Воспоминание ночи с декабря на январь

Снежные хлопья сыпались с ночного небосвода, на тёмном полотне раскинулось множество ярких звёзд, которые плохо освещали, по сравнению с луной. Сегодня было полнолуние, и луна была по истине красива, но если она исчезнет, станет темно, а на душе горько. В метро тепло, выходить на улицу не хотелось, околеешь, продрогнешь до костей. В транспорте укачивает, будто убаюкивает, веки тяжелеют. Но вот остановка шатена, ему нужно выйти, если он не хочет отправится до конечной, как тот парень, что уснул в наушниках, совсем не задумываясь над последствиями. Звёздочкин задумался над тем, чтобы разбудить юношу, уставившись в окно, в котором проносился подземный туннель. Если правильно сфокусировать взгляд, то можно увидеть своё отражение. Вот только свой вид Антона раздражает, его кожа не кажется столь бледной в огнях тёплого освещения, что так ярко светили, создавая смешанную палитру на поверхности плотного слоя стекла. И студент подходит к тому, тряся за плечо аккуратно, будто сожалея, что ему пришлось нарушить чужое личное пространство. Но это временная мера, чтобы после незнакомец не винил себя за свою же оплошность. Спящий тут же глаза распахивает, находясь в прострации, словно не понимает, что происходит. В принципе, никто сразу после сна не будет выглядеть бодро, нужно хотя бы несколко секунд, чтобы ввалиться в реальность и понять, где и как. Парниша, тут же включая телефон, смотрит на время, после подскакивает, выбегая из общественного транспорта. Антон смотрит ему в след, после хмурится, пока губы расплываются в недовольном выражении. Звёздочкин тцокает, помахивая головой. Неответственно. А ещё невежливо. Мог бы хоть поблагодарить. Хотя, наверное, сейчас для него это не самое важное. Это самое важное, скорее всего, уже заждалось его на одной из станций холодного города. Ведь сегодня важный день. Шатен выходит из метро, в лицо ударяет ледяной воздух. Москва продрогла, эта зима особенно холодна, обычно потеплее всё же в этот сезон года. Сколько Антон жил в этом городе, он не помнит настолько холодной зимы, как эта. Студент поправляет шарф, пытаясь скрыться от ледяного воздуха, чтобы вовсе не замёрзнуть. На улице темно, пусть улицы освещают фонари, что так и светили тёплым светом, также горели красочными оттенками вывески различных заведений и магазинов. А ещё разноцветные гирлянды, которые повесили ещё в начале декабря, хотя, казалось бы, главный праздник зимы не так близок, но их повесили скорее в целях освещения и разукраске тёмной и хмурой Москвы. Снег под ногами хрустит, подобно ломке костям, а когда идёшь по тонкому льду, чувство, что эту самую хрупкую кость вовсе раскрошили на мелкие частицы. Белоснежным слоем снега занесло городок ещё около двух месяцев назад, в каких-то местах уже были небольшие сугробы, на тротуарах не было намёка на снега, он быстро таял под подошвой множества людей. А сегодня люди точно спешили, суматоха была более мучительна, чем обычно. Звёздочкин идёт медленно, ему некуда торопиться, пусть и этот день был важным. Около парня пронеслась девочка, которая смеялась, догоняя своего брата, она не хочет отставать, женщина, которая, скорее всего, являлась их матерью бранит их сначала, а после улыбается. — Я тебе такой сюрприз подготовил, — говорит русый парень, разводя руками перед девушкой, видимо пытаясь произвести впечатление, чтобы та восхитилась. А та лишь влюблённо глядя, смешок нежный издаёт. И улицы заполнял смех, весёлые разговоры о празднестве, но Антон слышит лишь гул где-то в далеке, он не здесь, он глубоко в своих мыслях. Он совершенно не зол, но он жалеет, что пошёл по людным местам, где расположились новогодние прилавки с различными имбирными пряниками и другими гостинцами. Запах, в правду, приятный, да и атмосфера тёплая такая, что на душе должно быть приятно, но в районе  груди странное чувство происходит. Это называется тоской? Это чувство заполняет Звёздочкина до