В поисках счастья

Всем привет. Меня зовут Яна, и я хочу забыть свое прошлое.        Родилась я в южном городе — Ростове-на-Дону, в богом забытом райончике, где серые панельки сливались с таким же грязным небом. Не сказать бы, что я не люблю свой город, ведь всем известно, Ростов — Папа, а его у меня как раз таки и не было. «Выходит, Родина заменила мне отца», — смеюсь от своей же глупой шутки. Центр города я никогда не любила, уж больно вычурные типы там обитают, а в моих тихих дворах всегда можно было найти с кем выпить, да покурить. Многие знали меня с детства, так как уже тогда мать забила на меня и мою жизнь. Как там говорят? Меня воспитала улица. Но лично в своем дворике я не любила находиться, боялась косых, осуждающих взглядов от знакомых моей родни, которая после обязательно проучит своими наставлениями о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Сама семья моя состояла ныне из двух человек ‐ меня и моей матери, которая так рьяно пыталась присоединить к нашей маленькой семье ещё одного человека. Отчима. Но сама я его не считала себе кем-либо и даже избегала — его частые, немые взгляды меня напрягали, а то, как он ставил себя выше всех в моем доме раздражало. Также у меня есть старший брат, ну как есть, был. Два года назад он сторчался и сгинул в сырой земле. Я всегда буду винить себя за его гибель, ведь могла помочь ему, могла помешать саморазрушению, но я не сделала ничего. Я просто наблюдала. Просто смотрела на то, как он медленно, но верно убивает себя, на то как он из любящего старшего брата превращается в нечто, неспособное связать и пары слов, а то и вовсе кидающее на тебя отсутствующие, апатичные взгляды. Мне восемнадцать лет, половину из которых я прожила на пыльных улицах. Почему только половину? Да потому что в детстве обо мне как никак, но заботился старший брат, а дальше сами знаете что. Каждый мой день начинался с затяжки пары сигарет Marlboro, которые я не любила, но которые так помогали расслабиться. Будто табачный дым от них окутывал мой и без того мутный разум. Выпить я люблю, просто ой как! Не пиво, нет, а чего-нибудь покрепче, да и побольше, чтоб полностью отключиться и не думать. Не думать и не размышлять о том, какое я жалкое ничтожество. Из увлечений я могу назвать только рисование, которое так и не получило поддержки от моего близкого окружения, и забытое даже мной самой. Я любила татуировки и людей, у которых они есть, да и сама набила пару тату, но в местах не заметных под одеждой. Ещё я любила животных и часто отбивала дворняжек от жестоких детей и взрослых, меня боялись, поэтому это действо совершенно не составляло труда. Характер я свой сама не до конца понимаю, вот вроде и замкнутая, молчаливая, закрытая от других людей, но чуть мне станет легко, чуть я почувствую комфорт со стороны людей, как превращаюсь в ебучего клоуна. Начинаю травить байки и заливать тупые анекдоты, с которых посмеётся только больной на голову человек, коим являлся мой лучший друг. Кроме него близких людей у меня уже не было. Да, я была знакома со многими, многие меня и уважали, но сближаться с ними у меня стремления не было.        У меня обычная, ничем не примечательная внешность, как я считаю, но почему-то мужикам она нравится. Противно даже, особенно когда влечение у тебя только к девушкам. Средний рост, около 165 сантиметров. Каштановые, густые и шелковистые волосы, которые постоянно путались и вились в разные стороны. Длина их достигала до плеч, так как с длинными мне было не удобно, а совсем короткие сложно завязать в хвост. Глаза у меня зеленые, с крапинками оранжевого возле чёрного зрачка. Длинные ресницы, которые я просто обожала подкрашивать, чтобы они казались ещё длиннее. Макияж я делала иногда, и то немножко. Уже привычно красила реснички и замазывала консилером тёмные, почти что фиолетовые круги под глазами — последствия продолжительной бессонницы, да даже если я и спала, то кошмары одолевали мой и без того беспокойный сон, от чего я часто вскакивала по ночам и больше не