Голубая луна

— Эй, есть кто живой? — крикнул Эйден, но стандартного «Нахуй иди!» — Вилледор славился своим гостеприимством — не прозвучало. Царившую тишину смело можно было бы назвать гробовой, если бы не щебетание одинокой птички вдали. Миротворцы на посту отсутствовали, даже многочисленные кусаки, буквально кишевшие на улицах пару дней назад, исчезли. Для полноты картины перекати-поля не хватало, самый настоящий город-призрак. — Они что, пока я по лесам шлялся, новый апокалипсис организовали?.. Сколько он ни оглядывался, никаких признаков жизни так и не засёк. До заката оставалось около часа, так заблаговременно люди никогда по домам не прятались, что-то явно стряслось, но получить ответы на свои множащиеся вопросы было не у кого. Эйден пару раз от души пнул сторожку охраны, и неожиданно это дало результат: внутри загремело, словно отодвигали что-то тяжёлое, дверь слегка приоткрылась, и в щель высунулась помятая рожа недовольного мужика. Эйден его узнал: Скотт, неприятный тип, считающий, что все вокруг ему должны, а право на существование имеют лишь миротворцы. — Чё надо? — Гони его в шею, мест нет! — донёсся из глубины помещения прокуренный голос. — Тебя же не выгнал! — огрызнулся Скотт, но тут же виновато пожал плечами. — Здесь реально пиздец тесно, поищи другие варианты. И поспеши, скоро эти повылазят, стрёмно. — Что, с кусаками ебаться надоело, от обязанностей отлыниваешь? — выгнул бровь Эйден. — Уёбок! — взревел Скотт, если бы его вовремя не оттащили, точно набросился бы с кулаками. И как таких психов в миротворцы принимают… — Шёл бы ты отсюда, извращенец херов, — в проёме нарисовался ренегат, брезгливо харкнул Эйдену под ноги и захлопнул дверь. Бешеный миротворец, мирный ренегат, оба в крохотной комнатке… сюр какой-то! Срочно нужен Хуан или Хакон, первый всегда осведомлён обо всех событиях, а второй обычно оказывается зачинщиком этих самых событий. Вызов по рации проигнорировали оба. — Они сговорились, что ли? Ладно Хуан, ему не до меня, но Хакон!.. Его что, инопланетяне похитили? Или он их? Тут такая атмосфера, что даже эти версии кажутся реалистичными… — пробормотал Эйден, изо всех сил стараясь не терять самообладания. Время близилось к ночи, на душе становилось всё тревожнее, неясное чувство, определения которому он не находил, не давало покоя. Эйден прошёлся вдоль ворот, теребя лямки рюкзака, руки хотелось чем-то занять. — Малыш, давно вернулся? — внезапно ожила рация. — Только что, — с облегчением выдохнул Эйден, от такого родного и привычного акцента все волнения показались надуманными и глупыми. — Меня не было всего ничего, что вы тут учудили? Массовый запой? Никого нет, все попрятались… — Что? Ты не в курсе? Эйден, где ты? — напряжённо спросил Хакон. — У южного входа, я… — Бля, солнце вот-вот сядет, вали в убежище! — с явно прослеживаемыми паническими нотками приказал Хакон. — Пока я доберусь, сто раз стемнеет, — занервничал пилигрим. — Стой, где стоишь, скоро буду! Потом всё объясню, в это непросто поверить. Увидишь толпу кусак — прячься! — последние слова Хакон проговаривал уже на бегу.

