Какого быть вторым?

30 июня. 8:00. Лето. Для всех, кроме меня. Конечно, теоретически, это время отдыха, развлечений, новых знакомых, любви и прочей штуки. Но когда ты олимпиадник, ты думаешь, что это время для праков, лабораторных, задач, контестов, чтения и любви. Любви к своему любимому предмету конечно. Через два месяца я перехожу в девятый класс, у меня ничтожно мало времени до этого момента. — Ника! — раздался голос мамы снизу, по моим догадкам, она была на кухне и не в самом лучшем расположении духа. Как бы мне не хотелось, но встать с моей мягкой белоснежной кровати всё-таки прийдется. Подняв спину и предварительно потянув шею вправо, чтобы избавиться от жуткой боли в ней, я заправила волосы за ухо и наконец, опустила босые ноги на ламинат. — Я долго буду тебя кричать? — ещё более раздражительно прикрикнула мам, которая видимо уже была на грани своей злости. — Иду, — максимально громко кричу я, чтобы она удостоверилась, что я встала. Поднявшись с кровати, я направилась в соседнюю комнату, в именно в туалет. Зайдя, я первым делом посмотрела в зеркало. Ужас. Запутавшиеся волосы, синяки под глазами, не смывшаяся косметика. И это только малая часть, которую я заметила за эти секунды. Да уж. Ботать по двенадцать часов в сутки не очень хорошо на мне сказалась. В физическом плане разумеется. Я взяла белый ватный диск из своего туалетного столика, намочив его в своей наполовину полной мицелярной воде, начала смывать остатки своего вчерашнего макияжа. Промыв лицо холодной водой для больше пробуждения, пошла на первый этаж нашего дома. — Доброе утро, — мама была как обычно одета в домашнюю одежду и готовила блинчики с черникой. — Доброе, — ответила я, легко зевая и подходя к своему стулу за нашим столом. — Снова всю ночь не спала? — на этот вопрос есть только один ответ и она его знает. — Ага, очень много не решённых задач, это меня напрягает, — честно ответила я, не люблю признаваться, что у меня что-то не получается, но сейчас мне было не до этого. — Тёма всё успевал. И общаться, и учиться. Почему ты не умеешь этого совмещать? Только своё здоровье убиваешь, а мне потом лечить это горе. База. Ни дня без этого. Идеальный Тёма и ужасная Вероника. По другому и не бывает. — Если бы я в десять лет тоже занималась решением логических задачек с различными репетиторами, а не готовилась стать идеальной женой-домработницей, то может быть не училась по двенадцать часов, — грубо ответила я, направив свой взгляд к маме, скрестив пальцы в кулак. — Ты и не просила, — буквально выплюнула мне мама, развернув свою голову в мою сторону. — В десять лет?.. Если что, я не… — Это твоя вина, — перебила она меня, направив свой указательный палец прям на меня, — Ты всегда была лодырем, а теперь жалуешься, радуйся, что мы тебя кормим, поем и одеваем. Ну вот. Всё сводится к этому. Всегда. Даже смешно. Я уже выучила все фразы мамы, которые она говорит мне. Я могла лишь поджать губы, сильно, до крови, кусая щёку. Она приносит мне блинчики, предварительно облитые мёдом, а также сладкий чай с маракуйей. — Спасибо, — это всё, что я могла сказать сейчас. Я взяла вилку и приступила к трапезе. Через десять минут мама подала голос, сидя напротив меня в телефоне. — Твоя классная пишет. Вы отправляетесь в Москву для защиты проектов, — она разворачивает телефон, где высвечивается наша классная группа. Я всматриваюсь в экран, так как линзы я ещё не успела надеть. — Ты меня отпустишь? — с сомнением спрашиваю я, кладя кусок черничного блинчика себе в рот. — У меня нет выбора. Тебе не дадут перевод в девятый класс, ты же хочешь учиться в ЦПМ? — с долей недовольства говорит мама. — Конечно. Я поеду. — Хорошо, я отвечу ей, что ты поедешь. Но получается пропустишь целую неделю, тебе прийдется учиться в два раза больше, когда вернёшься. Это типо двадцать четыре часа. Челлендж такой. Установи рекорд по бессоннице? — Понимаю. Остаток моего завтрака мы просидели в тишине. Это лучше, чем выслушивать ещё одну её лекцию. — Спасибо, — сказала я, ставя грязную тарелку в посудомойку, стараясь быстрее уйти из этой комнаты. Я наконец поднялась в свою комнату, туда, где мне больше всего