Хватит играть с моим сердцем

— хватит играть с моим сердцем, — сплевывает тео сквозь зубы с кровавой слюной. винсент сидит на нем, сжимает бедра коленями - крепко-крепко, но еще крепче - его сердце. прорезать ножом - маленьким, едва острым - грудную клетку было очень сложно. хорошо, что винсент всегда знает как добраться до чужого сердца. ребра тео белые, скользкие - вымазанные его собственной кровью. винс пробегает по ним пальцами, отстукивает ритм какой-то мелодии ногтями. надламывает с треском. у винсента ребра уже переделанные. ему резали их, гнули, выдирали - такова цена за красоту тореадора. силуэт узкий, нежный, как с картинки. теперь твоя очередь, мой мальчик. винсент смеется под нос, крутит нож в руке, сковыривает мышцы и сухожилия. тео захлебывается в боли, давит вопли в горле, сжимает крики в зубах. за все надо платить. за красоту - когда-то раньше, за нездоровые привязанности - прямо сейчас. винсент касается ребер, водит пальцами по костям, пробивается дальше. — я так близко к тебе, этого ты хочешь? он раздвигает искровавленную рубашку, порваные кожаные ремешки портупеи. кожа самого тео рвется по-другому. мышцы разрываются как ткани лоскутами. винсент любит красивую ткань, дорогую изящную; но эта - его любимая. руки проскальзывают под ребра, туда, где не бьется сердце. атрофированные легкие сжались, сиротливо ютятся кусками ненужной плоти, прижимаются к позвоночнику. у винсента пальцы бледные и тонкие, с нежно-светлым маникюром - такими пальчиками бы водить кисточкой по полотнам или наигрывать мелодии по черно-белым клавишам; винс рвет мясо и играет только ему понятную музыку. вот так: забраться под одежду, под кожу, под ребра - стать с тобой одним целым. тео такой дурак: показательно игнорирует его приказы - совсем ничего не значащие приказы - и разливает вокруг себя волю, как керосин. и когда воля закончится, когда ноги подкосятся, когда не будет возможности даже пальцем пошевелить - винс этот керосин наконец подожжет. а теперь сердце тео в его руках. можно достать себе на память, поставить в красивую банку и оставить прямо на полках своей оккультной лавки. этому сердцу найдется хорошее место - между связками засушенных цветов и стекла, выкрашенного под розовый кварц. так красиво: даже жаль, что сразу рассыпется в прах. винсент ухмыляется - устало, надрывно. каждый выживает как может - и платит как может. он сжимает сердце в руках чуть сильнее, чем нужно; чтобы с хриплым всхлипом тео наконец потерял сознание. — засыпай, — целует винсент разорванное солнечное сплетение. на этот раз он оставит сердце на месте. брезгливо вытирает руки о грязную рубашку, как об ажурную салфетку - на это раз - разрешит нежить еще немного. так жалко, если сердце рассыпется в прах - с ним больше не получится играть.