Аверсия

Это тяжело описать какими-то словами — то отчаяние, которое ты можешь познать на своем пути к свободе. Страдания, боль, агония — нет, не подходит. После очередного дня наполненного моральными и физическими пытками, голова порой становится пустой и это громкое слово «свобода» уже не кажется таким стоящим.

Не кажется достойным терпеть сутками боль в конечностях от тяжелых цепей, что впиваются в кожу мертвой хваткой, не намереваясь отпускать, пока не сменится настроение у него.

Не кажется достойным давиться черствым хлебом и невольно в умалении и благоговении поднимать глаза в благодарность за эту подачку. Лишь бы не сдохла от голода.

Не кажется достойным всего этого пути. Возможно, жизнь раба оказалась бы менее болезненной? Или смерть под землей посчиталась бы более… приятной? Возле гнилых людей и таких же прогнивших улиц — провонявших этим отчаянием и горечью.

Возможно там?

— Тебя сломать оказалось сложнее, — слышится брошенная перед уходом фраза из уст, принадлежащих мужчине в идеально выглаженном новом костюме.

Он ведь тоже раб, но почему тогда их судьбы переплелись в этом месте, где девушка могла отчетливо провести грань и познать свою ничтожность?

Раб обстоятельств? Раб собственных решений и выборов? Раб телесной оболочки, которую постигла эта нелегкая судьба?

Кто знает…

***

Голову настигла неприятная боль, словно ту огрели недавно чем-то тяжелым. Быть может и так, ведь память пока не давала вытащить оттуда причины неприятного пробуждения. Рука будто сама потянулась к источнику боли, аккуратно придерживая, пока тело осторожно приняло сидячее положение. Что же вчера было, черт возьми? Она помнит, как болтала с Ханджи и потом тема дошла до Леви… Стоп. Это же не её комната? И кровати соседки не видно. — Твою мать… — ругательство непроизвольно вырвалось из девичьих уст, после малейшего осознания своего плачевного положения. Кроме ужасной боли в голове, мучила ещё и жажда. Лилит согнула ноги в коленях и оперлась о них локтями, пряча лицо в ладонях. — Плохая формулировка утреннего приветствия, — чужой спокойный голос раздался совсем близко. Он что, подкрался специально? Тело девичье вздрогнуло, а растерянный взгляд скользнул по мужской фигуре подле кровати. Рубашка, брюки, жабо и ботинки. Видимо, будучи не на службе он этот костюм с себя не снимет. Чужая ладонь протянула, сморщенной от замешательства и боли, девушке чашку с пахнущей жидкостей. — Что это? — пробормотала хриплым голосом Белл, пока не собираясь принимать это в свои руки. — Не отрава же. Просто кое какие травы, помогут прийти в себя. Поил им очкастую, когда она напивалась в стельку, — потянув требовательно вперед ещё раз, Леви намекнул принять чашку побыстрее. Белл все так же рассеянно взяла сосуд в руки, подозрительно принюхиваясь. Мерзкий запах. Отпила слегка, скривившись пуще прежнего, пока стоящий рядом мужчина сжал руки в кулак, ловля себя на мысли, что не может отвести взгляд. Заспанные глаза, растерянный взгляд, взлохмаченные волосы — она была такой… живой, настоящей, искренней. Снова не прячет эмоции за стеной. При этом не пьяная и без какого-либо воздействия на неё. Ну почти. Леви раньше думал, что эта заинтересованность из-за общего происхождения, общего поведения, похожего взгляда и такого же пройденного тяжелого пути. Видимо, теперь его теория с треском провалилась. — Капитан.? — её голова наклонилась вниз, с недоумением заглядывая в чужие застывшие глаза и удерживая в руках уже пустую чашку. Пухлые губы все ещё были поджаты