конца. Хочется побыть одному или там, где хотя бы тихо. Потому он сворачивает на короткий путь, решая не продолжать свой путь через прилавки новогодней ярмарки. Антон шагает медленно, он проходит около своего университета, потому поднимает голову. Глаза распахиваются, когда он замечает знакомую фигуру, что так и жалась от холодна в попытках согреться, но видимо получалось это плохо, ведь тёмноволосый чихает. Студент ускоряет шаг. — Олежа, здравствуй. Ты почему здесь, а не празднуешь сочельник с родными или друзьями? — интересуется Звёздочкин, подойдя довольно близко к абоненту, который весь сжался от холода. — Привет, Антон! — чуть ли не вскрикивает Душнов от волнения, это первая мысль которая вырвалась у него, невежливо же было бы не поздороваться, — да... Я не успел.. Все поезда уже ушли, — мнётся, глупо улыбается. Сожаление. Шатен читает в его голубых, как небо, глазах именно сожаление. Пусть он и пытался не выдавать себя, хотел сделать вид, мол „ну с кем не бывает”. Но признаться, в этом нелепом жесте скрыть свои истинные эмоции не было необходимости. — А ты почему здесь, Антон? — наконец интересуется Олегсей, изгибая бровь, направляя на студента вопросительный, но робкий взгляд. Звёздочкин задумывается. Действительно. Почему он здесь? Из-за конфликтов в семье совсем не хотелось ехать праздновать с ними, к тому же это нужно ехать за город. Слишком долго. Особенно не хотелось видеться с отцом. С ним отношения накипели, постоянно возникали ссоры почти на пустом месте. — Я тоже не успел попасть к родителям, — проговаривает парень и смешок издаёт, в нём слышна конкретная усмешка, но не над собеседником, а над теми, о ком идёт диалог. После же студент утыкает взор в одной точке, пока взгляд становится более печальным. Душнов хмурится. Антон и не успел попасть к родителям? Антон? Тот самый идеальный парень, который всегда был пунктуален и ответственен, а вежлив почти, что с каждым. По крайней мере, такое ощущение точно складывалось. Брюнету, кажется, что ему врут, не мог Антон просто не успеть. Лжёт.  Однако намерений копать глубже не было, у темноволосого складывалось ощущение, что если он и захочет узнать побольше, то заденет, скорее всего, натянутую струну. И та порвётся с треском. — Да, мы прямо братья по несчастью! — восклицает Олегсей, смеясь так искренне, он надеется, что его намерение как - то утешить товарища не заметят, но Звёздочкину станет легче. Антон смешок издаёт, но на этот раз в нём не было намерения кого-то или что-то высмеять, он был настолько искреннен и тёпл, что мыслей о подобном вовсе не было. Шатен замечает, что Душнов всё ещё жмётся от мороза, стараясь согреться. Без перчаток. И без шарфа. Студент не понимает, как додумался до следующих действий. Но он аккуратно подходит ближе, нарушая личное пространство парня, он бранит себя за это в своих мыслях. Красный шарф Звёздочкина оказывается перевязан на шее у Олегсея. Тёмноволосый вовсе не ожидал такого, потыкает взгляд в одной точке, не смея взглянуть в заботливые глаза на против. Душнов чувствует, как его уши и щёки алеют, горят, ему вдруг стало так тепло, если не горячо в груди, в районе сердца. А ещё он чувствует, как руки парня блуждают совсем около его шеи, так заботливо поправляя шарф. У парня скапливается ком в горле, потому он судорожно взглатывает, пока ноги чуть дрожат. — Антон, что ты делаешь... Тебе совсем не стоило, — неуверенно мямлит брюнет, отводя взор, не смея встретиться с проницательным взглядом на против, — тебе ведь самому, наверное, холодно, — всё ещё неуверенно и тихо проговаривает Олегсей. Закончив же с перевязкой шарфа, Звёздочкин отходит на пару шагов. Слой снега под ногами хрустит. Душнову идёт этот красный шарф, он кажется ему милым. Довольный своей работой парень глупо улыбается, тихий смешок издавая, а после же уверенно, но нежно молвит: — Можешь считать это подарок на новый год. Душнов невольно краснеет, он возмущён. Подарками нужно обмениваться на