vilvarin

***

      Рыцари всегда глупы и бесстрашны. Они рвутся в бой с безрассудной верой в свою победу, погибая на чужих мечах. Они не имеют ничего общего с настоящим искусством войны. С истинным героизмом воина. Как можно победить даже не умея сражаться?       И когда я смотрю на них, я уже вижу, что они давно проиграли. Только выйдя за порог родного королевства, совершая эту опасную ошибку.       Эльф отлетает на достаточное расстояние после моего удара. Падает, ударяясь спиной об извилистые корни деревьев, и замирает после короткого хруста, что улавливает мой слух.       Нет, хрупкое тело не сломано, но повреждено достаточно, чтобы он не мог дать мне отпор. И кто посылает их прямиком на верную смерть? Глупые короли их народа — им, вчерашним детям, не тягаться с нашими воинами. Мы выше, крупнее, сильнее, опаснее — они мелкие пешки в руках злых правителей.       Я медленно подступаю ближе, моя тень приводит его в ужас, я вижу это внутри расширившихся зрачков. Он беспомощно дёргается, пытаясь подняться, но умело отбитая спина не позволит ему этого сделать, по крайне мере ближайшие пару недель. Но теперь он мой. Навсегда. —Vaquet… — Он хрипит тонким надломившимся голосом.       Такой красивый и беспомощный. Я нервно сглатываю вязкую слюну, ощущая дикий голод, включающий в себя все проявления этого чувства.       Опускаюсь ниже, чтобы разглядеть бледное лицо, цепляю светлые волосы когтистой лапой, невзначай касаясь его кожи, и чувствую, что он мучительно дёргается. Безупречно.       Я бы мог поднять его крепкими руками, но решаю припугнуть гораздо сильнее, именно поэтому ловко набрасываю на него клейкую сеть.       Его крик звонко разливается над лесом, что стал недавним полем боя. Он оповещает всех выживших — бегите.       Он лёгкий и тонкий, пары мотков моей паутины вполне хватает, чтобы сковать его окончательно. Я знаю, что он уже никуда не сбежит, но весь процесс доставляет мне какое-то садистское удовольствие.       Держу его крепко, поймав парой передних лап, едва надавливаю на тельце, чтобы он почувствовал острые когти. И боялся ещё больше. Он обмякает в моих лапах, повисая в плотном коконе — и я понимаю, что он бессознания.       Я ускоряюсь, стараясь быстрее добраться до дома, чтобы наконец насладиться добычей Теперь, когда он не видит и не чувствует — я веду себя с ним осторожно, словно с ребёнком. Нужно беречь такую ценность.