от неприятного послевкусия спасительного напитка и, чёрт, Леви никогда так сильно не хотел его ощутить на своих устах. — Хватит. У нас же договор, что можешь наедине обращаться без формальностей, — попытка скрыть то, как дрогнул от напряжения голос, с треском провалилась. Белл подметила. — Правда? Прошлая попытка обошлась мне синяками, — просто констатация факта. — Я правда был не в себе и подобного никогда не позволяю по отношению к девушкам, лишь на спарринге. Там все солдаты независимо от пола и… — он вдруг остановился, недовольно нахмурив глаза, — что смешного? — Ты оправдываешься, это забавно, — она убрала ладонь от лица, показывая теплую улыбку без доли насмешки, просто искрений смех. Кажется там в груди что-то дрогнуло и хмурый взгляд стал тяжелее. Почему она выглядит так мило? Почему не раздражает сейчас своей насмешкой и почему это насмешкой вообще не кажется? — Не надо так хмурится, мне становится страшно, — промолвила Белл, ощущая, как понемногу отпускает голову. — Не упрекай, а то мне придется ещё долго корить себя за содеянное, — стараясь расслабиться и нацепить на лицо привычную маску спокойствия проговорил каптан. — А ты уже начинал? — Не прекращал. Брови на девичьем лице чуть приподнялись вверх, выражая лёгкое удивление. — Надеюсь, я вчера не создала трудностей, — соскользнуть с темы получилось плохо, но Леви вежливо пропустил это мимо ушей. — Приятного было мало, но благо ты быстро уснула. Сколько же ты влила в себя? — Мы с Ханджи выпили бутылку вина, но кажется оно было достаточно крепкое и очень странное на вкус, — вид стал задумчивым, дав понять мужчине, что та углубилась в воспоминания. — Кажется, просто пить не умеешь. — Звучит, как вызов, — глаза будто чуть сверкнули, явно говоря, что принять его не против. — Безусловно. Лилит неловко пожала плечами поднимаясь с кровати и принявшись её приводить в порядок. Леви же отошел и уселся в кресло, подле стола с кучей бумаг. Ладонь по привычному обхватила чашку чая. Белл за пару минут закончила с кроватью и быстро умылась, кое-как поправляя взлохмаченные ото сна волосы. — Я пойду, — приближаясь к столу и все-таки принимаясь на ощупь закреплять непослушные волосы в пучок, проговорила девушка, — больше так не стану заваливаться без предупреждения. — Если поднадоест соседка вечерами, то можешь приходить. Тут работы обоим ещё на пару недель, — кивая в сторону бумаг, Аккерман сосредоточил внимание на фигуре рядом. Энергичная, выглядит достаточно бодрой, глаза не сочатся холодом. Где-то глубоко видна тоска и отклики скорби, но лишь там. Почему она такая сейчас, перед ним? Её ладошки кое-как закрепляют волосы и Леви тут же вспоминает, как недавно распускал чужой пучок, зарываясь в мягкие пряди и чуть сжимая. «Блять» — выругался он про себя. Аккерман вдруг поднялся на ноги, как ошпаренный, но никуда не двигаясь. Обе ладони шумно опускаются на поверхность стола. Белл вздрагивает. — Иди уже. Завтрак кончается, — сжимает зубы. — Сегодня ещё отдыхай, но завтра мы обсудим планы будущие по поимке женской особи. Лилит пару секунд смотрит на того с недоумением, после чего позволяет в глазах заметить легкую обиду. — Конечно, — она бесшумно покидает кабинет, пока Леви, слыша хлопок двери, опускается словно устало назад в кресло. — Что за чертовщина происходит вообще? — пробормотал Аккерман, массирую виски. Кажется, ещё и умудрился обидеть. Наверное, стоит для начала покопаться хорошо в себе и принять окончательное решение насчёт их… связи. Но дело было не из лёгких.