новый год, а не дарить, не получая ничего в ответ. К тому же Антон, как никто другой заслуживает этого самого подарка. Он ведь был таким хорошим мальчиком и так много старался. — Тогда и я должен тебе подарить что-то, — неловко, но более менее уверенно выдаёт парниша, неуверенно глядя прямо в уставшие глаза Звёздочкина. Вот только шатену совершенно не нужны подарки, он не знал чего материального желал. Обычно подростки хотят себе новые устройства связи, различные сертификаты. Антон смеет признать, что есть такие полезные, но сейчас ему это не нужно. — Олежа, тебе не нужно мне что-то дарить, в этом нет необходимости, — проговаривает парень, так слабо улыбаясь, зато как искренна была эта улыбка, в ней читалась какое-то сожаление. — Тогда проведём этот новый год вместе.. Если я не могу тебе что-то подарить, то позволь сделать тебя счастливым по другому! — как-то нерешительно выдаёт брюнет, у которого щёки покраснели от подобных слов.                    И ϶ᴛᴏ быᴧᴏ ᴨᴏхᴏжᴇ нᴀ ᴨᴩиɜнᴀниᴇ. Нᴇᴛ, ϶ᴛᴏ нᴏʙᴏᴦᴏднᴇᴇ жᴇᴧᴀниᴇ. Эᴛᴏ ᴏчᴀᴩᴏʙᴀᴛᴇᴧьнᴏ. В дᴇнь, ᴋᴏᴦдᴀ Дуɯнᴏʙ ᴨᴏдᴀᴩиᴧ ᴇʍу нᴏʙый ᴦᴏд и ʍнᴏжᴇᴄᴛʙᴀ ᴛёᴨᴧых чуʙᴄᴛʙ ʙ ᴦᴩуди, Зʙёɜдᴏчᴋин ᴨᴏняᴧ, ᴋᴀᴋ жᴇ ᴄиᴧьнᴏ ᴏн ᴨᴏᴦᴩяɜ ʙ ϶ᴛᴏʍ ᴨᴀᴩнᴇ. Этот парень хотел просто сделать его счастливым в ночь с декабря на январь, но никак не сделать обязанным подарить что-то в ответ. Его преследовали бескорыстные цели. И это разбивает сердце Антону. Шатен сбился со счёта, сколько бессонных ночей он провёл в чёртовом одиночестве. Закончится ли эта пытка? Его грудную клетку заполняет разрывающая плоть тоска, что разрушает, подобно эрозии, все внутренности. Она мучительно съедает его, прожигая органы кислотой. Звёздочкину жаль, он бы хотел закричать, чтобы Душнов услышал. Услышал, что не можно отпустить его. Что Антон желает, чтобы Олегсей вернулся. Но ведь это невозможно. Но шатен бредит, он видит его во сне, перед собой, в зеркале, в вещах, что были связаны с ним. Когда брюнет умер, его семья почему-то не забрала вещей его, что было довольно странно. Но он не желал лезть к ним, им тоже было очень тяжёло, наверняка они оставили их, просто чтобы было легче отпустить члена семьи. Антон же не собирался отпускать Олегсея. Он забрал шарф, что подарил в ту ночь с декабря на январь. Он всё ещё пахнет Душновым, он напоминает ему Олегсея, и от этого в груди больно, всё внутри сжимается. И если его жизнь кошмар, то он хочет проснуться, он хочет очутиться вновь там, где будет вместе с Душновым. А если же это всё реальность, то он хочет уснуть, ведь каждый сон был с Олегсеем. Он всё ещё рядом. Но где именно сказать сложно. Во сне или в реальности. Это его бремя, которое он должен нести? На его плечах повисла ответственность, чувство вины за то, что он не смог сберечь самое дорогое, что у него было. Он играл в героя, он старался из-за всех сил, чтобы справиться с этой ролью. А что в итоге? Он не смог защитить того, кто больше всего в нём нуждался. Стараясь обращать внимание практически на каждого, запоминая то, что от него, как от лидера требуют, двигаясь непоколебимо. Или же чуть не падая на ушибленные колени, разбивая их в мясо, пока маска из алой помады смешалась с кровью. Но чья же она? — Не Олежи.. Точно не Олежи, — дрожащим голосом шепчет дипломатор, не сводя взгляда со своего отражения в луже, не веря своим же словам. Однако, это, в правду, не кровь Душнова. Ведь это его собственная кровь. Ведь его губа разбита, а лоб и пряди волос запятнаны алой жидкостью. Взгляд замерший в одной точке, в котором читается испуг. Нет, страх. Вот только он не боится за себя. Он боится, что это всё-таки его вина. — Я понимаю это трудно, но тебе стоит его отпустить, — проговаривает девушка, не смея смотреть в глаза Антону, потому смотрит на своё отражение. Ей самой всё ещё сложно отпустить брата, её взгляд становится чуть решительнее, когда на водяную гладь падает рыжий листок. Оля окидывает юношу сочувствующим взглядом, Звёздочкин вздрагивает, меняется в лице. Становится