no more parties

      Сынмин ненавидел вечеринки.       Люди вокруг были слишком шумными, а запах алкоголя, витавший в воздухе, вызывал тошноту и головокружение. И что уж говорить о музыке, бьющей по ушам так, что она заглушала даже его собственные мысли.       И он не посещал подобные мероприятия, выбирая собственный комфорт. Но сегодня всё было иначе. Чонин уговаривал его пойти с ним добрые три часа, ссылаясь на то, что ему будет скучно (ну конечно), и на то, что Сынмин покроется плесенью, если продолжит и дальше сидеть в своей комнате. Сомнительное утверждение, но он согласился, понимая, что это единственное, что может уберечь его от очередной порции нытья. Но задерживаться там он не собирался, план Сынмина был прост и надёжен. Он пробудет на вечеринке совсем немного, до тех пор, пока Чонин не найдёт себе другую компанию в лице Чана, старшекурсника, который так же был известен как тайная (но не очень) влюблённость Яна.       О том, что это костюмированная хэллоуинская тусовка, Сынмин узнал уже перед самым выходом, когда Чонин окинул его взглядом, полным скепсиса, и с некоторым разочарованием спросил:       — Ты что, пойдёшь в этом?       Сам он был в костюме Ника Уайлда, даже где-то нашёл полицейскую форму и лисьи уши. Выглядел он чудесно, Сынмин не мог этого не признать, но сам он не желал наряжаться. Единственный костюм, который был ему доступен — это образ уставшего от жизни студента, который он нацепил на себя где-то в середине первого курса, да так больше и не снимал.       — Да, я пойду в этом. Не думаю, что это проблема, — Сынмин пожал плечами. Он сильно сомневался, что кто-то будет спрашивать у него, в кого он нарядился, а даже если это и произойдёт, он всегда может придумать какую-нибудь чепуху. Или не отвечать вовсе.       Чонин вздохнул и, порывшись в своём шкафу, достал на свет дьявольские рожки.       — Так ты хотя бы немного впишешься в атмосферу.       Сынмину это всё уже не нравилось.       Как он и предполагал, эта вечеринка ничем не отличалась от тех, на которых ему доводилось бывать: куча людей, громкая музыка, реки алкоголя. Пробравшись сквозь толпу, он устроился на одном из диванчиков, прижимаясь к подлокотнику, и с тоской разглядывал человеческую массу перед собой. Сынмин не был занудой или тем самым парнем, который приходит в компании только для того, чтобы осуждающе смотреть на всех вокруг, раздражая народ, но он предпочитал другие развлечения. Более спокойные. Походы в кино и музеи, прогулки — и если уж он и брал кого-то с собой, изменяя привычному одиночеству, то это был человек, с которым его знакомство длилось дольше, чем пять минут.       — Привет! — Сынмин вздрогнул, когда рядом с ним сел кто-то ещё, продавливая диван, и прижимаясь к нему боком. — Давно не виделись.       Он посмотрел в сторону того, кто так бестактно нарушил его личное пространство, хотя в этом не было нужды. Этот голос он узнал бы из тысячи других голосов даже спустя сотню лет, потому что с его обладателем было связано слишком многое в его жизни, чтобы он мог вот так просто выкинуть его из памяти.       Хёнджин. Когда-то очень давно, они были друзьями, знакомыми с самого детства. А ещё, они были бывшими. В один момент они оба сделали ставку на отношения и проиграли, разрушив вообще всё, что между ними было, и Сынмин до сих пор вспоминал об этом с горечью. Это не далось ему так легко, как могло бы показаться на первый взгляд. Его сердце до сих пор замирало, стоило только увидеть старшего, и где-то в глубине души он понимал — если бы у него была возможность, он бы хотел вернуть всё назад. Отмотать время, как проматывают киноленту, остановиться в том моменте, когда всё пошло не так, как должно было, и всё исправить. Потому что Хёнджин был удивительным. Но Сынмин не делал никаких попыток к сближению, уверенный в том, что другому это не нужно. Если честно, он даже не знал, почему они расстались. Просто со временем их встречи стали редкими, переписки — короче, пока не прекратились вовсе. Сынмин думал, что это — не навсегда, что это — только на то время, пока они оба не свыкнутся с учёбой в университете, но время шло, и он всё чётче осознавал, что их больше нет. Возможно, им стоило поговорить об этом, но они оба были из тех людей, которые решают проблемы путём их игнорирования.       