***

Дорога в стремительно сгущающихся сумерках не отличалась от сотни других вылазок, правда бежать приходилось на максимальной скорости — Хакон взял с места в карьер. Но ничего необычного Эйден не обнаружил, киборги из болота не лезли, драконы с неба не пикировали, что же так напугало жителей Вилледора? На площади за ними увязалось несколько заражённых, и Эйден заметил странность, которую сперва списал на расшалившуюся фантазию: они двигались неуклюже, часто моргали и кривили морды. Но самым непонятным были издаваемые ими звуки: рычание больше смахивало на… стоны?.. Эйден слегка притормозил, желая рассмотреть преследователей, очень уж это не вписывалось в общую концепцию, но валяющийся рядом труп в лохмотьях, напоминающих униформу пожарного, проворно взвился на ноги и схватил Эйдена сзади, плотно прижимая его руки к телу. Раньше таких приёмов в арсенале зомбарей не водилось, да и сама идея засады для них была недостижимой. Но то, что произошло после этого, повергло Эйдена в натуральный шок: вместо того чтобы вгрызться клыками в незащищённую шею и вдоволь напиться горячей крови, зомбак, довольно урча, стал активно тереться об него пахом, и парень с содроганием ощутил нехилых размеров стояк. Повезло, что Хакон не успел далеко умчаться и обратил внимание на его исчезновение. — Эйден, бля! Клювом не щёлкай! — рявкнул он, сильным пинком отшвыривая оборзевшего заражённого прочь. Эйден ошарашенно промычал что-то невнятное и припустил за Хаконом, глазеть по сторонам сразу расхотелось. Конечной точкой их путешествия стала маленькая квартирка с железной дверью и решётками на окнах. Из мебели имелись только стол, шаткий стул, да пара спальников на полу, в углу гора строительного мусора — не лучшее, но и не худшее место для ночёвки. — Ну и бомжатник… — Зато никто не прорвётся, — парировал Хакон, расставляя УФ-лампы. — Малыш, не рискуй так, по лезвию прошлись. — Тот заражённый, он хотел… ну… я не уверен, но он… — стушевался Эйден. — Ты безбожно отстал от жизни, привыкай, они теперь все такие. Видишь ли, мы больше не интересуем этих тварей в качестве закуски. Как бы тебе поделикатней… а, пофиг, чего церемониться, нас не сожрать пытаются, а выебать. — Скажи, что ты шутишь! — взмолился Эйден. — Увы, — тяжело вздохнул Хакон. — Вон, выгляни в окошко, там твой поклонник скребётся. Эйден громко сглотнул, но шторку отодвинул. На пороге топтался тот самый озабоченный зомби-пожарник, при появлении Эйдена он скосил физиономию и томно облизнулся. — Что… Что он делает? — с недоумением обернулся к Хакону Эйден. — У зомби бывают инсульты? — Да, Эйден, флиртовать с тобой занятие не из простых… Он глазки тебе строит. — Ужас какой, — проникся Эйден, а заражённый, старательно сопя, корябал на стекле грязными от крови пальцами кривое сердечко. Эйден нащупал выключатель и врубил лампу снаружи. — Пшёл отсюда! Кыш! Кыш! Отъебись! — Ууу, — ехидно присвистнул Хакон. — Наслаждайся шоу. Ультрафиолет всегда причинял заражённым невыносимую боль, а при интенсивном воздействии — нёс неминуемую гибель. Но нынешние зомбаки реагировали иначе, пожарный явно воодушевился, стал покачиваться, словно под слышимую ему одному музыку, а потом плавным движением сорвал с себя остатки одежды и очень энергично затряс своей болтярой — при жизни ему было чем гордиться. Эйден так резко отскочил от окна, что случайно содрал карниз, и серебристый свет залил всё, куда не дотянулись УФ-лампы. — Бля! Я хочу это развидеть! — Да, кошмары гарантированы, — закивал Хакон, сдерживая хихиканье. — Хорошо, что они днём ведут себя как раньше, а то совсем жопа была бы. — Пострадавших много? — Мы не сразу поняли, что происходит, поэтому первооткрывателей немало, особенно тех, кого застали в патруле. Люди не привыкли от кусак бегать, а они сейчас самые опасные, медленные, но пиздец цепкие, обездвижат и гэнг-бэнг обеспечен, толпой ведь ходят. Из-за этого всего у нас перемирие, никто ни на кого не зарывается, миротворцы, ренегаты, выжившие — все как шёлковые, вообще не припомню подобного единодушия. — Фрэнк? — Бухает так, что физически не способен выйти на улицу. — Лоан? — Ей не грозит, только мужики под ударом. Мы творящуюся хуйню с луной связываем, видел, какая она большая, нетипично яркая, голубая? Ещё совпало, что аккурат к Хэллоуину… — Хуан? — О нём можешь не волноваться, этот ебанат, как просёк фишку, ситуацию себе в плюс вывернул, нашёл к заражённым подход, хуй знает, как. Приволок им журналы, проектор, показал всякое, объяснил... ссскотина... Он у них стал чем-то вроде предводителя. Или учителя. Гуру, блять! Хорошо, что я с ним не ссорился… Джек Мэтт из-за него из бункера не высовывается. И правильно делает. — А ты? Тебя… коснулось?.. — внешне спокойно спросил Эйден, но внутри росла уверенность, что если сейчас прозвучит положительный ответ, то он устроит тотальную зачистку среди зомби. — Охерел? — ласково уточнил Хакон. — Виноват, ляпнул глупость, — протараторил Эйден. — Извинения приняты. Ты как хочешь, а я на боковую, здесь всё равно небогатый ассортимент развлечений. Эйден посмотрел на небо, потом перевёл взгляд на раздевающегося Хакона — ночь выдалась достаточно тёплой, поэтому следом за курткой на стул отправилась и футболка. В нём настойчиво шевелилось странное желание, преследующее его весь вечер. Эйден отмахивался от него, но сейчас, в сиянии луны, оно стало необычайно сильным, затопило его целиком и толкало вперёд, уговаривая не сопротивляться. И он подчинился. — Хакон, мы кое-что не учли, — задумчиво произнёс он, бесшумно подкрадываясь к ничего не подозревающему Хакону. — В чём дело? — отозвался бегун. — Видишь ли … — Эйден обнял его со спины, чувствуя, как по лицу змеятся вены, а тело наполняется мощью, и нежно прошептал на ухо: — Я ведь тоже иногда превращаюсь…