Персиковый чай с мятой

Чимин просыпается среди ночи от не самых приятных ощущений в области груди, та болезненно ноет и требует опустошения от накопившегося за прошедшие часы молока. Он прикрывает тяжёлые веки, тихонечко вздыхая, ибо проигнорировать и снова заснуть точно не получится, с этим нужно срочно что-то делать. Омега решает пойти к дочери, надеясь что та не откажется поесть и поможет своему папочке избавится от этого дискомфорта. Поэтому, аккуратно выпутавшись из объятий мужа, он отправляется в детскую что прямо в нескольких метрах по едва освещённому ночной подсветкой коридору, где малышка спит уже одна. Спокойно и без плача, конечно с несколькими видео-нянями, да и на самый крайний случай дверь в комнату всегда открыта, чтобы чуткий родительский слух всегда мог контролировать ситуацию. Включая ночник в форме сонного облачка в забавном колпачке с приглушённым, чуть жёлтоватым белым светом, что стоит на комоде слева от двери, Чимин подходит к овальной белоснежной кроватке, Мира сладко посапывает, обнимая ручками любимую игрушку в виде шоколадной печеньки с недовольной мордочкой. Всё Сокджин со своими кондитерскими наклонностями, так и не отказался от этого прозвища, заявляя что она такая же сладенькая, игнорируя упоминания о том, что вообще-то это его дети пахнут десертами. Полчаса мягких поглаживаний и осторожных попыток растормошить... Увы... Все попытки разбудить малышку закончились провалом, даже смачивание губок молоком и прикладывание к груди, страна грёз её манила очевидно сильнее, поэтому, лишь немножко сморщив свой маленький носик, она продолжила игнорировать родителя. Уложив свою красавицу обратно в кроватку и грустно вздохнув, омега возвращается в спальню. Он снова залезает под одеяло к мужу и прикасается к своей груди, пытаясь унять дискомфорт, но внезапно Юнги во сне закидывает на него свою руку, пытаясь притянуть поближе и он от неожиданности, сжав себя сильнее, не может сдержать болезненный стон, сорвавшийся с губ. Он был не столь громким, но для альфы, сон которого ещё со времён беременности младшего стал невероятно чутким, он стал поводом проснуться. — Что случилось, Минни? — борясь со сном и разлепляя припухшие веки, спрашивает старший. Едва проснувшийся он не понимает причину столь резкого пробуждения, но мозг услужливо подкидывает тот самый потревоживший его слух звук. Он поднимает голову с удобной подушки и заглядывает в лицо любимого омеги. В лунном свете, что пробивается в окно через незакрытые шторы он замечает хмурящееся бровки и скапливающуюся в глазах влагу, это добавляет тревожности, но Юнги, вынув руку из под одеяла, кладёт её на голову Чимина и поглаживает, большим пальцем проводя по лбу, пытаясь успокоить. — Расскажи мне, солнце — уже бодрее просит альфа. — Моя грудь... Она... Болит из-за молока, а Мира~я, крепко спит и отказывается есть, — прикрыв глаза, он льнёт ближе к истинному в поиске поддержки и помощи. Когда осознание причины недомогание мужа настигает Мина, в голову не к месту начинают лезть горячие картинки с участием такого нуждающегося в помощи малыша, что возбуждение медленно, но верно накрывает тёплой волной, пробежавшейся по всему телу и скапливается в паху. — Я помогу, котёнок, — заявляет уверенно он. Альфа спокойно, без резких движений, отодвигает одеяло, распахивая для себя верхнюю часть желанного тела и, склонив голову к лицу любимого, припадает к губам в нежном поцелуе. Его рука забирается под футболку и, погладив мягкий животик, поднимается выше, отстранившись от пухлых губ, он помогает Чимину снять её и откидывает за подушки. Лёгкими поцелуями по шее он спускается к небольшой груди и аккуратно, чтобы не причинить лишней боли массирует ноющие железы, а губами уже добирается до соска, поцеловав и пройдясь по бусинке языком, он погружает её в рот, обхватывая несильно губами. Тело под ним замирает в предвкушении, и когда Юнги начинает осторожно посасывать сосок, то омега вздрогнув тихо стонет, получая долгожданное