свою судьбу на поле брани. И отразится мир, что дорог мне, в его глазах, подобных цвету крови. — Тогда почему ты сожалеешь? — спросил Рагнвиндр, отняв руку от лица, хоть прикосновение ее и было наслажденьем. — Незавидная участь ждет тех, на кого падает взор дочерей клана Гуннхильдры, — девушка горестно вздохнула. — И если бы ты предпочел смерть, я бы этого не допустила, тем самым поправ твой выбор. — Ты вампир, — с легким удивлением констатировал Дилюк, а девушка в ответ кивнула. — И я теперь тоже? — Мне жаль.       Род тех, кто носил фамилию Гуннхильдр, был очень древним. Они были одними из первых защитников земель Мондштадта. Но все имело свою цену и за силу пришлось дорого заплатить. Все было совершенно обыденно, если в роду появлялся мальчик, но над девочками висела тяжесть проклятия. Проклятье до поры до времени дремало в каждой из них, но когда начинало просыпаться, девочек отводили к провидице, что предсказывала им избранника и срок, который был отпущен на его поиски. Если дочерь клана Гуннхильдры не успевала повстречать свою судьбу до истечения этого срока, то защитница мгновенно превращалась в безжалостную убийцу, что выкашивала целые поселения, чтобы утолить свой голод и заглушить одиночество. Рагнвиндр считал, что это только лишь легенды… но он был жив и полон сил.       Дилюк наконец поднялся с земли. Чинно поклонившись, он решил представиться: — Дилюк Рагнвиндр, капитан кавалерии, — затем хмыкнул и продолжил, — хотя, теперь уже, наверное, бывший капитан кавалерии. Ведь прежний «я» должен был погибнуть в этой битве. — Джинн, — девушка присела в реверансе.       Рагнвиндр только теперь обратил внимание на ее босые ноги и на платье, которое явно было слишком тонким, чтоб согреть. — Не холодно? — поинтересовался Дилюк. — Мне неведом холод, — отозвалась Джинн. — Тебе, впрочем, уже тоже. Идем со мной.       Рагнвиндр не противился, когда девушка взяла его за руку и потянула за собой.

***

      Джинн уводила Дилюка подальше от места битвы. Запах крови и смерти перестал забивать ноздри, позволяя Рагнвиндру дышать полной грудью. Девушка уверенно свернула в лес. В своем легком одеянии среди деревьев она походила на нимфу. Слуха достиг шум воды и через некоторое время они вышли к небольшому водопаду. — Ты можешь снять доспехи, — сказала Джинн, заставляя Дилюка вспомнить, что на нем до сих пор была боевая экипировка.       Броню пробили в нескольких местах, оставив глубокие раны, от которых Рагнвиндр непременно бы скончался, если бы не наследница клана Гуннхильдры. Увечья перестали быть смертельными, достаточно затянувшись, но все еще кровоточили. — Могу я, — осторожно начала Джинн, не сводя глаз с обнаженного торса Дилюка, — вкусить? Не хотелось бы пока что выпускать клыки.       Рагнвиндр на несколько мгновений впал в оцепенение, но затем неуверенно кивнул. Ему пока что слабо представлялось, как выглядит вампирская трапеза, а ведь он сам теперь из них. Когда девушка приблизилась, Дилюк запоздало решил поинтересоваться: — А разве кровь себе подобных насыщает? — «Вампир» — всего лишь слово, а не суть. Мы прокляты, но все еще являемся людьми.       Джинн твердо положила руки на чужие плечи, заставив опуститься. Подобрав полы платья, девушка оседлала бедра Рагнвиндра. Зардевшиеся щеки и выражение растерянности с головой выдали неопытность Джинн. Смущение пришло еще и из-за своей дерзости, однако восседать верхом на Дилюке было на удивление приятно. Под внимательным взглядом глаз цвета крови девушка коротко лизнула ту рану, что была повыше прочих. Начав, остановиться у нее не получилось.       «Но все еще являемся людьми», — звучала фраза в голове Рагнвиндра. Дилюк прочувствовал ее сполна. Кто смог бы вытравить из разума соблазн, когда ты был рабом своих желаний? Пока Джинн в забытье водила языком по телу, Рагнвиндр привлек ее к себе чуть ближе. И одуванчиковый запах кожи дурманил. Дилюк лизнул в ответ и сразу после этого вонзил клыки. Вкус крови стал другим. Пьянил и распалял настолько, что несколько мгновений — они уже в воде под водопадом.       