Клуб Последних Девушек принимает гостей

Пиратский перекресток

      — В доме у Уорренов раздают целые сникерсы, — говорит мальчик в костюме пирата — бандана его когда-то была на голове, но теперь неумело повязана на шею, и он больше похож не на грозу морей, а на сменщика в кафе-мороженом.       — На Пятой улице почти закончились яблоки в карамели, — жалуется девочка, которая похожа на пирата куда больше соседа. Особенно ей удался вышитый из фетра попугай с безумным взглядом жемчужных бусин, которые она взяла из маминой шкатулки. («Реквизировала», — старательно выговаривает она, потому что не осталось на свете детей, которые не смотрели бы те громкие фильмы про пиратское проклятие).       Новая претендентка на вступление в Клуб Последних Девушек* останавливается у пиратского островка и поправляет платье. Оно совсем новое — белое с едва заметными цветочками, в сумерках его видно издалека. Это сделано, конечно, специально. Любому нужно подготовиться к появлению последней девушки. Даже пиратам.       Она пытается спросить дорогу — поднимает темную руку и подбородок, но не успевает толком задать вопроса. Мальчишка поправляет бандану, делает шаг назад, а потом подбрасывает пластиковую тыкву, в которую собирал конфеты, и уносится прочь, истошно крича.       Девочка прослеживает за тем, как тротуар усеивают шоколадные поцелуи «Hersheys’s»** и закатывает глаз — второй скрыт за повязкой.       — Простите Роджера, — качает она головой, и ее фетровый попугай качает крыльями вместе с ней. — У него слишком богатое воображение.       Последняя девушка опускает взгляд на свое белое платье: подол его красно-коричневого цвета и хрустит при ходьбе. Она боится представить, на что похожи ее волосы. В ночь Хэллоуина последним девушкам лучше бы сидеть дома — так говорят по телевизору. Но последняя девушка не слушала телевизор даже тогда, когда еще не стала последней девушкой.       Она делает комплимент попугаю и спрашивает дорогу до улицы Вязов. Пиратка хмыкает, указывает на север, а потом приседает на корточки и начинает собирать поцелуи. Последняя девушка могла бы ей с этим помочь, но она не уверена, что готова к поцелуям, пусть даже шоколадным. У последних девушек очень много правил, и она не хочет ошибиться.

Правила Клуба Последних Девушек

      Последние девушки собираются в ночь Хэллоуина. Никогда — дважды в одном и том же месте.       Последние девушки носят любые прически и любые аксессуары. Они знают, что за длинные волосы удобно хватать, а пряжку можно использовать, как оружие, но это не всегда помогает и не всегда мешает. Это ведь не совсем сказка. Здесь и поцелуи делают только хуже.       Последними девушками могут быть и парни тоже. И не только парни. Но «Клуб Последних Персон» не так хорошо скатывается с языка.       Последние девушки читают все предупреждения мелким шрифтом, проверяют каждую незнакомую книжку, заглядывают во все укромные уголки и всегда носят с собой зеркальце. Не для того, чтобы поправлять косметику (но и для этого тоже).       Последние девушки вовсе не хотели становиться последними. Но никто их, конечно, не спрашивал.

Энни Эриксон становится последней девушкой

      Может, во всем было виновато белое платье. Все ведь знают, что белое носят последние девушки. Белое оповещает о том, что ты сдаешься. В белом лучше не ездить в лагерь, или в хижину в лесу, или на озеро с каким-нибудь чересчур романтичным названием.       Но Энни купила это платье на распродаже вместе с подругой, которую в последний раз видела бегущей по пирсу от мстительного мертвеца с мачете. Энни даже не хотела сюда ехать: она была не против вечеринок, но совсем не любила плавать и тем более не была фанаткой полчищ комаров, которые съели бы без остатка всю их компанию, если бы из могилы не поднялся мстительный дух. Днем мальчишки рассказывали о нем байки, а вечером он превратил в байки-предупреждения их самих.       Энни просидела с закрытой бутылкой пива всю вечеринку, и эта бутылка спасла ей жизнь. Кровь у мертвеца была на удивление красная — как в кино. Может, если бы Энни слизнула алые брызги со своего лица, то почувствовала бы на языке кукурузный сироп и клубнику. Но Энни была слишком занята тем, чтобы добраться до заброшенного домика вожатых: согласно легенде, в нем было спрятано оружие.       Оружием оказался пластиковый свисток ярко-желтого цвета, который сиял в темноте еще ярче, чем белое цветочное платье. Энни поскользнулась в луже крови, дотянулась руками до криво вбитого в стену гвоздя и со всей силы подула в свисток.       И стала последней девушкой.