***

      Я аккуратно кладу его на пол, и наблюдаю за ним. Он, в полубессознательном состоянии, медленно приходит в себя. Осторожно двигает руками, пытаясь выбраться из кокона. Но куда там? Мои сети могу прорвать только я. Пары движений хватает, чтобы избавить его от пут. Маленькая наивная бабочка.       У него дрожат губы. Да, он действительно напуган. Это заметно по его глазам, по сбившемуся дыханию, когда я громадной черной тучей нависаю над ним. Жало непроизвольно показывается наружу, сочась ядом и капая на пол, чувствуя чужой страх. Мой пленник вновь вскрикивает боясь, что я отравлю его.       Глупый. Ты мне нужен совсем для другого. Эльфы, конечно, вкусны, но не в этот раз. Для тебя уготована отдельная участь.       Мои руки проходятся вдоль тела избавляя от редких доспехов, он замирает, а после рычит, скалит ряды ровных белых зубов. Нелепая попытка казаться агрессивным, сильным и страшным — могу сказать, что мне это нравится.       Я знаю, что чувствительность не потеряна, я слышу, как он вдыхает, стоит только моим рукам спуститься ниже, коснуться его стройных бёдер. Мне кажется, что я совсем скоро окончательно сойду с ума. И сорвусь. Но нельзя.       Сначала нужно хорошенько его осмотреть — действительно ли он пригоден.       Я опускаюсь ниже, повисая над ним на своих тонких длинных ногах. Сильные руки с лёгкостью переворачивают эльфа, так как мне нужно. Он кричит, бьёт меня по моей человеческой части, боясь касаться паучьей. Я тихо усмехаюсь. Милый, если бы ты знал…       Пальцы проникают под незамысловатую военную форму, ловко приподнимая ее. Эльф протестующие фыркает, клацает зубами, будто пытаясь укусить — строптивый волчонок.       Больше ему ничего не остаётся делать — руки его перехвачены моей второй ладонью и заведены за голову для надёжности.       Мои горячие пальцы оглаживают его грудь под пристальным взором. На лбу эльфа пульсирует крупная венка, а светлые брови сведены к переносице от сосредоточенности. Думаешь, я вырву тебе сердце?       Я едва улыбаюсь. Грубоватые подушечки моих пальцев скользят вниз к напряжённо замершему животу, а после слишком резко поднимаются вверх. Он вновь глухо кричит, когда я сжимаю его сосок, а после начинает извиваться, от мучительно-болезненного прощупывания груди. Почти идеально. Организм должен быстро подстроиться.       Он почти задыхается от бессильной ярости, когда я прекращаю мучать его грудь. Но последующие действия гарантированно унизят его ещё больше.       Сейчас мне нужны обе мои руки, именно поэтому я прибегаю к помощи своих паучьих лап. Развернуть его удается легко, он словно злобная тряпичная кукла — может лишь беспомощно пыхтеть на все мои манипуляции, и сыпать проклятия на своем языке. Я не настолько глуп, чтобы не понять этого.       Штаны слетают с него под протестующий визг, совсем как у женщины, и я ещё раз убеждаюсь в том, что сделал правильный выбор. Моей слюны будет вполне достаточно, чтобы проникнуть в него, поэтому я быстро смачиваю пальцы и осторожно вхожу. Пары движений хватает, чтобы понять, что мне попался идеальный экземпляр. Так же этого достаточно, чтобы с чужих губ сорвался униженный всхлип. — Umea uvanimo…       Я отдаленно понимаю его фразу, но все же, наши языки довольно разные. На секунду задумываюсь об значении его слов. Я чудовище? Пусть будет так. Возможно, он прав. Пальцы выскальзывают из его тела, и оно немного расслабляется — очень напрасно.       Я двигаюсь выше, так чтобы эльф оказался под брюшком. Сейчас нужно быть очень точным и сосредоточенным. Опускаюсь максимально низко, чувствую под собой напряжённо сотрясающегося эльфа. От этого голову заполняет туман, но я стараюсь держаться из последних сил. Сначала яд. Потом все остальное.       Тонкое острое жало вновь показывается наружу, истекая прозрачным ядом прямо на чужие ягодицы. Я опускаюсь ещё ниже, почти придавливая его к полу, изворачиваясь, чтобы поймать лапами его ягодицы и сильно развести.       Он словно в агонии — трясется, кричит, пытается отползти, оттолкнуть, спастись. Жало проникает осторожно и медленно, погружается внутрь, стараясь не поцарапать нежные тонкие стенки.       Он замирает, боясь усугубить и без того печальное положение. Я чувствую, как ему страшно, как напряжённо тонкое сильное тело. Одно резкое движение. И уже знакомый громкий крик. Я попал точно в цель. — Naicelea! Naicelеа…       Я медленно наполняю его простату своим ядом, пока он корчится от одуряющей боли, моля меня прекратить. — Скоро все кончится. Обещаю. — Я знаю, что он вряд ли поймет мой диалект, но вот руку, что начала гладить его по взмокшим светлым волосам — да.       Я заканчиваю, чувствуя нечто сродни оргазму — никогда не выбрасывал яд, и для меня это впервые. Некоторые из подобных мне воруют эльфов десятками, превращая их в носителей. Я же решился на такое впервые.       Вынув жало, я приподнимаюсь, позволяя ему сжаться. Его дрожащие руки подтягивают ноги к животу, и он сворачивается в клубок, продолжая скулить и трястись от боли.       Я поднимаю его, перетаскивая на лежанку из мягких шкур — теперь он будет сговорчивее, можно обращаться поласковее. Впереди у него несколько часов кошмарных мучений — ускоренная перестройка организма под воздействием яда. Я вновь глажу его по голове, после целую на прощание в лоб — пока он будет в беспамятстве, я смогу поохотиться.