То было настоящее безумие. Платье намокло слишком быстро, ненароком позволяя Рагнвиндру рассмотреть то, что под ним только лишь нагое тело. Но Джинн довольно быстро прервала созерцанье поцелуем. От ее смущения не осталось и следа, быть может потому же, почему и Дилюк был сам не свой — вкус крови. До того, как запустить клыки, Рагнвиндр не ощущал той самой пресловутой жажды, от которой, судя по болтовне, страдали все вампиры. Однако теперь Дилюк жажду ощущал, но несколько иного толка. То была жажда до чужого тела. — Ничто людское не чуждо? — немного невпопад спросил Рагнвиндр, скорее продолжая линию своих мыслей. — Я тоже чувствую желание, — честно призналась Джинн, каким-то образом все же сумев понять о чем говорил Дилюк. — Но я ни разу не была с мужчиной.       Рагнвиндр чуть не завыл. Кто он такой, что ему не только подарили второй шанс, но и отдавали в руки сей хрупкий цветок? Обещанный и предреченный? А он ли? — Ты, — произнесла девушка, будто прочитав мысли, но на деле всего лишь подмечая крайнее смятение Дилюка. — Я точно знаю.       Открытая улыбка Джинн, что осветила все вокруг не хуже солнца, не оставляла никаких сомнений в искренности ее слов. Больше Рагнвиндр не колебался. За водопадом пряталось пространство, сокрытое от посторонних глаз. Избавившись от уже такой ненужной одежды, они вновь слились в поцелуе. Тесное переплетение тел не могло скрыть от девушки то, что ее желание было взаимным.       Дилюк совсем не ожидал, что запущенные в него клыки будут такими… деликатными? Ласковыми. Хоть Джинн и брала то, что ее по праву — кровь Рагнвиндра будто сама стремилась к ней, чуть не вскипая в венах. И Дилюка неистово влекло. Стоило Джинн оторваться, как Рагнвиндр развернул ее к себе спиной, уперев девичьи руки в каменистую стену их небольшого убежища.       Успокаивающие поцелуи в плечи, а затем укус, порядком отвлекли девушку. Джинн опасалась боли, но почти не почувствовала ее за пеленой других ощущений. Дилюк не двигался, давая ей привыкнуть. Хоть Джинн и говорила, что холод им не ведом, про жар она не упоминала ничего. Рагнвиндр же был горячим, даже чересчур. Тем ярче ощущались его движения. Тем спокойнее было находиться в его руках. Тем чувственнее становились его поцелуи, перемежаемые с укусами.       Одной рукой Дилюк ласкал грудь, другой скользнул меж чужих ног. Тяжелое дыхание Джинн безмерно услаждало слух, но Рагнвиндру все же хотелось бы услышать стоны. Девушка содрогнулась всем телом, попытавшись свести колени, и, откинув голову назад, подарила Дилюку то, что он так страстно желал. Теперь ему хотелось поцелуев и видеть выражение глаз. Покинув девичье тело, Рагнвиндр повернул Джинн и бережно уложил на землю. Вновь заполнив ее собой, Дилюк потянулся к чужим губам, будто от этого зависела его жизнь. Хотя она действительно зависела от поцелуя, что подарила Джинн на поле брани.       От Рагнвиндра было не скрыться, хоть девушка и не пыталась. Его глаза, что цвета крови, поймали Джинн в свою ловушку. Но было ли ловушкой то, куда она ступила добровольно? Вновь выгнувшись в чужих руках, девушка эгоистично радовалась тому, что успела найти Дилюка вовремя. Вовремя и для него, и для себя.       Рагнвиндр был очень близко к пику. Но к полной и окончательной потере самого себя в Джинн был куда ближе. Моральные ориентиры, личный кодекс чести, жесткие принципы — все это становилось неважным и меркло рядом с ней. Дилюк, подумав было отстраниться ввиду обычной безопасности, увидел полный нужды и просьбы взгляд Джинн и не смог его проигнорировать, изливаясь глубоко внутри. — Тебе не страшно? — спросил Рагнвиндр, придя в себя. — Понести дитя? — откликнулась девушка, прильнув к жару Дилюка, как мотыльки стремятся к свету. — Нет. Хотя не думаю, что вышло. — По-прежнему во власти сожалений? — мягко улыбнулся Рагнвиндр, обнимая хрупкое тело, словно старался уберечь от горестей мира. — Уже нет, — улыбнулась в ответ Джинн. — Но я могу и передумать.       Темноты, особенно ночной, не нужно бояться, но стоит уважать. Однако стоит помнить, что рассвет всегда следует за ней, оставляя темноте ее секреты.