А теперь Хёнджин был здесь, прижимался к нему, словно не было всех этих долгих месяцев молчания, и Сынмин буквально возненавидел прошлого себя за то, что тот поддался уговорам Чонина.       — Будешь меня игнорировать? — Хёнджин ткнул в его щёку пальцем, обдавая кожу горячим дыханием.       — Сколько ты выпил? — Сынмин повернулся к нему, разглядывая наряд старшего.       Белая рубашка и джинсы, за спиной — пушистые ангельские крылья. Чудо, как хорош. Сынмин едва удержал себя от того, чтобы не коснуться осветлённых волос. Ему хотелось узнать, остались ли они такими же мягкими, как и были раньше. Хёнджин выглядел беззащитным с этим румянцем на щеках и расфокусированным от выпитого алкоголя взглядом, и это заставило Сынмина забеспокоиться. Последнее, чего ему хотелось — это чтобы с Хёнджином произошло что-то плохое.       — Достаточно для того, чтобы разобраться с тобой, Ким Сынмин, — тихий шёпот прямо на ухо заставил Сынмина поёжиться. Он отстранился, внимательно глядя на своего собеседника и пытаясь понять, чего тот добивается. Может быть, виной всему была громкая музыка, а может быть, дело было в том, что все его мысли занимал Хёнджин, но у него не было даже предположений, почему тот ведёт себя так странно. Он думал лишь о том, какой же Хван красивый и как же сильно он по нему скучает.       Тысячу раз Сынмин прокручивал в воспоминаниях то время, что они провели вместе. Глупые детские игры, бумажные кораблики в лужах, крепость из подушек. Первый поцелуй, такой неловкий, но до бесконечности нежный. Тихий шёпот «я люблю тебя», горячие прикосновения, одно дыхание на двоих. Хёнджин был его первой любовью и, иногда Сынмину казалось, что последней. С кем бы он ни общался, он продолжал сравнивать этих людей с Хёнджином, с грустью понимая, что они никогда не смогут его заменить. Это было просто смешно, что их история закончилась таким образом.       — Я отведу тебя домой, окей? — Хёнджин недовольно заныл, когда Сынмин поднял его с дивана.       Они медленно пробирались сквозь толпу, рука Сынмина покоилась на талии старшего, придерживая его, чтобы он не упал. Хёнджин крутился, предпринимая слабые попытки освободиться, но у него ничего не вышло, он только добавил хлопот, потому что удерживать постоянно вертящееся тело было достаточно сложно. Сынмин крепко держал его, прижимая к себе, и старался ни о чём не думать, чтобы вновь не погрузиться в пучину сожалений. Их квартиры располагались совсем рядом, буквально в соседних домах, так что он решил, что на этом его социальная жизнь закончена. Как только они оказались на свежем воздухе, он написал Чонину о том, что уходит, не упоминая, с кем, и вызвал такси. Хёнджин висел на нем, что-то бормоча себе под нос, и Сынмин наклонился, пытаясь понять, что говорит старший.       — Говнюк. Маленькая дрянь. Ша… Шаромыжник. Бросил меня, а теперь заботится…       Сынмину хотелось бы знать, с чего Хёнджин решил, что это он его бросил, но выяснять не стал. Вряд ли в таком состоянии у них получится нормальный диалог. А когда Хван проспится, он, возможно, даже не вспомнит об этом вечере. Погрузив тело старшего в такси, Сынмин устроился рядом с ним, придерживая за плечи. Хёнджин продолжал бурчать себе под нос, явно придумывая очередное оскорбление. Водитель, пожилой мужчина, лишь неодобрительно покачал головой, посмотрев на них в зеркало заднего вида, и предупредил, что если они испачкают ему салон, он сдерёт с них деньги за мойку.       