У Тони Старка всё же есть сердце. Вопреки всему...

      Ванда Максимофф считала, что уже привыкла беспристрастно хоронить тех, кто был ей дорог. Но это не так. К такому невозможно привыкнуть. И её сердце каждый раз рассыпается на кусочки.       Наверное, это плата за сверхспособности…       Ей уже поздно жалеть о содеянном… Как и учиться плакать.       Похороны Тони Старка пропитаны особой атмосферой. Ванда не может не чувствовать этого, хотя очень бы хотела утратить свой дар на ближайшие несколько часов.       Это очень странно. Для неё.       По Старку скорбят. Кто-то искренне, кто-то не слишком, кто-то формально… но факт есть факт. Наверно, ей должно чувствовать всплески недоумения и самую малость, злости. Потому что этот человек отнял у неё в своё время всё, и в то же время, её никогда не будут оплакивать так, как его…       Такие мысли и эмоции были бы ожидаемы, но… Она не думает ни о чём таком и ничего похожего не ощущает! И ей от этого не слишком комфортно: кажется, что тем самым она способна предать память отца и брата… «Не способна…» — долетает до неё знакомый голос, шевеля порывом ветра длинные светлые волосы, и Алая Ведьма резко выдыхает, вскидывая голову. — «Память обо мне, о маме и отце живёт в тебе. Мы рядом… И невозможно предать или оскорбить чью-то память, искренне оплакивая, простив. Запомни, сестрёнка…» — нотки юношеского голоса пропитаны спокойствием и теплом, а на последних фразах кажется, что он улыбается.       Ванда не понимает, в какой момент успевает прикрыть глаза, но открыв их, чувствует серебристые струйки на щеках. Сильнее сжимает пальцами перила террасы перед домом Старков, на которой стоит. — Пьетро… — шепчет сипло, на выдохе.       И хотя в ответ тишина, но девушке легче дышать, и тоска как будто отступает. Словно кто-то прикоснулся невесомо и мягко к её голове, забрав оттуда все ненужные и тревожные мысли…       Тогда Ванда спускается по ступенькам вниз, чтобы занять своё место среди скорбно молчащих. Протискиваясь между Барнсом и Сэмом, видит, как делает к ней шаг Клинт. Его глаза спрашивают. Напоминают о возможности поддержки. О том, что не одинока.       Чуть поведя подбородком в неопределённом жесте, рыжеволосая улыбается глазами, говоря лучнику быть рядом со своей семьёй. Обещая, что сама справится.       Ждать появления на улице миссис Старк с дочерью приходится довольно долго, но никто из стоящих на улице даже не чувствует холода. Ванда могла бы всех согреть, послав волны алого тёплого воздуха, но ей кажется это неправильным.       Тони Старк не верил в магию. Он доверял лишь техническому прогрессу, при возможности контроля над своими изобретениями.       И своей семье.       Поэтому Максимофф только водит зябко плечами, не давая кончикам пальцев пульсировать.       Мысли в голове не путаются, разум ясен как никогда. А мысли… мысли о том, кого она уже не ненавидит. Почему-то только сейчас Ванда по-настоящему осознаёт происходящее — и неприятным спазмом ей сдавливает горло. Для неё было привычным и нормальным — видеть в Тони Старке врага, — но теперь, когда он погиб, она поняла, что ей не хватает той неповторимой энергетики, которая от него исходила.       Алая Ведьма успела привыкнуть к Железному Человеку. Может, даже привязаться…       Но он был мёртв. И словно бы предал её, оставив на этой Земле, позволив осознать важность своего присутствия в её жизни тогда, когда было уже поздно…       Однако, она не ненавидит его. Ей его не хватает. Она искренне сочувствует его родным. Чувствует потерю в некотором смысле, родственной души, как бы это странно ни прозвучало.       