***

Белл со смешанными чувствами покинула комнату. Хотя, на памяти не было дней, когда ощущения были адекватные и стабильные. Из уст вылетел тихий вздох. Как же все это достало. Эти игры, неловкость, притяжение, которое трудно утихомирить. Ещё и плюс ко всему, смерти товарищей, угроза того, что скоро её настигнут гости из прошлого — тоже удручала. Прохладный душ помог придти в себя и немного успокоить головную боль. Думалось тяжело. Запоздалый завтрак будто застревал в горле, заставляя проглатывать еду через силу. Ханджи в недоумении начала расспрашивать подругу о таком странном настроении, но в ответ Лилит лишь отмахнулась. Сложно было сконцентрироваться на чем-то одном. Иногда казалось, будто она сходит понемногу с ума и все это какой-то дурной сон. Пока комната была пуста, Белл потянулась к спрятанной под кроватью книжке. Она давно не брала её в руку, давно не проводила дрожащими от рвущихся наружу эмоций, пальцами по старым листам, даже не вчитываясь в уже давно заученный текст. «Быть сильной». Глаза последний раз болезненно нахмурились, прерывая порыв слабости и пряча сокровенную вещь. После ужина, который был съеден так же через силу, как и завтрак, Лилит взяла мешочек денег припрятанный в шкафу, дабы отнести в указанное Оливеру место. Накидывая поверх формы зеленый плащ, дабы уберечь себя от вечернего ветра, Белл двинулась в конюшню. Находясь в помещении рядом с лошадями, она осмотрела атмосферу в полумраке. Девушка была одна. Рука невольно сжала кожаный мешочек сильнее. Уходить и просто оставлять, как и было договорено, ей совсем не хотелось. Признаться, Белл ощущала вину из-за своей грубости, которую проявила на последней встрече. Ей хотелось попрощаться нормально и извинится, поэтому темноволосая решила остаться, надеясь, что ближе к ночи Оливер явится за деньгами. Лунный свет попадал в помещение только через небольшое окошко почти под самым потолком высокого здания. Он не позволил бы гостю увидеть Лилит, которая тихо сидела в дальнем углу на одном из ящиков. Если только, этот человек уже не знал, что барышня должна быть тут. Ладонь будто сама потянулась, потирая пальцами переносицу, пытаясь унять боль. Сильный толчок, который заставил свалиться на твердый пол, болезненно шипя, действительно напугал и застал врасплох. — Как неожиданно. Он не солгал. Жаль денег все равно не получит, — послышался приглушенный шепот из-под капюшона, что закрывал добрую часть лица и хорошо скрывал в такой то тьме. — Какого..? — слова Белл были тихими и как только та попыталась подняться, дабы разглядеть гостя, ей в живот прилетел сильный удар с ноги. Из глаз почти брызнули слезы от такой атаки, отчего девушка согнулась, прижимая руки к животу и откашливаясь. После третьего замаха ногой, кудрявая наконец-то пришла в себя, отпрыгивая в сторону и избегая удара. — Ты кто? — одна ладонь так и придерживала к отдающему болью животу, в то время, как вторая была протянута вперед, словно в попытке остановить будущую атаку. — Ты ослабела что-ли? Та Лаура, которую я знал уже бы рвалась избить меня за такое, тихий, но такой мерзкий смешок заставил девичье тело сильно вздрогнуть. «Лаура..?» — Нет никакой Лауры, псих чертов. Где Оливер? — голос заметно дрогнул на упоминании чужого имени. — А, тот молодой наемник. — Он не любит, когда его так называют. — Плевать я хотел. И тебе, думаю, стоит рассмотреть своих «друзей», потому что он нам тебя и выдал, — ехидный оскал послужил ответом на шокированный взор барышни. — Врешь, ублюдок… — Откуда бы я тогда знал, что этот твой Оливер должен был явится сейчас за деньгами? Хватит обманывать себя. Во всем. Мы возвращаемся. Твой отпуск затянулся, — он сделал шаг навстречу. — Нет, не вздумай ко мне подходить, — все тело дрожало лишь сильнее, а глаза закрывала пелена слез. Паника была слишком сильной из-за внезапно нахлынувших воспоминаний, что раньше проявлялись только в самых страшных снах.

***

— Стоит ли вообще тебе объяснять в очередной раз, что твой упертый нрав ни к чему хорошему не приведет? — задал риторический вопрос мужчина, буквально швырнув разгневанную девчушку в угол сырой комнаты.

— Пошел ты, — почти выплюнула она, мысленно дрожа от вида того, как дворецкий скидывает с себя темный пиджак и закатывает рукава рубашки, но не стягивая перчатки.

Лилит помнила, при каких обстоятельствах он подобное делал. Подготавливался. Руки и пиджак он не хотел марать в грязи и крови.

— Когда ты уже наберешься ума? Себе же хуже делаешь, — крепкие руки сжали челюсть с силой, заставляя смотреть в глаза, — ты прекрасно знала, что от тебя тут потребуют, поэтому не брыкайся.

Удар. Второй. Несмотря на боль он всегда бил так, что не было видно синяков. Потому что ему не нравились синяки на бледном тельце. Нравилась чистота и покорность. Все остальное приводило в гнев.