Я выращиваю дом

      Дом в конце улицы выглядит так, словно когда-то давным-давно в его стенах тоже появилась последняя девушка. Может, она столкнулась с банши, оплакивающей семью живших здесь мафиози. Или с запертой в подвале манифестацией иммиграционного гнева. Или тем, что и представить сложно.       Энни поправляет платье. Она не смогла постирать его, но и выкинуть тоже не смогла. Ей кажется, что есть что-то важное в том, чтобы прийти к нем в Клуб.       Она сжимает в руках листовку, распечатанную на светло-голубой бумаге, перечитывает первое предложение и нервно сглатывает.       «Клуб Последних Девушек принимает гостей...»       Энни редко бывала желанным гостем. Она — из тех подростков, которые подчинялись вампирским правилам: если не пригласишь на вечеринку, то сама порог ни за что не переступит.       Темные руки на фоне белого платья казались частью наступающих сумерек. Зато никто не увидел бы, как они дрожат.       Энни сжимает пальцы левой руки в кулак и заносит его над покрытой трещинами дверью, но постучать не успевает.       — Ты как раз вовремя! — произносит появившаяся на пороге старушка в футболке AC/DC и буйной копной ярко-красных волос.       Энни открывает рот, но незнакомка машет руками — ногти на них покрыты черным лаком и щедро искусаны.       — Входи-входи! Ты — последняя!       Энни хочется ответить, что об этом ей известно, а потом она понимает, что старушка имела в виду очередность.       Она зажмуривается и переступает порог Клуба.

Последние девушки

      — Это Фрэн, — представляет старушка высокую худощавую девицу в джинсах с подтяжками и огромных круглых очках.       Та поворачивает голову, и Энни с удивлением понимает, что это вовсе не девица.       — Фрэнсис, — уточняет обладательница пожара на голове, будто бы читая мысли. — Демон погоды.       Фрэн улыбается своим широченным ртом и неловко машет ладонью. Энни кивает вместо приветствия, потому что ее уже тянут дальше по коридору, мимо Фрэнсиса и неумело выкрашенной в белый лестницы.       — Джина, болотник, — раздается впереди, и Энни опускает взгляд на девушку в кресле, сбрасывающую с плеч ярко-фиолетовое пальто.       Кожа у нее темнее, чем у самой Энни, и контрастирует с пальто почти гипнотически. Она приподнимает одну бровь, фыркает и окидывает белое платье Энни таким взглядом, что та начинает жалеть, что пришла именно в нем.       — Танди, часовщик, — продолжает перечислять бойкая старушка. — Амонита... если честно, ее случай мы пока не идентифицировали.       Энни успевает обмолвиться с каждой из них разве что парой слов: они проходят в кухню, где на столе уже стоит целая армия чашек. Гости за столом поднимают на новенькую взгляды, и Энни Эриксон хочется провалиться под землю вместе со своим платьем, кроссовками и ярко-желтым свистком, который она прячет под тканью.       Имена сыплются на нее, как дождь, что обещали в прогнозе погоды, которому ты не поверил.       — ...а этот идиот — Ленни Штейн. Никогда не слушай, о чем он говорит, сделай себе одолжение.       На кудрявом и загорелом Ленни — потертая джинсовка и самое хитрое выражение лица, которое Энни довелось видеть в реальной жизни. Так должны выглядеть дьяволы, а не тридцатипятилетние члены Клуба Последних Девушек.       — Ту же ошибку совершил и мой кошмар, — Ленни приподнимает уголок рта, а потом начинает разливать кипяток по чашкам. — Ни о чем не забыла, Джери?       Красноволосая старушка — очевидно, Джери — спохватывается и представляется сама. Энни опускается на краешек ближайшей табуретки.       — Чем травишься? — спрашивает Ленни и указывает на коллекцию пакетированного чая.