Ведь они были в чём-то очень похожи: оба по-своему очень одиноки, оба жалели об ошибках, оба отмаливали собственные грехи… Оба пытались со всем этим жить.       Так что, среди спектра эмоций Ванды нет ненависти, и уже не будет никогда. Жаль, что на осознание этого ушла целая чужая жизнь.       Пеппер держится, и ей это удаётся блестяще, пусть и не без труда.       В её глазах Алая Ведьма видит боль, но заметно, что выплеснуть её женщина себе позволит много позже.       Да, её есть за что уважать…       Морган семенит рядом с матерью, вложив свою ладошку в её. Личико девочки серьёзное, сосредоточенное, но она не плачет. Глядя на неё, Максимофф думает мимолётно, что этой юной принцессе очень повезло, и что будь у неё, Ванды, столько людей вокруг, способных поддержать, она возможно, не озлобилась бы в подростковом возрасте на весь мир.       По тонкой водной глади огромного пруда с чистой водой плывёт пышный венок, посередине которого виднеется круглый железный, обычно блестящий, а сегодня чуть тусклый, реактор. История этого предмета довольно забавная, если вдуматься, и Ванда вспоминает как когда-то позволила себе даже рассмеяться, когда Роуди рассказывал, что этот, выведенный из строя реактор, в качестве некоего подарка преподнесла Старку мисс Поттс.       Тогда это казалось забавным, шуточным. Теперь — символичным. «Это доказывает, что у Тони Старка есть сердце», — гласит надпись из серебряных букв, идущая по ободку реактора.       Взгляд Алой Ведьмы снова находит маленькую Морган. Несколько секунд она смотрит на неё, молчаливо соглашаясь со словами на ободке… — Как ты, солнышко? — слышит Максимофф вопрос Хэппи, обращённый к дочке его босса. Сама Ванда не оборачивается, продолжая стоять на террасе возле самого пруда, но отчётливо слышит ответ. — Хорошо… — перемежая свой ответ с зевком, отвечает девочка. — Хорошо? Ну, хорошо, — покорно соглашается мужчина, и девушка понимает по его голосу, что он не знает, о чём ещё заговорить. — Проголодалась? — о, да, это был самый ожидаемый вопрос! — Угу, — а это — самый закономерный ответ. — Что хочешь? — Чизбургер, — не совсем внятно, но абсолютно честно отвечает единственная дочь Тони Старка.       Заправив за ухо прядь волос, Алая Ведьма проводит ладонью по щеке, но влаги не ощущает: она не плачет — это просто светлая грусть поселилась у неё внутри.       Потом, развернувшись, направляется к разговаривающим. Хэппи похоже скоро пустит скупую мужскую слезу, но Ванде не хочется, чтобы такое настроение передалось Морган. — Привет! — произносит она, улыбаясь. — Пливет, — видимо, не все слова даются девчонке без труда, но она старается. — Ты Ванда? — Максимофф утвердительно кивает. — О, ты знала моего папу. Тоже по нему скучаешь? — детский взгляд пронизан любопытством.       Если бы Ванде несколько лет назад сказал, что она будет непринуждённо разговаривать с дочкой Тони Старка, то она бы заливисто рассмеялась в лицо такому выдумщику! Но тем не менее, сейчас это стало реальностью.       Она смогла расстаться со своей ненавистью. Это было доказано и Клинту. — Жаль она не узнает, что всё получилось… — сипло произнёс лучник, когда они вдвоём стояли у пруда. — Мы победили… — голос его подвёл, и он замолчал.       То, что он говорил о Наташе было очевидно.       