***

— Не брыкайся. Ты либо идешь спокойно со мной, либо я утащу тебя силой. Скажу, что побита была до меня, — мужчина все-таки настиг перепуганную девушку, пытаясь прижать своим весом к полу, но Белл не была особо покорной. Она брыкалась, дергалась и царапалась, в попытке отстранить от себя старого знакомого, но словно напрочь забывая все выученные приемы на спаррингах. — Сука, — прошипел нападающий, нанося сильный удар по лицу с кулака, заставляя Лилит ослабеть. Пока кудрявая приходила в себя от удара, мужчина продолжил наносить их по животу, дабы полностью обезвредить девушку. Хриплые стоны и уже затихающие крики проходились по пространству скрытому в тьме, не заходя за его пределы. Несмотря на нанесенные увечья, та никак не прекращала сопротивляться, доводя мужчину до единого решения. Достав складной нож из кармана, он замахнулся в сторону плеча, дабы та от боли уж точно потеряла голову и прекратила брыкаться. Лезвие сверкнуло, от упавшего луча луны, но вот сюда он попадать не должен ведь. Девичий взгляд бегло пробежался по сторонам, замечая чужой силуэт, но все же вовремя успевая перехватить рукой забинтованной от недавних ожогов, острое лезвие. Вскрик сам вырвался из горла, когда ножом надавили ещё сильнее, намереваясь все же достигнуть своей цели. Почти за мгновение тяжесть пропала и мужское тело отлетело в сторону, от постороннего удара. Белл тяжело выдохнула, наблюдая в полутьме, как один мужчина избивает другого. Сознание не прояснилось, пока она не увидела знакомые серые глаза, наполненные яростью. Удары Леви, словно не задумываясь, наносил прямо по лицу, не собираясь будто останавливаться, даже когда всё больше было похоже на кровавую кашу. — Леви… — прошептала болезненно Лилит, пытаясь достучаться до обезумевшего капитана. И он услышал, откидывая с омерзением от себя избитую тушку. — Нужно вытереть кровь и продезинфицировать, — взволновано прошептал он, осматривая чужие повреждения. Из носа хлестала кровь, как и из перерезанной ладони, тело дрожало, а лицо было мокрым от слез. Взгляд испуганный. Аккерман сжал челюсть, на скулах заиграли желваки. Да он готов убить сейчас эту мразь. — Его нужно убить, — глухо прошептала девушка, ухватываясь здоровой ладонью за чужой кулак с побитыми костяшками. — Нет, запру в подвале и потом отправим на суд, — все-таки, здравый смысл был выше желания отомстить. — Он видел тебя, если сбежит, то ты тоже будешь под угрозой, а от суда справедливости не жди. Его не посадят. — Под какой нахрен угрозой? Кто он такой и что от тебя хотел? — Это… не твое дело, — девичьи губы поджались, а взгляд убежал в сторону, пока сам Леви с подозрением нахмурился, — это касается только меня и моего прошлого, если не ты, то сама сделаю. Она упрямо поднялась на ноги через боль, поднимая нож с пола и приближаясь к избитому. Руки дрожали, а в глазах снова появились слезы. — Нет, я не позволю тебе запятнать руки о такое ничтожество, — преградив путь, проговорил напряженно Аккерман. — Отойди, — почти прошипела Белл. — Ты солдат, под моим подчинением и если совершишь подобное, то отправишься под трибунал, поэтому отдай мне нож и… иди в мою комнату. Умойся, приведи себя в порядок, потом я приду и обработаю раны, — он достал из кармана ключи, протягивая их Лилит и без сопротивления забирая из чужой руки нож. Девушка коротко кивнула и слегка прихрамывая покидая конюшни. Леви несколько секунд смотрел ей вслед напряженно хмурясь, пока не услышал возню за своей спиной. — Поднимайся, — пиная ногой мужчину на полу, выговорил Леви, — зачем приперся сюда и что от неё хотел? — Ха-ха, эта сука слишком долго гуляла на свободе, — кровавый плевок полетел куда-то в сторону, а избитый наконец посмотрел в глаза. — Ц, вот же… Ты похож на таракана распластавшегося по земле, лучше встань, — хмуро поговорил Аккерман, вскоре отвешивая ещё пару ударов мужчине по лицу и отводя того в подвал. Белл в то время кое-как добралась к кабинету, благо ни на кого не наткнувшись. Будучи в ванной она смыла с себя пыль и кровь, осматривая вскоре хмуро снова ужасно запачканную форму. Обернувшись в длинное белое полотенце, девушка принялась перематывать все ещё кровоточащую рану на ладонь. Порез ужасно болел. Глаза снова стали мокрыми от слез, в то время, как в ванную почти влетел переполошенный Аккерман. Он внимательно осмотрел чужую фигуру, что все никак не прекращала дрожать, пока изумрудного цвета глаза стыдливо глядели в пол. Взор капитана перевелся на кровоточащую рану. Мужчина молча приблизился, забирая из руки бинт и принимаясь обматывать крепко порез, дабы остановилась кровь. Через пару минут