Милина и Скорпион

Прошёл год. Милина не считала дни. Для неё они были похожи один на другой, словно яйца. Синдел и Шао Кан муштровали её, не давая проходу, а за малейшее неповиновение с одобрения своей жёнушки из Эдении император прижигал своё творение раскалённым железом. Эта была его любимая тактика воспитания: заставить ученика переносить стойко тяготы и лишения имперской службы. Вдобавок он решил воплотить в жизнь то, что провалилось у него с Джейд и Китаной: заставить Милину ходить по осколкам и гвоздям. Но если Китана и Джейд могли постоять друг за друга, подбадривая себя этим и просто не подчиняясь этому приказу императора и в силу особенностей характеров и своего происхождения — Шао Кан не был их отцом, — то более подконтрольная ему Милина, чей разум и качества он сделал сам, используя внешнемирскую магию, не сопротивлялась. В первый раз Шао Кан устроил ей пытки, во второй — бросил в карцер, как он вначале поступал с эденийками. Он стал грозить, что вырвет ей зубы таркатана, сделает так, чтобы саи сломались у неё в первом же бою. Милина панически боялась его угроз. Побои за непослушание ей добавляла и Синдел, которую Шао Кан заколдовал с помощью Шанг Цунга. Словом, правитель держал весь процесс в своих руках. Он жаждал сделать из Милины покорного ему ассасина — это была его мечта, что разрушилась после побега из Внешнего мира прежних его защитниц. Не было рядом никого, кто указал бы Милине на то, что и она поступает неправильно. Никто не горел желанием её спасать: союзников у Милины было немного, только Шао Кан и Таня, которая изменила Эдении, откуда она была родом. Некоторое время ей помогал и Рейн, тоже эдениец, однако большинство других бойцов не считало её ни другом, ни врагом. Многие бойцы рассматривали Милину как очередную игрушку императора, которой он натешится — и которую вскоре бросит. Но Шао Кан считал иначе: он не собирался её отпускать. Ему срочно нужна была тень, которая не отступит от него, неспособная на бунт и какие бы то ни было «госперевороты». Синдел разделяла его начинания. Ей фактически нечем было мыслить иначе: часть мозга, ответственная за конструктивную критику, основанную на былых воспоминаниях, сейчас была отключена. Бывшая эденийская королева жила как в прострации. Это не мешало ей заставить Милину панически бояться её, слушаться, как она слушалась императора. Получив титул императрицы Внешнего мира после своего переселения из Эдении, она стала во всём поддерживать Шао Кана. Забыв о том, откуда она и каким было её прошлое, — правитель стёр её былую память начисто, — эденийка практически ретранслировала агрессию Шао Кана против Эдении и Земли. Всех, кого она победила бы в поединках, ждала мучительная смерть от пронзания гуань дао сердца поверженного. А шпилька женского ботфорта быстро довершала чёрное дело её обладательницы, выдавливая глаз и протыкая мозг соперника, не оставляя тому ни единого шанса выжить. Восстань Милина против Шао Кана и Синдел, те бы её убили в считанные секунды… Она боялась… Она продолжала жить в страхе, и это влияло на её психику: полутаркатанка ловила приступы бешенства при виде врага, мечтая отгрызть ему всё, что болтается, откусить кусок головы, — что она и делала с нескрываемым наслаждением. Более 20 лет у Милины не было союзника, который сказал бы ей: «Давай убивать вместе». И такой всё не появлялся на её горизонте: все мастера единоборств, на чью перекачанность она бросала жадные похотливые взгляды, не делали никаких попыток сблизиться с ней: почти все бежали от неё, даже победив её в поединке и оставив её в живых. Настал день, который принёс Милине новые впечатления. Угроза, которой Шао Кан стращал свою подчинённую, сбылась. Бой с Сайраксом, которого она не смогла одолеть, практически ничего не зная о его слабых местах, не сулил ей ничего хорошего. Саи оказались бессмысленной игрушкой против стальной машины, что оказалась защищена от любого холодного оружия. Ни один клинок не мог перерезать провода, по которым эта кибернетическая машина передавала сигналы в пределах самой себя. Одолев Милину, Сайракс с помощью своей дисковой пилы устроил полутаркатанке пытку. Он срезал ей все зубы чуть ли не под корень. Милине теперь нечем было грызть. Однако резать и колоть соперника она по-прежнему могла. Сайракс не стал добивать Милину. Император приказал ему не трогать её, чтобы продлить экзекуцию, равным по которым Шао Кану во Внешнем мире не нашлось. Фраза жёлтого робота — «Собери свои зубы» — которой он, как сказали бы спецназовцы, потроллил Милину, запомнилась ей на всю жизнь. Другие бойцы — Джонни Кейдж, Скорпион, Джейд, — несколько раз ломали ей зубы по одному-три. Одно дело — выбить несколько зубов, и другое — удалить их все. Впрочем, магия Шао Кана в один миг восстанавливала утраченное Милиной в бою: ему хотелось, чтобы его дочь продолжала жить для его же блага. А вот как, его это заботило меньше всего. Сделав своё чёрное дело, Сайракс включил свои ракеты — и был таков, никто его не остановил.