***

      Я возвращаюсь в свое логово с рассветом. Охота была удачной, я смог поймать и убить сразу двух животных, которые мне были нужны, чтобы прокормить нас обоих. Я поел на улице, чтобы не шокировать своего эльфа, который мог прийти в себя. Умыв лицо в ручье, смывая с себя капли крови, я нырнул в пещеру, чтобы была скрыта плотным пологом паутины.       Эльф лежал неподвижно. Когда он медленно открыл глаза услышав мой неосторожный шаг, я решил его не беспокоить, а просто понаблюдать на расстоянии. Он лежал на животе, отвернувшись от меня, и дышал неровно, как будто задыхался. Я знал, что ему больно, но ничего не мог с этим поделать — такова его судьба.       Он знакомо сжался, переворачиваясь на шкуре и уставился на меня пронзительно голубыми глазами, выражающими только ненависть. Его бледные руки касались болезненно впалого живота. — Quala nvalme.       Губы эльфа дрогнули и он жалобно застонал. А я пронаблюдал за тем, как по тонкой коже живота прошла волна спазма. Тело перестраивается, высасывая последние соки из собственных тканей и костей.       Эльфа нужно было покормить. К счастью пленника, я знал о его гастрономических предпочтениях, но на растительной пище далеко не уйдешь.       Кролик был жирным, мягким и хорошо прожаренным. Конечно, мы — арахниды, не особые любители огня, но зная, что эльф вряд ли сможет есть сырое мясо, я всё-таки заставил себя развести огонь. Теперь осталось заставить эльфа есть мясо.       Он морщил аккуратный нос, демонстративно отворачивался, не желая принимать еду из рук врага. Но громкое бурчание в животе четко давало понять, что скоро он проиграет. — Если ты не будешь есть, я начну кормить тебя насильно. — Я вновь попытался поднести кусочек мяса к его губам, но получил лишь шлепок холодной ладонью. Мое терпение подходило к концу, и я чуть было не сорвался, но вовремя удержал себя. Я немного поразмыслил, пытаясь вспомнить хоть какое-нибудь подходящее слово на его языке. — Poica. Ешь, оно не отравлено. — Я демонстративно засунул кусок мяса себе в рот. Удивительно — вкусно.       Эльф прищурился. Обнюхал мясо, что было поднесено к его лицу, а после наконец выхватил его тонкими пальцами и сразу же запихнул его себе в рот. — Умница. — Я выдохнул и улыбнулся, оставляя ещё несколько кусочков на неком подобие посуды, что нашел у себя в пещере.       Она — пещера, хранила в себе много разного хлама, что люди и эльфы считали сокровищами — золото, драгоценные камни. Все это не более, чем пустышки, на которые они охотно ведутся, попадая в лапы хищников. Хищников, что могут быть страшнее меня.