комфортно. Уже сажусь за свой стол к компьютеру, чтобы открыть ещё один вариант регионального этапа, как вдруг мой телефон завибрировал. — Ника! — орёт мне в трубку София, явно перегруженная эмоциями. — Соня, я прекрасно тебя слышу, хоть и не вижу, — спокойно отвечаю я. — Ты не поверишь, что случилось! — выплёскивая всё своё счастье на меня, сказала моя лучшая подруга. — Неужели ты можешь дать мне ответ, почему в тринадцатой задаче ответ получается с комплексными числами? — спокойно отвечаю я, явно не разделяя её эмоций. — Не всем быть такими, как ты. Но моя новость просто прекрасна. — Соня, не томи, а то я повешу сначала трубку, а потом себя, ненавижу, когда кто-то тянет, — в шутку отвечаю я, хотя по моему тону и не поймёшь. — Ладно, ладно, бяка такая, — весело отвечает мне блондинка, — Тёма, — о нет, я даже не хочу слушать от подруги о нём, — Мы встречаемся. О. Боже. Мой. — Что скажешь? — с нетерпением говорит София. — Как?.. Нет. Мы говорим о одном и тоже же Тёме? — Я больше никого не знаю и знать не хочу, — ехидно ухмыляясь говорит девушка, с которой я дружу вот уже девять лет. Как такое может быть. Я знала, конечно, что они общаются, но что так. Во мне начинал кипеть гнев, вспомнив обещание моего брата и по совместительству моего лучшего друга. — Даже не порадуешь? — с упрёком и горечью сказала Соня, понизив свой голос, как бы показывая мне, что недовольна моей реакцией. — Соня. Ты один из двух самых близких мне людей. Ты встречаешься со вторым из них. Вроде я должна быть рада и я лю… — почему я не могу сказать это слово? Никогда не могла, — Дорожу Тёмой. Но как бы тебе мягко сказать? Ты же понимаешь, что он… — Несусветный бабник? — говорит подруга, забирая у меня возможность продолжить свою фразу, — Со мной он не такой, — заверяет меня доверчивая подруга. — Все так думают, — ухмыляюсь я, но понимая, что только что сказала, быстро прикрываю рот рукой. Хотя Соня этого и не видит, но всё понимает, — Я не это имела ввиду, — быстро пытаюсь исправить ситуацию, говорю я. Каждое слово ухудшает положение. Лучше уж вообще молчать. Может это я не права и он реально изменился. — Поговорим во время поездки. Пока, Вероника, — будто пища говорит блондинка, быстро скидывая трубку, не давая мне ответить. Всё плохо. Всё очень плохо. Я не могу её потерять. Я всё порчу. От моих итак запутавшихся в крепкий узел мыслей меня прерывает резкий и громкий стук в прохладную комнату. Так делает только один человек. — Можно? — просовывается рыжая макушка объекта моей ссоры с подругой. Он аккуратно смотрит на меня, будто с сожалением. — Я тебя и ждала, — резче, чем хотела бы сказала я. Нужно снова сдерживать эмоции Ника. Он отодвину деревянную дверь, входя в мою однотонную комнату, и тут же закрыл её. Он почесал затылок, как часто это делал, и прошёл до моей кровати, садясь на неё, стараясь не помять покрывало. — Что-то хотел? Я же знаю что. — Нет… — неловко сказал брат, три пальцы о пальцы. Я перевела на него свой взгляд, как бы им говоря, что не верю, — Да, хотел. — Если ты по поводу Сони, то не утруждайся. — Почему же? Чем я тебе не угодит, Ника? — возмущённо говорит рыжий. Вот София лиса, уже успела нажаловаться своему парню. Бе. Даже противно звучит. Я развернулась полностью к нему, снова налившая свою маску холодной королевы. Нужно думать объективно, а не на эмоциях. — Ты не постоянен, ветренен, любвеобилен, одним словом, бабник, — сказала я, словио пальцы в замок. Он закатил глаза и откинулся назад, подкладывая под голову мою серую подушку. — Всё меняется. — Кроме тебя, — переговариваю я, всем видом показывая ему, что мне не нравится данный разговор. Зачем. Зачем они это начали, — Слушай, — говорю, вставая и направляясь к кровати, — Я не могу запрещать вам, это не моё дело. Но если кто-то из вас пострадает. Я не перенесу этого. — Всё будет хорошо, Ника, доверься мне, — сказал Липатников, беря мою холодную руку в свою, — А вообще, ты бы перенесла всё, холодная королева, — гладя тыльную сторону моей холодной руки, пошутил братец, улыбаясь во весь рот. — Вопросы? — ответила я этому напыщиному брюнету, показывая, что всё нормально. Хоть это было и не совсем так.