заканчивая, Леви отложил принадлежности в сторону и будто неосознанно прижал к себе Лилит. Девушка вовсе не противилась, опуская голову на чужое плечо и словно обмякнув. Он держал крепко, но при этом очень бережно, дабы не задеть недавно полученные раны. — Я ужасно перепугался, — раздался тихий шепот, от которого девичье сердце забилось чаще. — Он бы не убил меня. Нужна живой, — так же тихо ответила Белл, сжимая перебинтованными руками пиджак на спине мужчины. Леви вдруг слишком резко отстранился, но не разрывая встречные объятия. Его руки скользнули по холодным и все ещё влажным от соленых слез щекам, аккуратно поглаживая и осматривая рану на скуле и носу. Как же ему хотелось просто забить до смерти этого урода. Лилит боялась заглядывать в глаза. Боялась увидеть там презрение, отвращение или осуждение, но когда Аккерман наклонил голову вбок, настойчиво взирая прямо в зеленые глаза, поддаться все же пришлось. И он смотрел не так, как Белл представляла. Волнение и лишь желание разделить боль, помочь, поддержать. От этого снова захотелось заплакать. Страшно было в это верить, страшно было надеяться, что чувства вспыхнувшие в таких условиях могут быть взаимными, страшно было поддаться, а не убегать, как это Лилит обычно делала. И она не скрывала этот страх, Аккерман все увидел, но её опасения подтверждать не хотел. Эта девушка слишком много занимает места в его голове. Через чур много вызывает в нем эмоций, которые раньше могли лишь проявляться в экстренных ситуациях. — Я помогу тебе, слышишь? Неважно во что ты вляпалась, но с моей стороны будет лишь одно условие. Только правда, Лилит. Никакой лжи, иначе я не смогу защитить тебя. — Слишком опасно, — стушевалась девушка, обхватывая чужие запястья в попытке отстранить от себя руки, но Леви упрямо продолжал держать. — Плевать я хотел на твои предостережения. Не могу позволить, чтобы что-то подобное с тобой повторилось. — Мне нянька не нужна. Ты не обязан крутиться вокруг меня? потому что я твоя подчиненная и единственная выжившая из отряда, — последние слова заставили мужчину нахмурится сильнее. — Дело не в этом. — А в чем? Может объяснишь наконец-то почему твое отношение ко мне такое особенное? — Я поступаю так, как считаю нужным, — голос принял прежнюю холодность, отчего Белл с силой оттолкнула мужчину, отступая в сторону. Тот уже не сопротивлялся. — Хватит. Я устала от этих игр. Не надо ко мне лезть со своей помощью. Сама справлюсь. — Да я и сам черт возьми не знаю причину такого отношения к тебе, но из моей башки ты не вылазишь, — он приблизился вплотную, заставляя вжаться Лилит в стену, боязно придерживая полотенце на груди. Леви практически навис сверху, опираясь согнутыми в локтях руками на стену, по обе стороны. — Влюбились, капитан? — она чуть усмехнулась, смотря снизу вверх на непривычно взволнованного Аккермана, который будто на самого себя злился из-за проявленной слабости. — Удивительно быстро ты меняешь свой настрой, — на несколько секунд он прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Не может он спокойно смотреть на эту наглую ухмылку. Лилит даже сейчас выглядела слишком притягательно. Пусть побитая и истощенная, но все ещё чертовски желанная. — Способность, которую не отнять, — её шепот обжег тонкие мужские уста, отчего серые глаза снова хмуро уперлись в девичье личико. Его ладонь, скользнула по девичьему телу, оглаживая талию через полотенце, что совсем плохо держалось, пока голова наклонилась к лицу, оставляя несколько аккуратных поцелуев там. Он был предельно нежен. Хотелось утешить и успокоить ту бурю негативных эмоций, что сейчас сочилось из изумрудных глаз. Лилит ощущала, как внизу начинает сладко потягивать от возбуждения, но отвечать на ласки было как-то… страшно. — Пока не услышу, что ты правда этого хочешь, то не позволю себе продолжить. Можешь уйти в любой момент, — в утешение проговорил он, чувствуя дрожь. — Я просто замерзла, Леви, — словно понимая чужие опасения, уточнила Белл. Капитан же такое замечание решил исправить сразу же, подхватывая девичье тело на руки и относя в спальню на кровать. Вскоре он укрыл девушку одеялом, отстраняясь. — Сейчас найду во что переодеться. Не в полотенце же тебе спать, — он взъерошил собственные волосы, намереваясь двинуться к шкафу. Протягивая шерстяную кофту, Аккерман отвернулся, позволяя Белл спокойно переодеться, но краем глаза замечая синие отметины на бледной спине. Хотелось расцеловать каждый миллиметр искалеченного тела, дабы утешить, но Леви прекрасно видел напуганное состояние Лилит, поэтому сейчас просто дал ей спокойно уснуть, вскоре засыпая рядом.