***

      Эльф спал беспокойно, ворочаясь на своем ложе из шкур. Он проснулся резко, пугая меня внезапным криком и попытками встать. С того момента, как я накормил и уложил его, прошло не больше пары часов. Мы оба были без сил, и внезапное пробуждение точно не добавляло оных.       Он огляделся, но увидел вокруг лишь непроглядную черноту — все источники света — звёздные камни, я предварительно закрыл своей паутиной, создавая мрак. Эльф не мог понять, где находится, и как здесь оказался — яд начал выходить из организма, сделав свое дело, а разум понемногу возвращался.       Я замер, так чтобы в темноте было слышно лишь его собственное дыхание и стук сердца. Он успокоился, оставляя попытки подняться, и осторожно повернулся, наконец встречаясь со мной взглядом.       Я знаю, что в темноте мои глаза отдают красным, и это должно напугать. Но эльф как-то обречённо и спокойно(?) вздохнул, усталым взглядом пытаясь разглядеть меня. Моя лапа скользнула к одному из звездных камней, что был прикрыт пологом паутины, осторожно снимая его, впуская тусклый свет. — Oante. — Он осторожно коснулся своего живота, а после перевел взгляд на луч, что бросил звездный камень. — Silme… — Его глаза округлились, а тонкие руки взметнулись вверх, пытаясь достать до источника света.       Я не удержался, моментально поднимаясь, выпрямляясь на тонких лапах. Пытаться вынуть камень из потолка пещеры было неблагодарным занятием, именно поэтому я решил действовать по другому. Мои руки скользнули под чужое тело, мягко, но крепко перехватывая сжавшегося эльфа. Я ловко приподнял его, так чтобы он оказался у самого потолка.       Мне вдруг показалось, что его глаза на секунду наполнились слезами, возможно это от света, к которому эльф оказался слишком близко. Его пальцы дрогнули, зависнув в паре миллиметров от белого кристалла, а после он буквально кинулся к камню, прижимаясь к нему щекой, шепча что-то так, что даже я не смог разобрать.       В этот момент мне было все равно, о чем он там говорил. Я просто хотел, чтобы он был рядом, понял я к удивлению, и некому ужасу для себя.       Видно, первый сброс яда значил для меня довольно много, раз я начал так трепетать над моим пленником. Нужно будет узнать у нашего шамана-целителя, думаю, он найдет объяснение этому феномену.

