Аверсия

Беззаботная тишина, спокойствие вокруг, ветер лениво трепал зеленую траву, заставляя ее расшатываться в разные стороны по его велению. Солнечный свет ярко освещал небольшой открытый участок посреди леса, где умиротворение было нарушено громким лошадиным топотом и криками солдат. — Капитан, он уже близко! — взревел голос громче всех остальных на фоне смешанной какофонии звуков в виде пронзительных мольб. Криков как людей, так и бедных животных, хруста костей, сопровождающегося брызгами крови по зеленой траве. Хмурый, сосредоточенный взор был устремлен прямо, никак, казалось бы, не реагируя на вскрик напуганного солдата, но на деле уже анализируя ситуацию и выстраивая в голове цепочку развития событий. — Держать строй, не отставайте! — все-таки вскрикнул в ответ темноволосый мужчина, никак не прекращая придавать темп лошади, крепко сжимая поводья и ударяя ту по бокам. Это чудовище заставляло дрожать всю округу — его неравномерный хаотичный, но от того более громкий топот разрушил окончательно бывалый покой этой укромной поляны, посреди которой красовалось небольшое, по сравнению со всеми в этом гигантском лесу, дерево, которое приковывало невольно к себе многие взгляды.

***

Все люди смотрели со злобой, а некоторые с отчаянием на движущуюся колонну окровавленных солдат, которые в повозках тащили за собой трупы товарищей. Но, по мнению командора, это была более чем успешная вылазка — они убили девианта, который уже более двух месяцев портил их выходы за стену, будто специально каждый раз их поджидая и атакуя из укрытия даже не успевшие привыкнуть к свободе за стенами отряды. Лишь иногда в толпе встречались взгляды, не наполненные негативными эмоциями, один из них принадлежал довольно юной, на первый взгляд, девушке, но, всмотревшись в глаза, можно догадаться, что всё не так просто. Именно усталый взор очень придавал возраста её молодому личику. Она созерцала на разведотряд совсем по-иному, пусть и глаза не искрились от восторга, но мысленно девчушка уважала их попытки вырваться за стены и познать что-то большее, нежели продолжать примитивно мыслить и бездействовать. Ей осталось не так много, чтобы добраться туда. Она прошла обучение и отбор, не войдя, конечно же, в десятку лучших, дабы попасть в ряды военной полиции, но это не было ей особо нужно. Многие мешкались с выбором куда идти, но Лилит знала свой ответ изначально. Она выбралась наружу из подземного города и выберется сейчас за эти чертовы стены, чтобы узнать больше, увидеть больше и стать частью чего-то. Её взор последний раз устремляется в сторону голубоглазого блондина, что возглавлял этот легион суицидников, как многие говорили. Ничего кроме восхищения от его стойкости, не смотря на все эти ненавистные взгляды; решительность во время произношения мотивирующих речей перед выходом за стену, он не вызывал. Но в этом взгляде она прятала кое-что ещё кроме еле заметного восхищения. То, что вряд ли удастся рассмотреть кому-либо. Хмыкнув под нос, девушка незаметно покинула площадь, возвращаясь в своё скромное убежище в одном из не очень благополучных районов. Это её мало волновало, главное — это порядок внутри помещения. Ноги будто сами привели её к импровизированному алтарю в спальной комнате, почти в самом углу. Хотя алтарем это назвать было сложно, ведь на небольшом письменном столе лежала лишь книга, небольшая шкатулка и свеча — всё, что упоминало об утрате двухлетней давности. Над столом было зеркало, куда девушка невольно заглянула, осматривая собственное отражение. Короткие волнистые волосы каштанового цвета, что даже не дотягивались до плеч, небрежная кудрявая челка, которую девица, нервируясь, постоянно поправляла. Взор ярко-зеленых глаз был тверд и решителен, а милые и нежные черты лица портили два шрама, один из которых красовался на правой щеке, а второй под левым глазом. Невесомо коснувшись их собственными пальцами, Лилит на миг окунулась в дни, когда получила эти отметины, отчего всё тело невольно вздрогнуло. Это были слишком болезненные воспоминания. Телосложение у барышни было довольно обычным, мышцы, конечно, были в форме, да и само по себе тело было гибким и проворным, как показывали тренировки и спарринги. Все же, отвлекаясь от созерцания своего отражения, она, открыв деревянное и старое нечто, обхватила руками железную и дешевую брошку, но для кое-кого она имела огромную ценность. Пальцы ощупывают, уже зная на память все острые углы и изгибы, которые представляли собой изображение солнца — да, это то, о чем стоило мечтать, живя под холодной землей с такими же холодными и злобными людьми. Потеря уже не дурманила её разум, а лишь добавляла решительности узнать ответы на все те вопросы, которыми она задавалась перед сном: Как? Почему? За что? А главное, от чьей руки? Она потеряла его — единственного близкого человека, что был рядом с самого детства и помогал наравне осваиваться в трущобах среди крыс в человеческой шкуре. Что ж тут сказать, они и сами были не теми, кто смог выделиться. Воровали, поступали грязно и хитрили, но принцип был лишь один — не убивать. Когда же Лилит потеряла ту самую надежду и близкого человека, который клялся всеми силами вытащить их оттуда честным путем, все навязанные с детства принципы начали понемногу рушиться, и темноволосая сама начала карабкаться по грязи и крови вверх, не стыдясь оставить за собой трупы, если понадобится. Ведь теперь ею двигало не только желание обрести благополучие и покой. Теперь ею двигало ещё и желание отомстить. Завтра Лилит наконец попадет туда и будет всеми силами разузнавать детали пребывания тут её близкого человека, который умер. Нет… нет. Его убили. И она намерена сделать всё возможное, чтобы воздать виновникам по заслугам.

