Шапка

Когда одна из преподавателей произнесла, Вероника сегодня покидает проект, мир Виолетты рухнул. Она понимает, Рони провинилась с нарушением правил школы, но ведь можно было дать ей еще хотя бы один шанс. Именно так думала Малышенко, когда белокурая произносила свою речь по отчаливанию от этого берега своей жизни. Было трудно принять, теперь, когда брюнетка снова проснется, она не увидит ее, не увидит Рони. Внутри сердце кровью обливалось, но глаза не наполнились слезами, а соленая жидкость не оставила следов на щеках татуированного лица. Нет. Будь Вероника не тем, кем есть, и если бы девушка попрощалась с девочками по-другому, то зеленоглазая обязательно разревелась, но тут… Вербицкая не подала виду, что расстроилась, и Виолетта поступила также, однако, в душе, каждая не могла верить в это. Блондинка ушла собирать вещи, и все направилась за ней. Но только не Виолетта. Лишь когда та ушла с церемонии выгона, до Малышенко дошло все происходящее. «Я больше не буду видеть ее с утра…», - наконец-то поняла брюнетка, ведь до этого, сей мысли были только, как данность, она и не поняла всего по-настоящему. Не понимала своих эмоции. Они были отдалены от разума Виолетты трогательной, но не грустной речью Рони. Татуированная ушла в противоположную сторону от комнаты, где ученицы столпились вокруг собирающей вещи белокурой. Глянув на всю эту суету, Малышенко шагнула прочь в глубину дома. Вздохнув, девушка смотрит на то, что ее окружает. Каждый сантиметр напоминает ей о ней. Как брюнетка сидела здесь, убиваясь в истерики, а Вербицкая помогала ей справиться с этим, держа за руку. Как в очередной раз Виолетта напилась и не могла нормально улечься спать, Вероника вела ее по этой лестнице, буквально таща на себе. Как буквально пару недель назад девушки стояли в столовой одни, погруженные в мертвую тишину, после криков, наполняющих сей пространство несколькими минутами ранее. Как Виолетта испортила их отношения. Девушка не простит себя, если не скажет этого сейчас. И проливает горькие слезы из глаз своих, как перед собой увидела образ Рони. Девушка подходит к ней и кладет руку на плечи Виолетты, заставляя деву вздрогнуть от нежных прикосновений, заставляет задержать взгляд в этой бездне, из которой только и состоит Вербицкая. Вероника - неизвестность. Ты никогда не можешь понять, что у нее в голове, что сейчас она хочет и, что ей вздумается сделать… Что она чувствует, что у нее на душе. Ведь внутренний мир намного страшнее и опаснее реального, ибо незнание - главная причина бояться. ​ Только вот была проблема… Рони - плод воображения Виолетты. Сейчас блондинка находится с девочками, она сидит на полу, складывая остатки веще в чемодан, параллельно выслушивая от Леры, что она дура и правила школы не в коем случаи нельзя было нарушать, попутно молча кивая. Осознав это, Малышенко только гулко сглотнула слезы, вытерев их тыльной стороной ладони. Сделав глубокий вдох, брюнетка направилась обратно, проговаривая по себя все те слова, которые собирается сказать Рони сейчас. Дойдя до нужной двери, татуированная замешкалась, встав прямо перед ней. Хочется зайти, но что-то ее останавливает, поэтому она просто стоит, просто смотрит на эту деревяшку, которая огораживает девушку от коротко стриженной. А ведь дверь тут не причем… Вдруг «стена» рухнула, как девочки ринулись на улицу провожать Вербицкую, которая уже была готова выходить, однако Малышенко пробралась к ней, и девушки остались наедине. Друг с другом. Зеленоглазая встала прямо напротив дамы, загородив путь. Она стояла и смотрела в пол, перебирая края юбки. - Виолетт? - негромко произнесла Рони, держа в руке чемодан. - Что-то случилось? - Я… - голос дрогнул. - Ты сказать что-то хотела? - отпустив ручку от сумки, Вероника сделала шаг на встречу к брюнетке, пытаясь заглянуть в чужие глаза. - Я… - начиная снова, сказала Виолетта, но большего проговорить не смогла. - Вил, скажи. - на выдохе у той опустились плечи. - Я хотела попросить прощения. - наконец-то вымолвила Малышенко и перевела взгляд на Рони, окунувшись в ее глаза. - За что? - За всё. - Виолетт… - шепчет Вербицкая, делая очередной шаг к девушке. - Рони, прости за то, какая я. За то, что именно из-за меня вся наша дружба привела к такой кончине. Я это поняла лишь сейчас. Только сейчас до меня дошло, что во всём в этом вина исключительно