Хэллоуинские сласти

— В чёрном-чёрном замке.. — Боже, прекрати. Нельзя нормальное что-то? Эти истории все знают, – Чонин тяжело вздыхает, толкая Сынмина в бок. — Не нравится, так сам расскажи. Будто у кого-то из здесь сидящих хватит опыта и таланта рассказать дельное. Чонин, тебе всегда "не страшно", – Джисон откидывается на стену деревянного строения, рассматривает детско-забавных динозавров на стене. — Могу и рассказать, – он зажигает свечи одну за другой зажигалкой с зубами, специально слегка подпаливая себе кожу. От его вещей и действий порой каждого передёргивало. — Когда мне было восемь..

***

Когда Чонину было восемь, у него было восемь друзей. Восемь лет назад они отмечали Хэллоуин, нарядившись в цветные мантии и глупо-блестящие шляпы. Бегали по улицам, выпрашивали у взрослых конфеты, складывали сокровища в рыжие, как осенние листья и как мамины волосы тыквы-волшебницы. Заглядывали в чужеродные дома, строили милые глазки добродетельным женщинам, пополняли багряные кладовые. Засыпали окружающих золотистой пыльцой под чернеющим небом. Восемь лет назад они встретили Хван Хёнджина. Он подарил им DVD-диски, рассказал про иллюзорные явления. Познакомил с Ли Феликсом, который благородно указал на самые плодородные места. Чонин единственный заметил в их руках не только пинхольную камеру, но и чреватые ножи в ремешках портупеи Феликса, букет лезвий в набедреннике Хёнджина. Восемь лет назад восемь друзей Чонина закололи, изрезали и искусно спрятали два чудно-необычайных парня. Те были мечтательно подобными фантазиями любого ребёнка, на которые повелись восемь детей. Если перевернуть восьмёрку, то получится число, равное которому Чонин не забудет случившегося.

***

Свечи погасли, но никто не шелохнулся. В комнате восемь человек, за окном две тысячи восьмой год. Среди шепчущихся стен, что оживали от чужого страха, у кого-то ножны и ножи.