Против шерсти

Из-под тыквенной кофты выбегают мурашки. Чонгук улыбается, получая от Тэхёна поцелуй за поцелуем. Они сидят среди свечек, как жертвы духов в проклятом кругу, Ким учит младшего мурлыкать и светиться в темноте. Чон очарованно следит за тем, как при взгляде на огонь зрачки старшего становятся уже игольных ушек. — Ты такой красивый, — шепчет оборотень, притираясь лбом к его плечу. Чонгук хихикает, поглаживая его по макушке. Все его тело вибрирует от глубокого мурчания, Чону приятно проверять наощупь, где рождается этот звук, куда поднимается и где его можно поймать. Губами на губах, проверили вместе. — Можно прикоснуться к тебе? Чонгук смущенно хлопает ресницами и показывает самую прелестную из своих улыбок, с ямочками. — Ты так сильно хочешь? Тэхен кивает, пристально смотря на него. Чонгука поначалу сильно смущали его долгие взгляды, при которых зрачки хаотично расширялись и сужались, будто он собирается прыгнуть на него и доцарапаться до сердца. Привык, как привыкают ко всему хорошему. Чон облизывает красные губы и поглаживает кота под подбородком: — Сделай это, хён. Тэхён отдаст девять жизней и отнимет одну чужую для красивого числа, чтобы Чонгук не переставал смотреть на него и гладить. Ким не считал себя ручным, пока не встретил его. До отношений с Чонгуком он также не разорялся на попкорне, не нуждался в чужих объятиях перед сном и не показывался в человеческой форме ежедневно. Сейчас приходится, потому что писать сообщения лапками неудобно. Ладони Кима забираются под ткань пижамы, оглаживая рёбра и очертания пресса. Сквозняк раскачивает занавески, щекочет фитили, но тактично обходит возлюбленных – им покровительствует ночь. Оборотень притягивает юношу ближе к себе, целуя в губы. Их красит его нежность. Гармония обрывается раньше, чем Тэхён успевает его раздеть. — Ба-ам, — смеётся Чон, когда кот наинаглейшим из всех известных миру образом заходит в спальню и забирается на колени к хозяину. Тэхёну приходится отступить и подавиться культурным шоком. Их бесцеремонно и грубо прервали, в этом животном нет ни капли солидарности к сородичу. — Ты что, соскучился по мне? Папа здесь. Тэхен смотрит на хвостатого и делает вид, что его честь не задета. Чонгуку и вовсе плевать, что его только что отвлекли от порции десерта после долгого напряжённого дня. Ким бы надрал бока Баму, не будь он любимцем его парня. С семейными связями мало повезло. Бам игнорирует авторитет избранника своего человека и отбирает у него внимание Тыковки, тут хоть котом, хоть человеком почувствуешь себя униженным. Тэхён впервые конкурирует за чужого хозяина. Он наклоняется к нему ближе и утыкается носом в его шею. — Кхм. — Что такое, котёнок? — спрашивает Чонгук с улыбкой и замечает, как зрачки Тэхёна дергаются. Он поглаживает Бама за ушком, отчего тот закрывает глаза и довольно гудит. — Ты что, ревнуешь? Бам мой питомец. Не пристало такому статному оборотню соперничать с животным. — Я не соперничаю, — фыркает Ким и тихонько подталкивает упрямую задницу Бама, чтобы освободить чужие бёдра. — Дурацкий ты кот. Пойду накормлю его и вернусь. Подождёшь? Чонгук поднимается на ноги и уходит вместе с Бамом в коридор. Тэ слышит, как Чон топает и шуршит пакетом корма, а затем заходит обратно в спальню и закрывает за собой дверь. Он смотрит на Тэхёна сверху вниз, хитро улыбаясь. — На чём мы остановились? — спрашивает он. — Позволь показать, — хмыкает Тэ. Он подзывает младшего ладонью, и Чонгук не может противостоять его чарам. Он опускается обратно на постель, Ким приобнимает его за талию и приподнимает край кофты. Нет смысла торопиться, впереди вся ночь – мать юных беспризорников, пушистых хвостов и лунных перебликов между стёклами окон. Тэхён готов распускать когти и одежду Чонгука — до нитки. Его котёнок очень тактильный, его любовь – объятия, поцелуи и укусы. Тэхён был удивлён, когда узнал, насколько сильно люди любят кусаться. Чонгук принёс в его жизнь множество открытий, Киму нравится удивляться ему каждый день. Тэхён стягивает с него верх, оставляет в домашних шортах. Его карамельная кожа нуждается в ласке. Старший пальцами скользит вдоль позвоночника, ловит каждый неровный вздох, прижимаясь теснее к нему. Сколько жизней он провёл без этого голоса и лакричных кудрей? Нужно наверстать упущенное в сжатые сроки. Ким облизывается и примечает удобное место для метки, но внезапно за спиной слышится скрежет, и Чонгук убирает от себя его руки. Бам скребёт когтями в дверь. — Ну не могу оставить его одного, прости меня, хён, — извиняется Чон и впускает Бама внутрь. Тэхён готов на стены лезть от негодования. Чонгук поглаживает своё дитя вдоль спинки до хвоста, глядя на Кима. — Мы могли бы... — Даже не думай об этом. Мы не будем делать это при нём. — Подождём, пока он уснёт. — У него будет травма. — Уложу в другой комнате. Тэхён закатывает глаза и укладывается рядом, кладя голову на бедро Чона. Младший поглаживает его по волосам, нашупывает среди мягких локонов пластиковую заколку, которую Тэ выменял у него за свою гранатовую брошь. Неравноценный обмен, но этот ворон согласен отдать что угодно, чтобы получить хотя бы камень, который Чонгук пнул по дороге домой. Он любит его так безусловно. Чонгук относит Бама спать на кухню и перебирается на кровать-кладосокровищницу вместе с Тэ. Под их телами хрустит просыпанный попкорн. — Ты ещё хочешь продолжить, кот? — спрашивает Чонгук, обнимая Тэхёна. Ким кусает губы, глядя его глаза. Подумать только, кажется, будто только вчера они встретились в тёмном дворе и боялись друг друга, как электротока, а сейчас не могут отпустить один второго на лишний миг. — Иди сюда. Ночь укроет и благословит люминисцентную любовь.