моя. - В каждой ссоре вина лежит на плечах у обоих. - Мне так не хватало тебя, когда ты начала проводить больше времени с Лерой. Мне казалось, что я тебе больше не нужна. И это такое поганое чувство. Знаешь, когда человек рядом, а дотронуться до него не можешь из-за каких твоих загонов. - слезы скатываются одна за другой, не поспевая друг за другом. - Только когда вы с Лерой начали дружить, я поняла, как же ты дорога мне, и, как мне плохо без тебя. Я видела вас, пыталась хоть что-то сделать с собой, пыталась затмить это взаимоотношениями с Мишель, Настей, Кирой, Кристиной, Юлей, с кем угодно, но они не могли дать мне того, что нужно. Я не давала им это сделать, при этом не осознавая сего. Не давала, потому что хотела поддержки от тебя. Когда мы с тобой поругались, когда я на тебя накричала… Прости. Я банально не осознавала того, зачем делала это. - на плечи Малышенко аккуратно ложатся ладони блондинке, поглаживая. - Виолетт, Виолетт, успокойся. Всё в порядке. - прошептала Вербицкая, а та не унималась, говоря одно и тоже. Просит прощения. - Рони, нет. Не все, блять, в порядке. Все покатилось к хуям из-за того, что я не смогла совладать с собой в который раз. Я не смогла утихомирить свой пыл, свою ревность. - блондинка прижала Малышенко к себе, передавая все свои эмоции через объятия. Та же плачет и шепчет ей в шею. - Как же я могла… Ты ведь не вещь, и я понимала это, но, блять, хотела, чтобы ты была моей, чтобы каждую минуту была со мной, и не отпускала ни на секунду, не уходила и не бросала, чтобы обнимала меня, а не Леру, чтобы танцевала не под ее песни, а под мои, и… - все сильнее всхлипывает девушка, делая перед каждым словом паузу, - и… - Тише… Тише… - Вероника еще крепче сжимает татуированную в руках, нежно поглаживая Виолетту о спину. - Я всё понимаю. - больше брюнетка ничего не говорила, лишь шмыгала носом, уткнувшись им в плечо Рони. - Мне нужно уходить. - шепчет Вербицкая, проводя рукой по выпашем из-под шапки волосам зеленоглазой. Малышенко отстранилась, заглянув красными от слез глазами в ее, и вновь утонула в них. Она так хотела бы остаться здесь, рядом с ней, рядом с Рони, но, по крайней мере, пока это невозможно. Протерев щеку тыльной стороной ладони, брюнетка медленно стянула с головы шапку, протягивая ее девушке. - Можешь взять ее? Пожалуйста. - спрашивает еще дрожащим голосом Виолетта. Блондинка берет в руки то, без чего можно с трудом представить даму. - Пусть она станет символом того, что ты никогда не вернёшься к старому. - получив положительный кивок, девушка тихо произносит: - Обещай. - Обещаю. Ради тебя. - Не ради меня, ради себя. - Обещаю. Ради себя. Повисло неловкое молчание, которое прерывали редкие всхлипы Виолетты, искавшую любую точку в комнате, дабы смотреть на нее, а не в эти глаза. - Пошли? - спросила Малышенко, не найдя ничего лучше и не получила ответа. Только зеленоглазая все-таки взглянула на Вербицкую, как та уложила ладони на щеки татуированной, и спустя пару секунд притянула ее к себе, касаясь чужих губ. Дама повторяет движения Рони, укладывая трясущиеся пальчики на затылок Вероники. Надавливая, она углубляется в поцелуи, а коротко стриженная зарывается в темные волосы. ​

***

Прощание вновь прошло негрустно. Да, у каждой остался осадок от выгона Вербицкой. Но она такая, она не показывает, что ей плохо, и никто этого не будет делать, ведь это Рони. Машина отъехала. Девушка вылезла из окна автомобиля, махая рукой девчонкам, которые кричали в один голос: «Мы любим тебя!». Виолетта прошептала одними лишь губами, когда он с Вероникой встретились взглядами: - Я люблю тебя. - И я тебя люблю. - только губами. Но она это услышала без звука. Что такое любовь? Почему ее так трудно найти в себе? Почему так легко перепутать с любым другим чувством: влюблённость, благодарность, дружба, страсть? Почему? Столько вопросов, с которыми можно разбираться до самой кончины, но так и не понять: что же такое «любовь». ​

Твой маяк подарил мне боль Устал я жить, все обиды тая Уходи, за собой закрой Сколько бы я ни просил Ну ты же знала Что меня теряла Я босиком по стеклам Бегал так упрямо Если бы не твой милый голосок Я бы упал, сделав последний вздох И звезды мирно падали Как будто для меня Я каждый раз загадывал Тебя не потерять Но больше не могу Я просто мучаю себя Теперь ты больше не моя

«Камин» - Emin, Jony