Хёнджин сам выскочил из машины, как только она остановилась у его дома, и Сынмин поспешил за ним, опасаясь, как бы тот не навредил сам себе. Он схватил его за руку, крепко сжимая, и потянул на себя.       — Отпусти меня, — Хёнджин заныл, раскачиваясь из стороны в сторону. Сынмин сделал глубокий вдох, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Да какого чёрта вообще?       — Нет, хён. Я доведу тебя до квартиры и только потом отпущу.       — Я переехал.       Сынмин застыл, поражённый этой новостью. Хёнджин переехал. Он даже не знал об этом. Хотя, откуда ему было знать, они не общались, естественно, что он был не в курсе. Оставался лишь один вопрос: что ему теперь делать?       — Я переехал, а ты привёз меня сюда, — Хёнджин вырвал свою руку, воспользовавшись тем, что Сынмин отвлёкся, и посмотрел на него исподлобья. — И как мне теперь добираться до дома, а?       — Ты можешь остаться у меня. Я посплю на диване в гостиной.       Усталость накатывала волнами. Этот вечер выжал из него все силы.       Хёнджин кивнул, соглашаясь с предложением, и, резко развернувшись, зашагал в сторону дома младшего. Выглядел он уже куда лучше, чем когда садился в такси, видимо, немного протрезвел, что не могло не радовать. Каким бы тонким он ни казался, весил Хёнджин достаточно, и у Сынмина руки отваливались от того, что он таскал его на себе.       — Ты так и не поменял код? — Хёнджин улыбнулся, открывая дверь квартиры, которую Сынмин снимал с Чонином, проходя внутрь.       — А смысл?       — Что, если бы я решил вас ограбить? — старший упал на диван, потягиваясь, и Сынмин вздохнул.       Ладно, он не может игнорировать мысли о том, что когда-то он видел эту картину почти каждый день. Только в те времена он присоединялся к Хёнджину, и они проводили на этом диване почти все выходные, смотря дурацкие тв-шоу и обмениваясь поцелуями.       — Я тебя умоляю, у нас в квартире из драгоценностей — только девственность Чонина. И той скоро не будет.       Хёнджин засмеялся, прикрыв ладонями лицо, когда услышал это.       Сынмин прошёл на кухню, стараясь не думать о том, как же сильно он скучает. Ему так не хватало смеха Хёнджина, заполняющего всё пространство, его объятий, поцелуев, долгих разговоров с ним. Он вновь задумался о том, почему же они всё же расстались. Говорил ли хоть кто-то из них о разрыве? Были ли какие-то намёки на это? Но ничего не было. Они просто перестали разговаривать. Постепенно паузы становились всё длиннее, пока, наконец, связь не оборвалась окончательно.       Он замер, когда почувствовал, как Хёнджин прижимается к нему со спины. Его руки обвились вокруг Сынмина, обнимая, и тот не смел даже вздохнуть.       — Что ты делаешь? — голос звучал глухо, словно он вот-вот разрыдается.       Он попытался отстраниться, но Хёнджин лишь крепче прижал его к себе, прошептав:       — Знаешь, я так соскучился.       Возможно, это будет ошибкой. Может быть, он будет проклят за эту слабость, но Сынмина это мало волновало. Он уже горит в костре бесконечных сожалений, так почему бы не подкинуть в него дров?       Он развернулся, обхватывая лицо Хёнджина ладонями, и прижался поцелуем к его губам, чувствуя себя наконец-то на своём месте. Это было так правильно. Словно они были созданы друг для друга. Волнение от того, что старший не отвечает, исчезло в тот момент, когда Сынмин отстранился, заглядывая ему в глаза, но тут же был затянут в новый поцелуй. Край кухонной стойки больно впивался в спину, Сынмин заёрзал, пытаясь избавиться от дискомфорта, и Хёнджин подхватил его под бёдра. Не разрывая поцелуя, он донёс его до дивана, с шумом падая на него, придавливая младшего весом своего тела.       — Хён! — голос Сынмина задрожал, когда он почувствовал руку Хёнджина на своём стремительно твердеющем члене.       Хван тяжело дышал, покрывая его шею поцелуями, периодически с силой кусая кожу, оставляя на ней красные отметины. Любовь старшего к лёгкой грубости не была для Сынмина сюрпризом, но он не мог сказать, что ему это не нравится. Он получал удовольствие, когда видел на себе следы, оставленные Хёнджином. И сейчас, когда он понял, что вновь будет покрыт ими, его возбуждение достигло предела.       Хёнджин отстранился от него, и на секунду Сынмин испугался, что сейчас он уйдёт. Скажет, что всё это — ошибка, встанет и выйдет за дверь, вновь оставит его одного. Он вцепился в плечи Хёнджина, с силой сжимая ткань рубашки, и тот тихо засмеялся:       — Я не уйду. Просто хочу раздеть нас.       Сынмин медленно разжал пальцы, помогая стянуть с себя штаны вместе с бельём.       — Блять, — Хёнджин застонал, обхватывая их члены рукой, начиная медленно двигаться. Они оба были так сильно возбуждены, что буквально истекали. — Я долго не продержусь.       — Это потому, что ты пьяный, — Сынмин фыркнул, двигая бёдрами навстречу. Хоть он и дразнил его, но прекрасно понимал, о чём Хёнджин говорит. Его почти трясло от желания.       — Нет, это потому, что ты слишком красивый…       Он не должен был краснеть от этого пьяного комплимента в свой адрес и уж точно не должен был кончать. Но его уши запылали, а тело замерло в напряжении, и он застонал, пачкая свой живот спермой.       — Такой красивый, — Хёнджин наклонился к нему, горячо дыша в шею. — Отзывчивый. Самый лучший. Мой.       Любовь Хёнджина к грубости не была для Сынмина секретом, но и любовь Сынмина к комплиментам во время секса не была для Хёнджина новостью. Он прекрасно знал, как это действует на младшего, и потому продолжал шептать нежные слова ему на ухо, переплетая их с горячими поцелуями. Сынмин задрожал, опуская руку вниз, и обхватывая член Хёнджина поверх пальцев старшего, помогая ему. Оргазм накрыл его скоро, он хрипло застонал, шепча словно в горячке «блять, как же я тебя люблю», добавляя влаги между ними, и повалился на диван, притягивая Сынмина к себе.       Они замолчали, приходя в себя, пока Сынмин, наконец, не завозился, пытаясь встать. Чувствовал он себя отвратительно. Дело было даже не в засыхающей сперме, стягивающей кожу, а в мыслях о том, что он полный придурок.       — Куда ты? — Хёнджин удержал его. — Снова будешь меня игнорировать?       — Я тебя не игнорировал, — Сынмин встал, стягивая с себя футболку и подтягивая штаны.       — Ну да. Я писал тебе, а ты постоянно говорил, что занят.       — Потому что я и правда был занят. И ты знаешь об этом лучше, чем кто-либо. К тому же, ты поступал точно так же. Говорил, что у тебя дела. У нас обоих не было времени, а потом… — Сынмин замолчал.       — Мы просто перестали пытаться его найти? Потому что думали, что другому это не нужно?       Если бы тупость распространялась воздушно-капельным путём, они могли бы стать биологическим оружием массового поражения. Неловкость от осознания этого витала в воздухе, была почти осязаемой. Хёнджин не выдержал первым. Закрыл лицо ладонями и засмеялся. Всё его тело мелко потряхивало, он свернулся калачиком, поджимая под себя ноги, и продолжал хохотать.       — Да заткнись ты, — Сынмин схватил подушку, ударяя Хвана по спине, но сам едва сдерживался. Он был умным, но, видимо, недостаточно умным для того, чтобы понять, какой же он идиот. Такой же, как и Хёнджин.       Остатки обиды и недопонимания были смыты под душем, куда они забрались вдвоём, а затем то, что не смогла унести с собой вода, растворилось в тихом шёпоте разговора на ночь, пока они лежали в кровати, рассматривая друг друга так пристально, словно хотели запомнить этот момент навсегда.       Сынмин ненавидел вечеринки. Но это не точно.