***

Она отдает честь без всяких сомнений, вслушиваясь в пламенную речь о спасении человечества. Отдать сердца, посвятить свою жизнь и сделать смыслом своего существования вылазки за стену… что ж, лицо девушки даже на какой-то момент выглядело не так устало и отрешенно. Крик уже её командора, оказалось, доводил до табуна мурашек по всему телу. Светловолосый осматривал оставшихся, некоторые из которых ещё не успели убрать кулаки от груди, но, как и предполагалось, смотреть было особо не на что. Их было пятеро — Корни девица, что была очень робкой, временами неуклюжей, но, наблюдая за ней в экстренных ситуациях, заметно решительность в глазах. Второй друг по несчастью — Уилл, что выглядел, как сошедший с книжки фантастической, персонаж — светлые вьющиеся волосы, голубые глаза, пронизывающий решительный взгляд и уверенность в своём выборе. Чего нельзя было сказать про Корни, судя по дрожи в её коленках, казалось, что та вот-вот упадет. Остальных Лилит не могла вспомнить вообще, пусть те и проходили тренировку и подготовку вместе с ней. Сам Эрвин, казалось бы, смотрел на них с удовлетворением, будто иного исхода и не предполагал, смотря на изначальный состав и их испуганные взгляды. — Поздравляю, теперь вы часть разведкорпуса и надежда человечества, — улыбнувшись уголком губ, проговорил под конец Смит, спускаясь с импровизированной сцены, возвращая свой глубокий взгляд куда-то вдаль и ныряя в свои собственные размышления. Их отвели в новый дом и расселили по комнатам. Лилит и Корни повезло оказаться в одной маленькой комнатушке, но зато не при посторонних. Честно говоря, было в принципе все равно, но в любом случае обживаться проще в уже знакомой компании. — Комната выглядит не очень… — пробормотала себе под нос соседка Лилит, поворачиваясь и ожидая ответа, отчего все же пришлось сосредоточить на той взгляд, невольно снова рассматривая чужую внешность. Корни выглядела очень нежно ещё изначально на фоне всей этой военной подготовки: её короткие черные волосы и карие глаза не придавали внешности ничего особенного, но взгляд у той был достаточно добрым. Нежные черты лица и слегка смуглявая кожа все-таки приковывали к ней взгляды противоположного пола, и сама Лилит не могла отрицать, что девица выглядит притягательно. — Не вижу особой разницы, — пробормотала та в ответ, наконец отвлекаясь от созерцания фигуры напротив. Уилл оказался недалеко от них, поэтому на тренировочную площадку они выдвинулись вместе. Там их уже ожидали другие более опытные тут солдаты и командоры. После построения, вперед снова вышел командир Эрвин. — Что ж, у многих недавно оказавшихся в разведкорпусе солдат, остался месяц подготовки для вылазки. Мы будем наблюдать за вашими способностями и учтем их все, когда будем формировать отряды, но сегодня те, кто полностью провалят нормативы, не попадут за стены по понятной причине. Капитан Леви, — Смит отступил в сторону, позволяя пройти впереди кое-кому, кто оказался намного ниже самого командора, но взглядом устрашения вызывал больше. — Если у вас будет хоть капля рвения, то вы, пожалуй, справитесь. Сейчас недолгая разминка и десять кругов вокруг главного здания. После этого будем проверять ваше умение пользоваться УПМ. Вперед, — чуть громче проговорив последнее слово, пояснил брюнет. Взгляд барышни довольно пристально и долго изучал представшую перед ней фигуру. Пытаясь