Экзорцисты

Стив заворачивает Баки в плащ. Серебряные нити вотканы в плотный шёлк, в углы вшиты кресты, привезённые из Ватикана, в жёстких швах несколько щепок Копья Лонгина. Лучшая защита от нечисти, которая есть в этом городе, только нечисти поблизости нет — больше нет, Стив изгнал Тварей. Стив и Баки. Баки. Стив прикрывает полой его лицо. Люди за дверями этой комнаты будут жадно разглядывать их, когда утихнет ужас, кинутся рассказывать друзьям и соседям обо всем, что видели и слышали. Не нужно, чтобы они запомнили Баки таким. Малышку Элис уже забрали братья, после нескольких недель в клинике монастыря она вернётся домой почти прежней. И не вспомнит ничего из того, что с ней было. Баки — другое дело. Стив подсовывает под него ладони, спрашивает: «Готов?» Он поднимает тяжёлое тело, стискивает зубы, услышав сдавленный стон, и пинком ноги открывает дверь. Четыре лестничных пролета, пять ступеней крыльца, мальчишка, ключи которому Баки кинул, едва выйдя из машины, предупредительно открывает дверцу. Стив укладывает Баки на заднее сиденье, помогает согнуть ноги, мягко, без хлопка закрывает салон. — Спасибо, — говорит он мальчишке, губы с трудом складываются в улыбку. — Вам спасибо, святой отец! — мальчишка стаскивает с головы бейсболку, с надеждой подставляет гладкий круглый лоб под благословение. Это наивное суеверие — думать, что благословение брата из Корпуса экзорцистов более свято, чем благословение другого священника, но чем живучее заблуждение, тем проще забирать из семей вот таких вот наивных и доверчивых, но стойких духом. Тех, кто не уступит злу, не впустит его в себя, как малышка Элис. Тех, кто годится в Корпус. Стив тихо произносит шесть строк короткой молитвы. — Vade retro satana, — вторит мальчишка истово. «Vade retro satana», — негласный девиз Корпуса. Этот мальчишка так восторженно смотрел на Баки, когда они только приехали. Наверное, поэтому Стив благословляет его как брата, осеняет маленькими крестами лоб, уста и сердце и, не глядя на других, нерешительной группой стоящих поодаль, садится за руль. Машина петляет по узким улочкам, им уступают, завидев крест на капоте. Несколько раз Баки начинает молиться, голос хрипит и срывается, но он упрямо начинает снова. Стив останавливает машину, достаёт из потайного нагрудного кармана чётки Баки и вкладывает их ему в ладонь. Чётки тёплые, согреты телом Стива, это всё тепло, какое он может дать сейчас Баки. Он снова заводит мотор. Баки читает Credo, Pater noster, Ave Maria и наконец успокоенно замолкает, а может быть, засыпает. Стив не везёт Баки в Корпус. Конечно, у них есть свои кельи в казармах Башни, у всех постоянно живущих в Городе братьев они есть. А если бы и не жили, любого брата примут в любой Башне Корпуса. Но Стив везёт их домой, в маленькую квартиру в северо-восточной части города. Квартира на первом этаже, вход отдельный. Так что Стив подгоняет машину к самому входу. Он отпирает дверь, раскладывает скрипучий диван в гостиной и возвращается за Баки. Баки и правда уснул, но без его помощи Стиву никак не вытащить его с заднего сиденья. Баки отзывается на просьбы почти не просыпаясь. Он сцепляет руки на шее Стива, и Стив чувствует его запах под привычными уже запахами крови и пота. Он вытаскивает его и несёт в дом. Он помнит, как четырнадцать лет назад впервые почувствовал этот запах. Тогда вокруг стояло настоящее зловоние, в маленьком освященном анклаве не осталось живых, кроме единственного мальчишки. Для Стива это был один из первых выездов за пределы Города, он уже привык к тому, что творили одержимые, но ни разу не видел ещё, как резвится ничем не сдерживаемое зло. Получив сигнал по радио, они знали, что не успеют, и всё равно разбросанные куски тел повергли Стива в ужас. Бороться со страхом он умел только молитвами. На его голос Баки и вылез из своего укрытия, всхлипывая вцепился в Стива изо всех сил. Так и приехал в Город, на байке за его спиной. Остался в Башне, поступил в семинарию Корпуса. Обычного жёсткого испытания при вступлении Баки не проходил, Стив настоял, что уже пережитое должно быть засчитано. И хотя Корпус не любил делать исключений, а Стив едва начал свой путь, к нему прислушались. Баки до сих пор считает, что Стив его спас. И никакие возражения Стива не могут его в этом разубедить. Стив укладывает Баки на диван и идёт греть воду. Ставит на плиту два полных ведра и только потом снимает сутану, складывает её в большой таз для стирки, достаёт из мешка одежду Баки и тоже кладёт в таз, заливает холодной водой, иначе кровь не отстирать. Изгнание демонов очень грязное занятие, на их одежде практически все физиологические жидкости, большая часть, конечно, на форме и белье Баки. Нечисть любит поглумиться над предоставленным ей телом. Стив оставляет стирку на потом, Баки важнее, его нужно согреть и омыть. Стив выливает ведро нагретой воды в ванну, доливает холодную, ставит греться новую порцию и идёт за Баки. Баки дремлет, свернувшись в калачик под слишком тонким плащом. — Проснись, Баки, — Стив отводит ото лба прилипшую прядь, — пойдем купаться. — Купаться? Баки пытается приподняться, но сил пока не хватает, и Стив подхватывает, уговаривает: — Тшшш, не спеши, герой. Я тебя отнесу. Разворачивать Баки страшно, он весь в синяках и порезах, кровь под ногтями, которыми он царапал собственную плоть, глубоко врезавшиеся в кожу следы от верёвок, которыми Стив его связал. — Красавец я, — комментирует Баки. — Красавец, — соглашается Стив. Он снимает со своей шеи серебряный крест Баки и возвращает его хозяину, потом снова поднимает Баки на руки и несёт в заполненную паром ванную. Баки действительно красив, даже сейчас, когда он похож на кусок отбитого мяса. Но синяки сойдут, затянутся порезы и ссадины, и он снова начнет сиять молодой беззастенчивой красотой, которую только подчеркивает щегольская военная форма, дополненная крестами Корпуса и колораткой. «Мы воины Божьи, — любит говорить Баки, — а воины должны носить форму». Стив ни разу не надел форму после выпуска из семинарии, но с Баки он никогда об этом не спорит. Не так уж важно, в чём бороться с Врагом. Стив опускает Баки в тёплую воду. Та почти сразу становится грязной, но Стив ладонями бережно смывает с кожи Баки грязь и только потом спускает воду. Баки терпит его прикосновения, закрывает глаза и не издает ни единого стона, хотя ему больно, и иначе сегодня не будет. Стив разбавляет в тазу воду, снова наполняет ванну и берёт в руки губку. Эта самая мягкая губка, что есть у них, Стив и мыло берет особое, пахнущее лавандой. Маленький кусок этого мыла им подарила одна женщина, из сына которой они изгнали Тварь. Мыло и мягкую губку. Она чуть не плакала, когда увидала Баки после завершения экзорцизма: он был даже младше её сына, и досталось ему куда сильнее. Стив начинает с кистей рук. Моет тонкие длинные пальцы, покрытые ссадинами запястья, исцарапанные предплечья. Он споласкивает губку, намыливает снова, доливает в ванну горячую воду, чтобы Баки не мёрз. Плечи, ключицы, грудь. Баки вздрагивает, когда губка касается сосков, и Стив огорчённо извиняется. Тварь внутри безошибочно нашла одно из чувствительных мест и успела порезвиться, прежде чем Стиву удалось его связать. Вода становится мутной от хлопьев мыла и грязи, но Стив решает домыть Баки и только потом сменить воду. Он моет вторую ногу Баки и только тогда замечает глубокую рану под коленом. Стив осторожно опускает ногу, зажмуривает глаза. Баки мог истечь кровью. Ещё немного глубже, и он потерял бы Баки навсегда. — Так больше не может продолжаться, Бак. Баки вздыхает, но ничего не отвечает. — Баки, ты мог погибнуть. Я мог не успеть… — Но ты успел, Стив. И мы не будем повторять этот разговор снова. Пока мы можем спасать невинные души, мы будем их спасать. Пока Твари будут соглашаться на моё тело вместо их тел, я буду впускать Тварей, а ты будешь их изгонять. — Однажды я ошибусь. — Никто из братьев не умирает в своих постелях, Стив. — Может быть, я хочу, чтобы однажды ты навсегда уснул в моей? — Когда-нибудь так и будет. Стив знает, что, скорее всего, они закончат жизнь в конвое, сопровождающем караван из одного Города в другой. И им очень повезёт, если это случится в один день. Стив не говорит об этом, он берёт в руки губку и продолжает мыть Баки — своего друга, брата по Корпусу, человека, дороже которого у него нет в целом мире. Когда он заканчивает с телом, то моет ему голову, сначала смывая грязь, потом просто пропуская тёмные пряди сквозь пальцы. Снова спускает воду и наливает чистую. Теперь Баки может просто полежать и согреться. — Залезай ко мне, — предлагает Баки, он открывает глаза и улыбается Стиву. Против этой улыбки у Стива оружия нет. — Я знаю, ты вымотался не меньше меня. Давай, Стив, места хватит, ты же знаешь. Подумав немного, Стив стаскивает промокшую футболку, снимает штаны и двигает Баки, аккуратно устраивается за его спиной. Баки откидывается на его грудь, устраивает голову на его плече, и Стив целует его в висок. Они дремлют в объятиях друг друга, пока вода не остывает. До постели Баки доходит почти сам. Даже если большую часть веса принимает на себя ведущий его Стив, это всё равно прогресс. — Завтра помогу тебе со стиркой. — Лучше отлежись, быстрее вернёшь силы. — Через пару недель отправляется большой караван. Стив ненадолго отвлекается от накладывания повязки на ногу Баки: — Да, на запад. Корпус организует большую миссию: лекарства, еда и оружие для анклавов. — Ты успеешь отремонтировать мой байк? — Не слишком ли скоро? Поедешь со следующим конвоем. Стив заканчивает перевязку, укрывает Баки и устраивается рядом, осторожно обнимает, делясь теплом. — Ты не покинешь Города без меня. — У Корпуса не хватает людей, Баки. — Значит, я не стану в конвое лишним. Баки накрывает своей рукой ладонь Стива, словно опасаясь, что он попробует уйти. Уже завтра они снова будут держать привычную дистанцию, будут только братьями Корпуса до следующего раза, до следующей Твари, желающей порезвиться в теле молодого экзорциста взамен уже захваченной жертвы. Когда-нибудь Тварь откажется сменить тело. Может быть, в этот день они не смогут кого-то спасти. Может быть, в этот день они позволят себе больше, чем поцелуй в висок и невинное объятие. Но даже если нет, они просто будут вместе до конца. Каким бы тот ни был. ___________ Vade retro satana — Изыди, Сатана (лат.)