более мрачным, взор отводит. Девушка кусает внутреннюю часть нижней губы, отрицательно головой качая. — Я не могу.. У меня не получается, не получается принять, что.. Что всё так произошло, — проговаривает парень с дрожью голосе, отчаянный взгляд Звёздочкина пугает тёмноволосую. Оля тут же отворачивается, понимает вновь, какие же крепкие чувства были у них друг к другу. Девушке самой сложно принять, что она осталась единственным ребёнком в семье. Ей не придётся больше делиться впечатлениями с кем - то, она будет одна играть в различные компьютерные игры, не будет с кем - то обсуждать глупые передачи по телевизору. Но Олегсей останется навсегда в её воспоминаниях, как тот, кто всегда был рядом, как тот, кто выслушивал, как тот, кто смеялся с её шуток, как любящий лучший старший брат. Антон не может вновь уснуть, сна ни в одном глазу. Часы тикают тихо, юноша поднимается. Включив свет на кухне, Звёздочкин потирает переносицу, включает чайник, после усаживается за стол. Парень тяжёло вздыхает, поднимая голову к верху, взмаливаясь таким образом. Но кому, он сам не знает. Антон ложится на стол, смотрит на стул, что был на против. И шатен бредит, Олегсей всё ещё сидит перед ним, он губы сжимает, тяжёло вздыхает, пытаясь мысли в порядок привести. Утыкается в поверхность стола, чуть ли не засыпая. Но он слышит, что чайник вскипятился, потому поднимается. Кинув в кружку пакетик зелёного чая с чабрецом, парень заливает кипятком. Делает глоток. Звёздочкину нравится, когда кипяток обжигает глотку, это помогает привести мысли в порядок и собраться с силами, это по-своему успокаивает. Парень потирает ключицу, пока в другой руке осталась кружка чая, направляется в зал, не включая света, усаживается на диван. В голове пусто, он не знает, что хочет посмотреть, он не знает ничего, пустота съедает его. Антон щёлкает каналы, горячая кружка обжигает пальцы, студент опускает безэмоциональный взгляд, потирает виски. Звёздочкин вздыхает, ставит кружку на кофейный столик около дивана, продолжает щёлкать каналы. Веки тяжелеют, монотонный голос диктора слышен из телевизора. Пульт падает на пол, батарейки вылетают из него при падении на твёрдую поверхность. Антон заснул, пока на улице начался снег. Крупные хлопья летели с тёмного небосвода. На улице чертовски холодно, настолько, что хочется забраться под тёплое одеяло и не вылезать из кровати. Но внутри так тепло, ведь Звёздочкин ни один, Олегсей дарит такую искренную потрясающую улыбку, из-за которой в груди тепло расплывается. Они останавливаются, с минуты на минуту должны были начаться фейерверки. Брюнет отводит взгляд, смущаясь, его щёки алые от мороза, но теперь, кажется, не только из-за этого, но и из-за чувств, что покоились в его груди. Шатен замирает, пока рот его раскрывается. Он хотел сказать что - то важное, но мысли прерываются тогда, когда раздаётся свист, а после и грохот. Парни тут же оборачивается, и замирают. Разноцветные краски рассыпались над ними, и взгляд не отвести от неба, что стало ярче, что превратилось из тёмного полотна со звёздами в яркий букет красок. Грохот был всё ещё слышен, но не так громко. Заглушённо. Олегсей взглатывает, отводит взор, его щёки были слишком красные, и этом было не только из-за мороза. Его взгляд прикован к руке Звёздочкина. Парень тяжёло дышит, напрягаясь с каждым движением. Душнов нерешительно касается пальцев чужих, неумело и быстро переплетает их. Антон вздрагивает, он только через секунду понимает, что произошло. — Олежа, что ты, — непонимающе тараторит парень, направляя взор на абонента. Брюнет, замечая чужой взгляд, вздрагивает, а после отворачивается, не смея смотреть в глаза Звёздочкину, но не смея и отпускать его руку. Шатен тоже неловко отводит взгляд, сжимая чужую холодную ладонь, пытаясь согреть. И Душнов на подобные действия губы поджимает, улыбаясь грустно. И ᴧᴀдᴏнь Дуɯнᴏʙᴀ ᴄᴛᴀнᴏʙиᴛᴄя ᴛёᴨᴧᴏй. А Зʙёɜдᴏчᴋину жᴀᴧь, чᴛᴏ ᴏн нᴇ ᴄʍᴏжᴇᴛ ʙᴇчнᴏ ᴄᴏᴦᴩᴇʙᴀᴛь ϶ᴛу ᴩуᴋу.