облегчение. Короткие пальчики зарываются в волосы старшего и притягивают ближе к груди побуждая действовать более настойчиво. Пока он опустошает одну грудь, свободная рука мягко массирует другую подготавливая следующую порцию питательного сладкого лакомства. Под аккомпанемент ласкающих слух стонов Мин перемещает своё внимание на вторую молочную железу, руки, что гладят нежную кожу ощущают учащённое сердцебиение, а уши улавливают сбившееся между стонами дыхание. По насыщающемуся запаху персика, по манящим сладостью нотам он понимает как омегу тоже охватывает возбуждением, окончательно отбросив одеяло, альфа кладёт ладонь на торчащий бугорок в спальных шортах младшего и легонько давит, обхватывая уже твёрдый орган. Чимин выгибается навстречу ласкам и довольно мычит, грудь больше не ноет, а тело наоборот горит, желая слиться во едино с истинным. Почувствовать в себе его член... Как давно они не занимались сексом? Сейчас кажется целую вечность, после родов, привыкания к новым реалиям и формирования новых привычек, эта потребность не была ведущей, обоим было не до этого, но теперь пробуждённое либидо жаждет альфу во всех самых приятных смыслах и позах. И Чимин не видит причин отказывать себе в этом желании. — Я хочу тебя, Юнги~я, возьми меня, — стонет омега. — Пожалуйста, хён. Старший слизывает последнюю капельку молока и возвращается выше на уровень лица. — Тише-тише, малыш. Я знаю. Сейчас я позабочусь о тебе, потерпи немного — он целует искусанные губы, а рукой в это время тянется к тумбочке, где хранятся их запасы контрацептивов, ибо так скоро ко второму ребёнку они ещё не готовы, да и организму омеги нужно время, чтобы полностью восстановиться, поэтому ближайшие годы без презервативов никуда, и достав пачку кладёт её рядом. Около минуты потребовалось на то, чтобы вскрыть новую, ещё не тронутую упаковку и достать фольгированный квадратик, чтобы потом не отвлекаться во время процесса на это важное действие. Юнги стягивает шортики Чимина вместе с бельём и, облизав свои губы, прижимается ими к покрасневшей истекающей предэякулятом головке, мягко посасывая, он языком спускается к основанию, рукой перебирает яички и спускается ниже к ещё одной сочащейся смазкой дырочке. Пока он ртом ласкает член, одна рука мнёт мягкую кожу внутренней стороны бедра, а вторая гладит пульсирующее от желания анальное отверстие, альфа, собрав смазку, толкает один палец внутрь, начиная плавно растягивать скользкие мышцы. Когда в омеге оказывается второй палец, который неожиданно метко попадает по простате несколько раз подряд он не выдерживает. Задрожав всем телом и открыв рот в немом стоне, он изливается в рот старшего. Юнги понимающе гладит постепенно расслабляющееся тело и, оторвавшись от опавшего члена младшего, интересуется его состоянием. — Как ты? Может остановимся на этом? — Очень хорошо... Но... Я всё ещё хочу ощутить тебя внутри себя, так что мы точно не остановимся, Юнги~я. — Тогда перевернись на живот, котёнок. Продолжим подготовку, — улыбается альфа, внутренне надеясь на такой ответ. Хотя, если бы Чимину этого хватило, настаивать на большем он вряд ли бы стал. Да, тогда пришлось бы самостоятельно как-то разбираться со своим возбуждение, вспоминая первое время их отношений, но он не видел в этом проблемы. Главное что его любимый муж удовлетворён и спокоен. Большего и не надо. Омега быстро выполняет просьбу, переворачивается на живот и приподнимает попку, опираясь на колени. Едва сдерживая довольное рычание, старший разводит пышные ягодицы в разные стороны, оттягивая их от желанной дырочки, и размашисто проходит языком, собирая ароматную сладкую смазку. Он настойчиво толкается языком, снова возбуждая Чимина и добавляет пальцы продолжая неторопливо растягивать. Разморённое удовольствием тело вновь накрывает волнами желания, оно отзывается на каждое движение языка альфы, на каждое прикосновение к шикарные бёдрам, которые стали чуть больше и мягче, что их так и хочется мять в руках как