***

      Мы провели вместе несколько суток, прежде чем это наконец случилось — матка окончательно сформировалась в теле эльфа. Она дала об этом знать острым желанием, которое начало мучить моего пленника посреди ночи.       Он застонал, кинувшись горячими руками вниз, одной хватаясь за ноющий член, второй за пульсирующую задницу. Но как бы он не пытался сбить напряжение, оно предательски росло.       Я наблюдал за его попытками, стараясь не вмешиваться. Пусть он и немного привык ко мне за эти дни, но все же, не думаю, что он бы подпустил меня к себе так быстро. Брать его насильно мне не очень хотелось, будем откровенны.       Я лениво зашевелился, будто бы не специально стараясь привлечь его внимание. Сработало.       Он обернулся ко мне, коротко всхлипывая, совсем растерянно заглядывая в мои глаза. Я просто не оставил ему выбора — медленно скользнув темной ладонью к его естеству.       Осторожно перехватывая его руку, я убрал ее от члена, сам накрывая его. Мои пальцы медленно прошлись по стволу, собирая капли эякулята, что обильно сочился, имея едва уловимый приятный запах — побочный эффект моего яда — чтобы привлечь меня и мне подобных.       Эльф напуганно вздохнул, когда моя голова начала опускаться вниз, вслед за рукой. Низ его живота был мягким и теплым, я прильнул к нему губами в осторожном поцелуе, которого тот явно не ожидал.       Волосы упавшие на лицо мешали и закрывали обзор, поэтому я отвёл темные длинные пряди за уши, поднимая взгляд на трясущегося эльфа. — Ты дрожишь словно бабочка. — Я на секунду затих, когда эльф нервно выдохнул. — Vilvarin.— Вспомнил я имя эльфийской принцессы, и герб с незамысловатым, но красивым насекомым.       Кажется, я попал в точку и смутил его милым прозвищем, потому что розовые щеки ещё больше налились румянцем, становясь почти красными. Хотя, возможно, это тоже было последствием яда. Мои губы спустились ниже, целуя основание дернувшегося члена, а после я наконец вобрал его в рот.       Я услышал, как эльф закричал, чувствуя жар чужого рта первый раз в жизни — в этом я никапли не сомневался.       Он вцепился тонкими пальцами в мои волосы, стараясь притянуть ближе, стоило мне только ненадолго оставить его плоть без внимания. Я уверен, будь у него возможность — он бы уже давно самостоятельно толкался в мой любезно предоставленные рот. Вот только сбросить возбуждение у него все равно не получалось.       Вдоволь «наигравшись, намучав» своего пленника, я окончательно выпустил его член изо рта, на мгновение задержав взгляд на припухшей покрасневшей головке. Собственный член показался наружу, тоже требуя внимания, но я все ещё мог держать себя в руках.       Я сполз ниже, раздвигая чужие ноги в разные стороны. Я почувствовал, как мышцы напряжённо дернулись — хорошо, значит временный паралич начинает отступать. Мой горячий язык прошёлся по его промежности, самым кончиком цепляя едва приоткрывшуюся дырочку. — Ava care.       До моего слуха долетел тихий писк, но я лишь мысленно усмехнулся, плотнее прижимая его ягодицы к собственному лицу. Длина моего языка и смазка, которую выделяли новые органы — позволили мне проникнуть в его вход. Я толкнулся языком под очередную волну протеста, которая тут же переросла в задушенный стон.       Мой язык скользил туго, надавливая на нежные стенки, вызывая у эльфа спазмы внизу живота. Я чувствовал, как он дёргается от интенсивных ласк, постепенно расслабляясь в моих руках, пока не обмяк совсем.       Он тихо недовольно вздохнул, когда язык покинул его тело, широко мазнув по открытому истекающему входу; его сменили мои длинные пальцы, что скользнули вглубь, медленно ощупывая и растягивая.       Это был его первый раз. Мой тоже. И зверь, что бушевал во мне в тот день, когда я его похитил — стал покладистым и заботливым. Я подготовил его, осторожно растягивая под свой размер. Эльф не сопротивлялся, лишь постанывал, когда я задевал заметно выделяющуюся простату.       Мои руки уже привычно подхватили его, поднимая для удобства. Член вновь показался чуть выше соединения моего человеческого торса и паучьего брюшка. Большой, налитый, темный — ему нетерпелось ворваться в горячее узкое тело эльфа. Но я все ещё боялся. Поэтому решил действовать максимально аккуратно. Головка прижалась ко входу, который тут же с жадностью принял ее. Я начал плавно опускать чужое тело на свою плоть, стараясь замечать каждую реакцию, на проникновение.       Эльф всхлипнул лишь единожды — оказываясь полностью «усаженным» на мое естество. Я дал ему привыкнуть к новым ощущениям, сам же любовался тем, как натянулась кожа на тонком животе четко очерчивая рельеф моего члена. Через несколько медленных фрикций, двигаться стало легко — тело больше не сжималось, пытаясь вытолкнуть инородный объект.       Я двигался плавно, одновременно насаживая эльфа, постепенно начиная выбивать из него все более развратные стоны.       Я не могу сказать точно сколько длился наш секс, но когда я наконец втолкнулся до самого конца, выпуская в эльфа горячие потоки своего семени — тот лежал практически без чувств, принимая в себя все без остатка. Он успел излиться несколько раз, и его член наконец начал болезненно опадать.       Эльф не шевелился несколько минут, и я уже успел забеспокоиться, когда он убрал трясущиеся руки от лица и взглянул в мои глаза. Тишина с которой он смотрел на меня — немного пугала, и когда я хотел уже заговорить, он сделал это первым. — Es Indilion.— Он прикоснулся рукой к своей груди, будто показывая на себя.       Я понял, что он называет свое имя, и едва удержал глупый смешок — парень, мы только что страстно сношались несколько часов подряд, а только теперь ты пытаешься со мной познакомиться? Удачно ты подобрал время и место. Глупый эльфийский ребенок.       Я все же улыбнулся, перехватывая его ладонь и сжимая ее в своей, что была намного больше. — Es Triel. Меня зовут Триэл. — Повторил я на обоих языках, чтобы было понятнее.       Он качнул головой и тихо фыркнул, на мгновение сжимаясь будто в спазме — ему было стыдно выпускать из себя мое семя, но оно предательски стекало тонкой струйкой по его бедру.       Его руки потянулись вниз, чтобы прикрыться, но я опередил его — вытирая белое одной из тонких шкур. Индилион, как я теперь уже знаю, смутился ещё больше, но нашел в себе силы вновь заговорить. — Uma. Es Tindome .       Его тонкие пальцы указали точно в центр моей груди.       Я не знал значение этого слова, но догадывался, что оно не имеет ничего общего с теми, которыми он меня называл. — Тиндомэ… — Я будто пробовал новое для себя имя на вкус. Оно казалось мне немного странным, но приятным слуху, и все же, было очень длинным для меня. — Тиндо. Можешь звать меня так. Я заметил, как эльф улыбнулся.