Максимофф вздохнула, ощущая снова боль в грудной клетке, но в этот момент… Что-то невесомо коснулось её волос, как и в тот раз перед похоронами! И голос брата, слившийся с шумом ветра, но различимый, подсказал ответ: — Она знает, — выдохнув, ответила она вслух. Потом посмотрела вдаль, внезапно ощутив, как защипало глаза. — И он тоже…       Теперь, простившись со своей совершенно ненужной и отравляющей жизнь ненавистью, Ванда чувствовала облегчение. Вместе с горечью. Оттого, что слишком мало времени ей было отведено на исцеление озлобленной когда-то души…       Бартон понял лишь её слова, но не глубинный смысл, но она и не настаивала — просто приобняла, даря поддержку. — Да, я знала твоего папу, Морган, — помедлив, отвечает Алая Ведьма. — Он… сумел стать мне другом. Так что да… скучаю, — тихо произнесла она, пересохшими губами, улавливая удивлённый взгляд Хэппи, явно не ожидавшего от неё ТАКОГО откровения. — Тогда — я особенно рада познакомиться с тобой! — заявляет ребёнок, улыбаясь. — Ведь ты самая крутая из Мстителей! После папы, конечно. Теперь едва ощутимо, но синхронно улыбается Максимофф с Хэппи, пряча улыбки за вздохами. Потом девушка присаживается на ступеньку у входа в дом. — Кстати, насчёт Чизбургера, — заявляет притворно деловым тоном. — Ты же видела нашего Тора, Морган, да? Видела какой он… кхм… упитанный… Вот! А ты, если хочешь остаться стройной красавицей, как твоя мама, должна поменьше есть Чизбургеров. Как бы их не обожал твой папа, — всю эту тираду Ванда произносит, стараясь сохранить серьёзность лица. — Я хочу остаться принцессой! — Вот! А ты где-нибудь видела толстых принцесс? Я — нет, — продолжает девушка, подмигивая Морган. — Ну, вы тут поболтайте, а я пойду. Спрошу, не нужна ли какая помощь твоей маме, принцесса, — облегчённо (как кажется Ванде) выдохнув, говорит Хэппи, вставая и щёлкая малышку легонько по носу. — Не скучай! — кричит вслед, и уходит.       Воцаряется молчание. Алая Ведьма не навязывает ребёнку своё общество, памятуя, что в её возрасте и после гибели родителей, соглашалась только на компанию Пьетро, в целом оставаясь малообщительной.       Но вскоре скрипят ступени — и рядом с девушкой садится Морган. Сидит и смотрит вперёд. Ванда улыбается, думая, что на самом деле, она ничего интересного для себя там не видит, — но просто копирует её поведение. — Скажи, — ребёнок сам прерывает молчание, и Максимофф вопросительно к ней оборачивается, — ты когда-нибудь была, ну, как я? Ребёнком. — Ну, допустим, — осторожно отвечает девушка. — Так вот. Мама говорит, что мне нем стоит быть сильно похожей на папу, потому что его жизнь была очень опасной, — девочка хмурится. — Но я уже похожа очень на него! Что мне делать? Вопрос становится полной неожиданностью. Но Ванда говорит правду, помня, что сама терпеть не могла ложь взрослых: — Мама просто хочет защитить тебя, Морган. Конечно ты похожа на отца, и это скорее хорошо, чем нет! Но знаешь, что главное?.. А главное: быть собой. — И у тебя это получилось? — подумав, интересуется дочь Старка. — Вполне. — А меня научишь быть собой? И расскажешь, какой ты была в моём возрасте? — таак, а вот это уже немного рискованно, учитывая, чего только Ванда с братом не вытворяли!       Алая Ведьма поражается тому, как умеет смотреть Морган Старк. У неё взгляд отца, его характер, мимика. За весь этот день Максимофф пару раз ловила себя на мысли, что глазами девочки на неё смотрит Тони Старк.       Она улыбается уголком губ. — Когда-нибудь — обязательно, - и даёт "пять", скрепляя "договор"       И ответный взгляд полон того неповторимого выражения, каким любил смотреть Тони.       Да, у Энтони Эдварда Старка всё же есть сердце. Вопреки всему… И Алая Ведьма, как и остальные Мстители, сделает всё, чтобы свет их друга, заключённый в этом маленьком создании, ещё долго не угас и дарил тепло и радость…