Одно желание Дзёно

Тэтчо, стоящий в дверях кабинета, вызывает стойкое раздражение, и Дзёно нехотя поворачивает к нему голову. — Что ещё? — Ты точно не хочешь пойти? Теруко-сан сама контролировала, как я готовил, тебе нечего бояться. Дзёно кривит губы, откидываясь на стуле. — Я не боюсь, Тэтчо-сан, но я не сумасшедший, чтобы пробовать твою стряпню. И мне всё ещё надо работать. — Но уже поздно, и сегодня праздник. — Я сказал, иди к чёрту. Тэтчо вздыхает и смотрит ещё несколько секунд, держась за ручку двери. — Жаль, я правда хотел, чтобы ты попробовал. Сайгику берёт со стола степлер и прицеливается для броска, но Тэтчо, ещё раз вздохнув, наконец закрывает за собой дверь. — Чёрт бы его побрал. Дзёно возвращает степлер на место и опускает руки на стопку отчётов. То, что он единственный из отряда, кто способен заполнить их верно с первого раза, делая это вслепую, одновременно и раздражает, и странным образом удовлетворяет. Вечеринка в честь праздника мёртвых, что устраивает замкомандира — бесполезная трата времени. Пусть после он получит от Теруко по шее, зато хотя бы сегодня не придётся ей улыбаться и пробовать то, что наготовил Тэтчо. Хватило вчерашней принудительной вылазки на городскую ярмарку. Дзёно вздыхает. Единственный человек, чьё присутствие ему не противно, уже три недели не выходит на связь, соблюдая осторожность, и сейчас, должно быть, отмечает этот праздник с Мафией. Если бы он был здесь, переносить каждый чёртов день было бы намного легче. Дзёно откладывает отчёты в сторону и кладёт голову на руки. Пока в корпусе никого, он может позволить себе не делать вид, что смертельно занят работой, а просто подумать о том, что действительно для него важно. Чего так сильно ему не хватает. Он представляет лицо Тачихары, пытаясь выстроить картину из его описания в досье и собственных ощущений. Вспоминает моменты, когда касался его — в последний раз это было несколько месяцев назад, он позволил себе поправить пластырь, криво налепленный Суэхиро, и провести пальцами по щеке. Всего мгновение, за которое Тачихара ничего бы не заподозрил. Сайгику расстёгивает воротник, обводя пальцами шею, вспоминая, как касался Тачихары впервые — во время его ареста. Как ударил несколько раз, сбив его с ног, и после крепко взял за горло, прижимая к стене. — Если будешь сопротивляться, то умрёшь на месте. Первая сказанная им фраза, после которой Тачихаре, разумеется, было сложно перестать бояться. Мичидзо долгое время вздрагивал от любых его прикосновений, все его мыщцы напрягались, и Дзёно чувствовал, как тяжело Тачихаре даётся находиться рядом с ним. Выдерживать руку на своём плече. И как нескоро это прошло — возможно, не до конца. По ночам Сайгику прокручивал в голове эти ощущения — страх и напряжение в чужом теле отзывались странным для него желанием успокоить и позаботиться. Но в то же время его всё ещё накрывало волной возбуждения, что он привычно испытывал от своей жестокости. Дзёно боролся с ним, желая Мичидзо лучшего, стараясь не думать об этом так, но раз за разом сдавался и ночами ласкал себя, представляя, как Тачихара дрожит в его руках, как задыхается, пытаясь вырваться— — Как хорошо, что ты готов. Дзёно резко поворачивается на звук незнакомого голоса, не понимая, как мог не услышать шагов. Но дверь тоже не открывалась. — Не нервничай. Голос перемещается в другой угол комнаты, как будто тела, ему принадлежащего, вовсе не существует. Дзёно напрягается сильнее, пытаясь отследить хоть какое-то движение, но ничего не происходит. — Какого чёрта? — Я пришёл исполнить твоё желание. Голос приближается, оказываясь за спиной, и Дзёно вскакивает со стула, с шумом опрокидывая его и обнажая лезвие меча, что со свистом разрезает воздух. — Не стоит, моей физической оболочки здесь нет. Дзёно замирает, вслушиваясь. Ничего. — Кто ты? Голос скучающе вздыхает. — Всего лишь тот, кто хочет немного