где ты?

Весь дом пропах Суной. Здесь лежали его вещи, всюду были следы его присутствия, даже самые крохотные: оставшаяся на подоконнике грязная кружка, в которой, кажется, ещё совсем недавно дымился кофе, тот самый отвратительный, горький кофе, который Рин не умел варить, но всё равно варил и, более того, с преспокойным лицом неспеша пил, наблюдая за происходящим на улице и выкуривая сигарету - обычно на пару с Саму, который каждое утро вяло удивлялся тому, как Сунарин может пить такую гадость, на что второй только хмыкал и пожимал плечами; одиноко пристроившееся на спинке стула полотенце, которым Ринтаро вытирал свои волосы после душа и которое подолгу оставлял на плечах, пока оно ему не наскучит; его одежда, перемешавшись с одеждой Мии, лежала в шкафу, его зажигалка лежала на тумбочке возле кровати, потому что «мы же потом опять к тебе? я зажигалку тогда не буду брать, твоей достаточно». Призрачный образ Суны всё ещё бродил по комнатам, он впитался в стены, в потолок, в пол в конце концов. Комната Осаму, откуда не выветривался запах табака, пахла этим хитрым лисом, от которого всегда веяло едким запахом машинного масла, потому что тот наверняка вновь возился со своей машиной, свежестью, свободой и чем-то необъяснимо приятным, неуловимым, но таким родным, что Мия ни за что в жизни не забудет его запах. На стене до сих пор висела светодиодная гирлянда, которую Рин, вооружившись паяльником, чинил самостоятельно и старательно, и пусть он обжег себе все пальцы, но ко дню рождения Саму она была готова. Мия потер исцарапанное, поношенное кольцо, которое Суна притащил с барахолки. Колец было два, они были парные. Конечно, изысканностью они не отличались, но даже несмотря на то, что это полнейшая дешевка, Осаму дорожил этим подарком, с трепетом и легким стыдом вспоминая момент, когда его парень, как самый настоящий принц из сопливой мелодрамы со счастливым концом, надел ему кольцо на безымянный палец в его день рождения. Однако эти тёплые воспоминания остались в прошлом. Суна Ринтаро пропал. Его не было ни дома, ни в школе, ни в закоулках, в которых они бродили, когда прогуливали школу, ни в трейлере, где время от времени собирались всей компанией - его не было нигде. Словно и не существовало никогда. От него остались только его вещи, которые терзали душу Осаму, стоило ему только взглянуть на них. Казалось, что Суна ещё здесь. Скрипнет дверь, и он войдет в комнату, как ни в чем не бывало, бесшумно фыркнет, добродушно ворча, что «это место такими темпами скоро превратится в курилку. не удивлюсь, если даже на простынях увижу пепел» и приоткроет окно, запуская прохладный зимний воздух, из-за которого по коже пробегутся мурашки. Но его не было. Дни перерастали в недели, недели - в месяцы, осень за окном сменилась зимой, а Ринтаро так и не переступал порог комнаты. Осаму практически не выходил из дома. У него просто не было сил, чтобы встать. Он был опустошен, опустошен настолько, что весь мир в миг посерел. Суна пропал и забрал вместе с собой все краски, которыми до этого, сам того не ведая, расписал его серые, пропитанные безнадёжностью будни. Атсуму каждый день заглядывал к брату, который сутками лежал, глядя в стену перед собой, оставлял ему что-нибудь поесть, предупреждал, что уходит, и, зная, что не получит ответ, поджимал губы. Мия-старший знал, куда уходит его близнец. На поиски. Он поднял на уши всех знакомых в городе, прочесал все заброшки, все тёмные переулки, абсолютно все места, где мог бы быть Рин, но спустя несколько месяцев так ничего и не нашёл. Осаму плакал. Он бесшумно всхлипывал ночами, лежа в обнимку с толстовкой, оставшейся от Суны, и шептал молитвы - вот только кому он молился? Едва ли он верил в существование Бога. Однако каждую ночь он беспрестанно шептал, умолял неизвестного властителя Вселенной вернуть ему его любимого в целости и сохранности. Но чем дольше Мия шептал, тем страшнее ему становилось - а вдруг Ринтаро уже не вернётся? Может быть он уже.. Мёртв? За эти несколько тяжелых месяцев старший из близнецов сильно сбросил в весе. Под воспаленными глазами залегли тёмные круги, потому что спокойного сна он не видел с того самого злосчастного дня, когда Суну похитили. Друзья смотрели на истосковавшегося, истощенного Осаму со страхом, сожалением и сочувствием, но едва ли находили слова, чтобы как-то облегчить его ношу. Они молчали, и он был им за это глубоко признателен. Знали ли они о них? Об их с Суной отношениях? Возможно, догадывались, однако точно не знали. Знали ли о том, что Суна приходит к Мие во снах каждый чертов день? Этого они совершенно точно не знали. Осаму устал. Каждый раз, когда он выходил на улицу, глазами невольно искал знакомый, родной силуэт, который мерещился в каждом прохожем, и каждый раз судорожно находил, но не того. Атсуму каждый день, намереваясь улучшить состояние близнеца, успокоить его, повторял, что «мы найдём его», но Саму уже, по правде говоря, не верил. И это ввергало его в ещё большее отчаяние. Он чувствовал себя подобно потерявшемуся в кромешной тьме. Не видел ничего, не понимал, где он и почему, не знал, как выбраться из этой страшной мглы и можно ли выбраться вообще. Его единственный свет бессердечно отняли у него, оставив блуждать в полнейшей темноте без шанса на спасение. Осаму подтянул ноги и, свернувшись клубочком на кровати, прикрыл уставшие глаза. Если сон, это единственное место, где он может увидеть Ринтаро, то как бы больно ему не было, он предпочтет заснуть, чтобы вновь встретиться с тем, кто, пропав, унёс вместе с собой всё тепло этого мира. Окна дома стучали и трещали. На улице снова выла метель.