понять, что же такое знакомое ей в нём. Да, она прекрасно знает про его статус сильнейшего воина человечества, но сейчас, рассматривая его вблизи, складывалось ощущения какого-то дежавю, что ли. Лилит не заметила, как все уже начали разминаться, а она так и продолжала со слегка хмурым взглядом изучать ближе черты лица, пытаясь ухватиться за воспоминания, что постоянно ускользали. Потом и вовсе отводя взор в сторону и будто смотря в никуда, та погрузилась в собственные размышления. — Эй, — пронеслось совсем близко, а после и вовсе послышались щелчки пальцами возле лица, — ты оглохла? Сосредоточив взгляд на стоящем напротив, девушка слегка нахмурилась, кашлянув несколько раз. — Прошу прощения, сэр, просто кое-что странное показалось, — ей было не впервые отвечать на колкости в своей адрес, будучи простым солдатом, и Лилит знала, что твердость своего характера лучше проявлять на поле боя, нежели перед кем-то выше по званию. Лилит была уверена, что на всех выскочек ей хватит терпения, ведь жизнь уже достаточно посылала ей испытаний собственной воли и какие-то слова вряд ли могли её сильно задеть. — Будешь так же зевать за стеной — и самой первой окажешься в пасти титана, — его взгляд буквально сочился недовольством, что было не очень понятно самой девушке. Видимо, такой злой настрой был спровоцирован вовсе не её недавней задержкой, а какими-то событиями, случившимися ранее. Точно, она ведь помнит вчерашнее возвращение и фиаско, в котором уж точно участвовал обладатель серого пронзительного взгляда, что устремлялся в данный момент в сторону её персоны. — Можете не волноваться за меня. Я быстро умирать не планирую, а Вам, по-видимому, не помешает хорошо поспать и отдохнуть. Вид очень плох. Похоже, Вы ещё не отошли от недавней вылазки. В голосе не было места издевки или колкости, все слова были сказаны искренне и не с желанием оскорблять, но, судя по тому, как искривилось лицо стоящего напротив, девушка уже догадалась, что сболтнула лишнего. — Тридцать кругов вокруг замка после разминки, специально для тебя, рядовая… — процедил сквозь зубы капитан Леви, не прекращая попытки испепелить взглядом девицу. — Белл… — уже слегка расстроенно ответила девица, понимая, что переступила какую-то черту и успела создать конфликт между капитаном. — Рядовая Белл. Может, дополнительная нагрузка поможет тебе перестать раздавать непрошеные советы своему начальству. — Жаль, что советы на благо для Вас непрошеные, — кинув напоследок такой же недовольный и хмурый взгляд, Лилит тронулась в путь для того, чтобы преодолеть задание, поставленное перед ней. — А девочка-то права, Леви. Прочитала тебя прямо как открытую книгу, ты потому и взбесился? — закинув руку на плечо, проговорила одна из капитанов в очках. — Заткнись, Ханджи, — ядовито ответил Леви, сбрасывая с себя чужую руку и поворачиваясь к остальным солдатам, что тоже отвлеклись и наблюдали за представшей сценой, — а я вижу, что ещё много желающих последовать примеру рядовой Белл и пробежать пару лишних десятков кругов. Все вмиг отвели взор, некоторые уже отбегали в сторону, дабы не попасть под горячую руку, а некоторые продолжали разминку. Заканчивая первый круг и пробегая возле тренировочного участка, Лилит зацепилась взглядом за стоящего, скрестив руки на груди, мужчины, что сверлил ту недовольством, но до этого ей дела мало, и она спокойно продолжила бежать.