повеселиться. Можешь считать меня злым духом, если угодно. — Чёрта с два. Голос усмехается. — А было бы неплохо, да? В праздник мёртвых злой дух снисходит до самой чёрной души в округе, чтобы сделать ей небольшой подарок. Но ты прав, духов не существует, это просто моя способность. Я заприметил тебя вчера на ярмарке. Давно не видел никого с такими тёмными желаниями. Мне это по душе. Дзёно хмыкает, всё ещё держа меч наготове. Что бы этот парень ни болтал — если он просто эспер, то его можно поймать и уничтожить, для начала разрезав ему трахею, потому что его голос начинает уже раздражать. — Думаешь о том, как меня убить? Голос снова оказывается за спиной, прямо над ухом, но ни малейшего намёка на присутствие тела не ощущается. Дзёно резко поворачивается, полоснув мечом воздух. — Если ты всё ещё человек, значит мне не составит труда найти тебя и скормить тебе твой язык. Голос смеётся. — Не трать силы, они тебе понадобятся. Завтра вечером твоё желание исполнится. — Что ты несёшь? Голос шепчет ему на ухо: — Надеюсь, ты будешь благодарен. Впрочем, скоро я сам увижу. Он замолкает. Дзёно не чувствует чьего-либо присутствия, и через несколько минут тишины вкладывает меч в ножны и поднимает опрокинутый стул. — Чёрт возьми. Садится, проведя ладонью по вспотевшему лбу. Чья бы способность это ни была — это просто эспер, отделяющий от тела свой голос, не похоже, чтобы он мог кому-то навредить. Но о каких желаниях он говорил? Как он его нашёл? Дзёно перебирает в памяти имена одарённых, чьи способности бы подходили, но ничего не находит. Ему следует сообщить об этом в штаб, или это просто чья-то идиотская шутка? Он проводит в кабинете ещё пару часов, не притронувшись к отчётам. Голова гудит от неприятного ощущения, будто кто-то пытался в неё залезть. О каких бы желаниях он ни говорил — какая Дзёно разница. Больше всего он хотел бы, чтобы его оставили в покое, чтобы изо дня в день этот тупой отряд не досаждал ему. Чтобы Тачихара вернулся и просто был рядом. Просто? Сайгику злится, снова и снова прокручивая в голове незнакомый голос — он нигде его не слышал, у него нет ни малейшего представления, кому он принадлежит. Кто-то из людей на ярмарке — кто? Он не может вспомнить никого, кто бы привлёк его внимание или вёл себя странно. Ничего не выходит, и Дзёно принимает решение закончить этот день, вернувшись в свою комнату, желательно не напоровшись в коридорах ни на кого из отряда, что, скорее всего, до сих пор празднуют в другом корпусе. Везде тихо, и он добирается до постели без происшествий, роняет своё тело, не раздеваясь, и с тяжёлой головой засыпает. Весь следующий день он проводит в архиве, запросив данные обо всех эсперах, находящихся на свободе, и тех, что уже заключены под стражу. Прослушивает информацию, но не находит ничего, хотя бы отдалённо напоминающего способность этого парня. Дзёно злится, и Теруко, уже вечером обнаруживающая его в архиве и набрасывающаяся с обвинениями за неявку на корпоратив, откровенно бесит. Он молчит, выслушивая её крики, и кивает на угрозы, находясь мыслями далеко не здесь. Голос сказал, сегодня желание исполнится — какое именно? В эту секунду он желает, чтобы замкомандира закрыла уже свой рот и оставила его в покое, потому что это тратит его время. Он реагирует максимально спокойно, пытаясь сделать искренне заинтересованный в работе вид, чтобы она отстала и ушла, привычно ударив его несколько раз. Так и происходит. — Чёртово всё. Уходя из архива, он встречает в коридоре Тэтчо и делает предупреждающий взмах рукой прежде, чем тот начнёт что-то говорить, но Суэхиро приближается, игнорируя это. — Я хотел сказать, что оставил для тебя кусок пирога и… — Иди к чёрту. Дзёно растворяется в воздухе, не имея больше сил терпеть хоть кого-то из них сегодня. На самом деле, если бы все они исчезли — он был бы рад исполнению этого желания. Он направляется в комнату, пересекая