могла заснуть. Носила я обычно толстовки и штаны, либо шорты, смотря какая погода. Мне нравились юбки, но от них пришлось отказаться, ибо на районе так ходить не принято, да и меньше шанса, что ко мне снова подойдет мерзкий мужик. К тому же мама однажды сказала, что в юбке я похожа на шлюху, а услышать от мамы такое я была просто морально не готова, поэтому я восприняла это близко к сердцу. Пусть мы с мамой и не общались нормально, пусть она и променяла своих детей на мужиков и личную жизнь, я всё равно не могу отказаться от неё. Что-то такое есть в моей душе. Когда-то сделали больно мне, отказались от меня и я поняла насколько это ранит, как это остаётся незажившей раной на и так хрупком сердце. И из-за этого я никогда не делаю больно другим людям. Морально. Если нужно, то я всегда могу ударить, а то и избить неприятного мне человека. Но словами никогда. Я ненавижу предательства, я ненавижу ложь, враньё. В моей жопе, как сказали братки на районе, слишком сильно играет справедливость. А меня это только и радует. Пускай. Пускай знают, что я если что узнаю о всех косяках и недомолвках, за что могут получить пизды. Личные отношения у меня никогда не складывались, у меня серьёзно не было никого. Только противные мужики, что видели во мне лишь объект для только им известных фантазий. Я сама пару раз признавалась девушкам, но каждый раз чувства оказывались невзаимными. И я разочаровывалась все больше и больше, обязательно в себе. Думала, что же со мной не так? Почему я никому не нравлюсь? Я же все делаю для своей партнерши. Вопросы естественно были риторическими.        Заявку на проект я подала совершенно случайно. Как-то раз в совершенно ужасный день, погода была гадкая, повсюду лужи, пасмурно, грязь вьедается в и без того замазанные кроссовки; я сидела на скрипучей качели, которая при малейшем ветерке издавала противные, протяжные звуки, словно моё ноющее сердце. Я залипала в экран своего старенького, местами побитого смартфона, и тут натыкаюсь на запись о наборе на кастинг проекта «Пацанки». За моим плечом послышался то ли свист, то ли вскрик: — Опа! Янка, так это ж про тебя! Метнись-ка туда ёпт, может и из тебя леди сделают.- и под мой недовольный взгляд парень загоготал от души. Это был один из моих братков на районе, с ним мы были знакомы с детства — его тоже нерадивая мамаша выкинула с дома, отчего мальчик вырос жестоким, бестактным и совершенно диким. Санёк, а по погонялу — Крыса. Парень был высокого роста, в своем неизменном спортивном костюме. А стирает ли он его вообще? Глаза зелёные, озорные; левую щеку украшает пара шрамов — последствия стычки с соседней бандой. Рыжий ворох, кудрявых волос скрывался за тёмно-синей кепкой, которая уже пропиталась потом и грязью. Сам парень был неплохим, мы считали друг друга чуть ли не семьёй, так как вместе росли и вместе выживали в этом суровом мире. Часто пытался развеселить меня, щелкнуть по носу с бормотанием «Янчик не кисни» весело хихикал. Всё ещё под визги и улюлюканье моего товарища, я медленно встаю с насиженного места и даю нехилый подзатыльник парню, совершенно не страшась того, что он был как минимум на голову выше меня, а как максимум то на две. — Ха-ха! — всё не унимался Сашка, — Ну чё ты, я ж любя! — и снова заливается громким смехом, противным как у хворой лисицы. А вот тут я уже серьёзно задумалась. А почему бы и нет? У меня было стремление вылезти из этой ямы, но без чужой помощи все шансы стремительно падали к нулю. Даже если бы я не получила там нужной мне поддержки, то я всё ещё могла получить популярность, а вот с ней уже и славу, с которой можно подняться выше своей головы. Нервно постукивая пальцем о железку ржавой качели, и стараясь абстрагироваться от неунимающегося Крысы, я думала. Шанс есть, а я не из тех, кто будет сидеть сложа руки и ждать, когда же мне протянут руку.        И уже в сумерках, сидя в сырости и поросшей мхом земле за гаражами, я ,дрожа от нервов, холода и предвкушения, торопливо заполняла заявку на реалити-шоу "Пацанки".