самый лучший антистресс. Юнги испытывает невероятную слабость к такому тёплому и уютному омеге, младший для него стал ещё красивее и желаннее, и это немного периодически выводит его из равновесия, потому что временами он ощущает себя словно подросток с бушующими гормонами. Наблюдая порой за тем как омега кормит их дочь альфа и сам хочет прильнуть к манящей нежным ароматом молока груди. В надёжных руках мужа Чимин чувствует себя любимым и желанным, даже с парой лишних, на его взгляд, килограммов и небольшими синяками под глазами из-за лёгкого недосыпа. Альфа так приятно мнёт кожу бёдер и ягодиц, так сладко целует мягкий животик, не выдержав долгого отсутствия зрительного контакта, что хочется разревется от нежности, но длинные пальцы, аккуратно ласкающие простату моментально кидают в пучину других более сладких эмоций и желаний. Убедившись в достаточной растяжке и готовности омеги, Юнги плавно входит в горячую тесноту, это так приятно, что приходится переждать не только чтобы дать младшему привыкнуть, но и самому перевести дух от желанной стимуляции сжимающихся вокруг члена мышц. Он страстно целует любимые губы, уверенно толкаясь языком, на что Чимин подавшись тазом сладко мычит в поцелуй. Принимая намёк к активности, Юнги начинает мягкие, но глубокие толчки, постепенно набирая скорость, а руки гладят, проходясь от груди по рёбрам к такой же манящей изгибами талии. — Ты такой красивый, Минни. Мне крышу сносит от того какой ты сейчас мягкий и податливый, безумно желанный, мой малыш, — опираясь одной рукой на локоть, а другой нежно прикасается к вспотевшему и покрасневшему от прилившей крови лицу, он уверенным и полным страсти взглядом смотрит в любимые глаза, зрачки которых расширяются, а веки прикрываются от удовольствия. — Я только твой, альфа. А ты... Ты только мой! — на особенно приятном и глубоком толчке вскрикивает Чимин. — Только твой, сладкий, — соглашается альфа, целуя губы, что слаще самого спелого персика. Сразу после возобновляются быстрые и уверенные толчки. При такой интенсивности омеги на долго не хватает. — Я... Я больше не могу... — между стонами шепчет младший. Тело прошибает мелкими разрядами наслаждения и всё большее напряжение скапливается в паху в преддверии новой разрядки. Он уже чувствует что она будет ярче и мощнее предыдущей, поэтому, стремясь приблизить долгожданный момент, старается подмахивать навстречу движениям Юнги. Старший тянется руками к груди омеги, сжимая между большим и указательным пальцами бусинки сосков, из которых тонкими струйками вытекает молоко. Чимин на вдохе замирает в наслаждении, выгибаясь в пояснице, а альфа продолжает метко вбиваться в тесноту судорожно сжимающейся дырочки. Омежий член пульсируя извергается струями спермы, пачкая потные от страсти тела. Больше не имея смысла сдерживаться Юнги, не покидая разгоряченного и подергивающегося тела, кончает в презерватив, позволяя набухнуть узлу. Чуть придя в себя он склоняется к груди омеги и слизывает молочные струйки, играясь языком с сосками. Это приносит ему такое наслаждение, что очередная порция семени выплескивается в презерватив и только после этого его член вместе с узлом окончательно опадает. Он чувствует в своих волосах маленькие пальчики что ласкают, притягивая ближе. Наигравшись со сладкими бусинками он поднимается к лицу Чимина, сливаясь в поцелуе со вкусом молока и покидает горячее нутро мужа. Стягивает уже ненужный латекс и завязав метко кидает в корзину для мусора, что стоит у туалетного столика омеги. Сил у обоих почти не осталось, поэтому о душе даже речи быть не может, вытянув из-под подушки снятую ранее футболку, старший стирает следы спермы и смазки, откидывая её на пол, завтра постирает пострадавшую вещь вместе с постельным бельём, которое тоже нуждается в стирке. Но это всё завтра. А сейчас, укладываясь поудобнее в позе ложечек, Юнги накрывает их лёгким одеялом и, прижимаясь сзади к спине омеги, нежно целует за ушком, слушая тихое довольное урчание.