двор корпуса, когда телефон в кармане вибрирует дважды, оповещая о сообщении по защищённому каналу, которым мог воспользоваться только Тачихара. Дзёно достаёт телефон и подносит к уху. «Т 27 15» Зашифрованный адрес гостиницы, 27 — номер комнаты, 15 — количество минут, через которые необходимо быть там. Дзёно хмурится, боясь того, что могло произойти. Предоставляя Тачихаре этот способ коммуникации и говоря, что так он сможет увидеться с ним, если что-то пойдёт не так, что-то, о чём не нужно сразу сообщать в штаб — он надеялся, что ему это не понадобится. Мичидзо не выходил на связь последние три недели, а теперь вместо стандартного зашифрованного отчёта в штаб он присылает сообщение лично ему. Дзёно неприятно от неизвестности. Переодевшись в гражданское и спрятав в рукаве складной нож на случай непредвиденных обстоятельств, он направляется в гостиницу, вместо такси используя способность и усиление скорости, чтобы остаться незамеченным. Уже стоя возле номера, прислушивается, анализируя. Внутри только один человек и это определённо Тачихара. Сидит на постели, держась за плечо. Он ранен. Черт возьми. Дзёно проникает в номер, и Мичидзо, заметив его, пытается улыбнуться, но тут же морщится от боли. Сайгику сразу оказывется рядом и, садясь на постель, прикасается к его плечу. — Что случилось? Рана неглубокая — порез от ножа. Тачихара сжимает губы, отворачиваясь, затем глухо произносит: — Прости, что вызвал тебя. Дзёно хмурится, ощущая, что кровотечение не прекращается. В ванной должна быть аптечка. — Подожди. Он возвращается с бинтами и помогает снять куртку и перевязать рану. Тачихара тяжело дышит, Сайгику чувствует, как у него начинает подниматься жар. В аптечке находятся таблетки, Дзёно высыпает их на постель, кивая: — Найди те, что от жара, и обезболивающее. — Дзёно, я… — Тебя раскрыли? Мичиздо медленно кивает, перебирая пальцами упаковки с таблетками. — Я не хотел… не хотел убивать их. Но я не знал, что делать. — Ты должен действовать согласно протоколу. Тачихара слабо усмехается и снова морщится от боли. Дзёно кладёт руку на его здоровое плечо, несильно сжимая. То, что Мичидзо пришёл, значит, что он доверяет ему. И что у него не осталось другого выбора. — Тачихара. Тот поднимает взгляд, и Дзёно физически чувствует его отчаяние. Его губы вздрагивают, когда он произносит: — Прости… Согласно протоколу я должен быть уже мёртв. Дзёно сжимает пальцы сильнее, когда Мичидзо, теряя силы, подаётся вперёд и утыкается лбом в его плечо, повторяя: — Прости… Ты всегда был так добр ко мне, я не должен был… Сайгику на мгновение замирает, как будто слыша, как другой голос коротко смеётся за его спиной. Ты был так добр ты был так добр Дзёно хмурится, обнимая Тачихару за плечи и гладя по голове. Выдыхает за ухо: — Расскажи мне всё. И Мичидзо рассказывает — быстро и путано. Кашляет, выпивая таблетки, и кивает, принимая стакан воды. — Всё плохо, да? — он нервно усмехается. — Я сам знаю, Дзёно, меня должны устранить, ведь так? Всё очень плохо. Дзёно убирает стакан на тумбочку и берёт Тачихару за руки. — Послушай. Ему хочется защитить его. Спрятать от правительства, которое не видит ни в ком из них людей — только инструменты. От Мафии, которая будет готова достать его из-под земли. От самого себя. Он медленно гладит его пальцы и приближается впритык, касаясь его лба своим. Он не может ему соврать. — Ты совершенно прав. Мичидзо вздрагивает, но не отстраняется. Чуть поворачивает голову, его дыхание обжигает Сайгику щёку. — Пожалуйста… Тачихара сжимает его руки своими. — Пусть это будешь ты. Дзёно замирает, чувствуя жар. Освобождает руки, чтобы обнять Тачихару и прижать к себе. Не допусти этого— Спрячь его— Увези его— Дзёно чувствует, как Тачихара дрожит, и прижимается губами к его виску. Хочет успокоить его, уберечь. Пока его пальцы касаются ножа, спрятанного в рукаве, а голос смеётся внутри его головы.