надежда.

впервые его медовые глаза, с капелькой огонька в зрачках и освещённые яркими лучами зимнего солнца, я увидел в январе. двести тридцать четыре дня и шесть часов назад. нет, я не сумасшедший и не считал в минутах или секундах, но тот момент на долгие годы отложился в самых потайных местах моего разума и сердца. не знаю, с какой эмоцией на лице я жду первых хлопьев снега. единственное, что я прекрасно понимаю - страшно до безумия. до тряски самых кончиков собственных, заледеневших от мороза, пальцев и расширенной радужки. страшно, что в моей чёртовой жизни снова появится он. вселит в бездыханное тело бессмысленное количество надежд, спасёт, держа меня за запястье на самом краю обрыва, а далее исчезнет. и если пропажу улетевших птиц на юг мы с трудом увидим, так вот с Итэром ситуация совсем иная. огненным взглядом он оставил на моей груди свой автограф, а в ней, тем же способом, сделал дыру. но, если быть честным, ещё с того момента, с той январской субботы моё сердце стало биться сильнее, а алая жидкость, вместо привычного железного привкуса, стала пахнуть доверием и наивностью. “любовь с первого взгляда“ всегда казалась мне чем-то сказочным, например, как в Золушке, которую бабушка читала мне каждый раз перед сном, но никогда не рассматривалась как что-то реальное и возможное. но в тот вечер, когда отпечаток его блестящего бальзама для губ с малиной остался на моей покрасневшей от мороза щеке, я был готов поверить во что угодно, даже в летающих мартышек в моём доме. а он и не любил меня. не любил, но дразнил своими касаниями пальцев на моей ладони. не любил, но каждый, мать его, раз бросался ко мне в объятия при любой нашей встрече, даже если случалась она совсем неожиданно. не любил, любил я. но, знаете, когда твою, казалось, мёртвую душу посещает непрерывное чувство привязанности к определённому человеку, тебе плевать взаимно ли это. по крайней мере, до какого-либо момента. каждой бессонной ночью я часто размышлял над тем, что было бы, будь я тем заветным человеком, кому Итэр раскрыл все свои сокровенные мечты, тайны или желания. будь я тем, кому он доверил своё сердце и показал, каков он на самом деле, не на публике. я сдерживал слёзы и эмоции, лишь бы никто не узнал, насколько я слаб и жалок. собственные мысли загоняли в угол, протыкали живот старым лезвием ножа и выворачивали внутренности. невыносимая боль, с которой мне приходилось бороться в одиночку, один на один. и я явно ей в сухую проигрывал. с самого начала не было ни единого шанса на победу. и, может, в какой-то мере я наконец принял невозможность своих желаний, но за секунду потушить то, что горело во мне на протяжении мучительных месяцев, образовавшийся целый пожар, я не мог. как жаль, что на свет я не родился всесильным, раз такая простая вещь - людские чувства, стала мне неподвластной. мы часто собирались в его небольшой квартирке. почему он отказывался приходить ко мне в гости - я не знал, но со временем гостиная с персиковыми обоями и небольшим белым узором, что больше похож на огромное количество рандомных линий, хотя я просто ничего не понимал в современном искусстве, стала мне в прямом смысле вторым домом. признаюсь честно, были случаи, когда хотелось купить бутылку красного вина и засесть на долгую ночь к Итэру, прожужжать ему всю голову своими глупым вопросами, совсем детскими, лишь бы слушать его голос вечность и не уходить вовсе. и я покупал. и не раз. мы пили, пели рандомные песни из его плейлиста, смеялись, как маленькие дети, а я каждый раз засматривался в его медовые глаза и тонул, пока тягучая жидкость затягивала мое тело в свой плен, сковывала любое движение атласными лентами и медленно убивала. а потом он вцепился в мои губы. это не было похоже на “дружеский“ мимолётный поцелуй в щёку, как он чмокал каждого в знак уважения. я видел, как в этот момент Итэр смешно жмурился, а его веснушчатые щёки залились лёгким румянцем. прошло столько времени, а я так и не понял, как правильней всего должен был отреагировать на подобные действия. казалось, музыка резко перестала играть, дышать стало труднее и выпитые бокалы алкоголя испарились из моего организма. странное чувство, странное тепло от кончиков ушей до пальцев ног и вся эта ситуация была чертовски странной. длилось это совсем чуть-чуть, секунд пятнадцать, не более. он спешно отстранился от моего лица, что-то невнятно бурча себе под нос. я молчали. любой дурак поймёт, что всё это из-за блядского вина. а я, видимо, был глупее. тупая любовь затмила мне мозги, и я верил всем сердцем, что он поцеловал меня с теми же чувствами, что и я испытывал к его золотой макушке. как жаль, что мой разум думал иначе и понимал, какая это грязная ложь. „врать плохо“ - говорила мне мама. и я снова нарушил это правило.