Чаепитие

      Они называют их «кошмарами» не потому, что хотели, чтобы все произошедшее оказалось сном — хотя и это порой правда. Они называют их «кошмарами», потому что это их объединяет. Каждая последняя девушка плохо спит, потому что они являются к ним в кошмарах — те, кого они надеются забыть.       Это похоже на собрание анонимных алкоголиков. Энни никогда не была на таком, но ее брат с гордостью демонстрировал дома каждую новую фишку трезвости.       Последние девушки говорят о своих «кошмарах» по-разному: Фрэнсис приподнимает плечи и утыкается взглядом в скатерть, Амонита изображает гитарные рифы и грустно улыбается, Ленни смеется, но смех этот пробирает до костей. Изо рта его льется очевидная ложь, и Энни думает, а знает ли кто-нибудь вообще о том, с каким именно «кошмаром» он столкнулся? Как именно стал последним?       Джина, которая без своего фиолетового пальто выглядит какой-то чересчур миниатюрной, рассказывает о том, что ее «кошмар» нагнал их на территории заброшенного лагеря.       — А у тебя? — кивает она в сторону выпирающего из-под платья свистка. — Тоже лагерь?       Энни обводит взглядом незнакомцев — у всех них немного пустые взгляды. Она подозревает, что, посмотри она в зеркало — наткнется на еще один такой.       — Мы поехали в хижину в лесу, — произносит она, и за столом понимающе перешептываются. — Которая стояла на озере Влюбленных. Рядом с заброшенным лагерем.

Тишина

      Энни пыталась говорить о том, что произошло на озере Влюбленных, но чаще всего из ее горла вырывалась лишь тишина.       Она думала, что свисток забирает у нее голос.       Она ошибалась.       Никто в Клубе не спрашивает ее о кровавом платье. Они знают, каково это — отпускать.

Охота

      — В этом доме, — Джери обводит руками кухню. — Жил наш кошмар.       Она говорит «наш», потому что Джери стала последней девушкой вместе со своей сестрой-близнецом. Две последние девушки — сам по себе нонсенс. Потому-то Вселенная и решила это когда-то исправить.       Кошмар Джери и ее сестры жил в стенах: здешние двери были глотками, а подвал — желудком. Энни оглядывает высокие светлые потолки с опаской и сжимает чашку так сильно, что керамическое ушко остается у нее в руке.       — Давай-ка это сюда, — Ленни заботливо разжимает ее пальцы и забирает осколок.       — Мы с ним разобрались, — Джери скрещивает руки на груди, поверх молний на своей выцветшей футболке. — В прошлом году.       — В этом году мы едем в лагерь, — голос Джины звучит натянуто, как струна. — Хочешь с нами?

Последнее правило Клуба Последних Девушек

      Последние девушки собираются в ночь Хэллоуина, потому что это самая подходящая для охоты ночь в году. Кошмары не ожидают, что на них тоже будут охотиться.       Последние девушки носят с собой то, что помогло им стать последними. Иногда это древние артефакты, счастливые складные ножи или слова, а иногда — свистки из запрещенного в нескольких штатах пластика.       Последние девушки пытаются сделать так, чтобы больше мир не нуждался в последних девушках.       Последним девушкам, конечно, разрешено целоваться и есть шоколад. _________________________________ *Последние девушки — обычно единственно выжившие в фильмах ужасов. **Маленькие шоколадные конфеты в серебряной обертке, похожие на трюфели.