запомни это как странный сон.

0:22 - 0:30 я помню когда мы начали общаться. примерно 27-28 мая. я сидела на последнем этаже в школе, сдавала учебники, когда мне пришло от тебя сообщение. я закрывала рот от внутреннего шока и восхищения, мне было страшно и интересно. страшно двинуться, сказать ерунду, показаться глупой, интересно — ты вызывал неподдельный интерес. мне хотелось восторгаться тобой почему-то и прийти к тебе, чтобы наполниться. в тебе было действительно что-то такое, что не было в других. в переписке ты был одним: у тебя был расфокус, я долго не понимала, смеешься ты на мои комплименты потому что я забавная, или мои слова тебе казались настолько глупыми. может, ты не придавал этому огромного значения, но, я тряслась, буду честной, каждый раз, когда заходила в наш диалог, или когда я ждала тебя около входа в метро на сёменовской. я спала с твоей открытой страницей. мне был интересен ты весь: от убитых кончиков волос, до последнего поставленного аккорда. странно кстати, ты никогда не учил меня играть на гитаре. то ли я так противилась (мне очень не хотелось показаться в твоих глазах неумехой), то ли нам было достаточно одного источника мелодий. ты мог играть по нескольку часов. я злилась. но знаешь, сейчас, будучи старше и пережив все по тысячу раз, скажу: мне стыдно. стыдно за свою злость. это было предательством по отношению к тебе. я почему-то равняла нас — музыку и себя — но это ведь вообще не выбор. тут не должно быть какое-то поле боя, нет выигравших и выбывших. ты жил этим. ты крутился в этом. ты и есть то, что ты пишешь и делаешь. а делал ты очень много и планы у тебя были наполеоновские. 0:46 - 0:48 планы… правда, их было много. надеюсь, ты позволишь их назвать нашими, я не хочу посягать и трогать чужое. но на тот момент все казалось общим. «мы» слышали окружающие чаще, чем наши собственные имена. мы вились вокруг друг друга и обрастали общими корнями. мы были союзом. по крайней мере, я так думала. первую песню, которую ты мне посвятил, это были ssshhhiiittt — танцы. но просыпалась я позже со строчками в голове: «я снова проспал и проснулся в обед, прости, я забыл, что тебя нет». возможно нам обоим хотелось верить, что я самая красивая и не хочу танцев, что тебе будет со мной получше, но… мы не были готовы к друг другу. вообще. мы были совершенно разные. и я, кстати, часто думала, чего такого ты нашел во мне? твои родители были богаты, с высшим образованием, у тебя было все, а у меня это громоздкое ничего. у меня ползали тараканы на кухне и свет в ванной включался через раз. мы стирали руками и я донашивала одежду за соседскими детьми. что такого? возможно тебе нравилась моя простота. я не просила многого, а тебе было чего мне сначала давать. я была в ауте от любого проявления любви и ласки, а ты умел грамотно это преподнести. как-то так сложились пазлы, что мы сошлись… было ли это радостью? да. я бежала до метро в десять вечера и записывала голосовые подруге, как ты предложил мне встречаться. я ведь изначально думала, что ты попользуешься и бросишь меня. была ли я тогда права? мы дарили кольца друг другу, совместные фото до сих пор кажутся теплыми, жгучими, мне хотелось видеть твою улыбку перед собой. ты всегда брал меня за руку крепко — ты боялся меня упустить? — я знала, что не уйду. не потому что я зависима и больная на голову, потому что такую любовь я хотела сохранить. я знала, что этот момент бывает один на сотню. миллион. она была для меня храмом, светом, от такого отказаться нельзя, понимаешь? в порывах ссор мы пытались разойтись, я много думала, что будет проще самой закончить — оно, может и проще — прошло достаточно времени, чтобы придумать тысячу но. я бы не ушла. мы знали это оба. потому ушел первый ты. 00:00 - 3:11 мы были всегда не вовремя и не в том времени. сколько раз нам приходилось уходить из квартир, потому что твоя семья внезапно приходила? сколько раз мы закрывали друг другу рты, когда были у меня? стены тонкие. фиолетовые обои: «я тоже уйду, но когда-то потом» — до сих пор начерчено. мама тогда спрашивала, почему у меня такой корявый почерк, а я хохотала и говорила, что написал это ты. — пещерный человек, чтобы портить стены? — да, углем рисовал кажется, это единственная вещь, которая напоминает о тебе. она меня никогда не триггерила, я не испытываю к ней ничего, кроме, как к записке из прошлого. ты ушел когда-то потом — эти буквы, эти взгляды спустя месяцы, боязливость с неприязнью. мы больше не видимся. интересно, скучаешь ли ты когда-нибудь по тем временам? мы писали «хуй войне» (кто бы мог подумать, что через пару месяцев начнется реально война…) может, ты знал что-то, чего не знала я? 1:00 - 1:03 мне нравилось тебя ненавидеть. это было легко и удобно. было доступно. я никогда прежде не думала, что ненависть может быть от большой любви. мне всегда казалось, что неприязнь граничит с ненавистью, но смотря в твои глаза все больше и больше времени, когда мы были в одном помещении, я понимала — я люблю. я могу целовать кого угодно, пить что угодно, общаться с кем угодно — и все либо назло, либо чтобы переубедить себя. ты бегал от меня, а я от себя. я была перед тобой как на ладони. голой. в моих глазах можно было увидеть очертания всей боли, мне хотелось принять удар в спину, но ты не сделал этого. я умирала от мигрени. от постоянной изжоги. мучительно. плевалась. сгиналась пополам. ты был таблеткой нурофена, уколом. ты лечил и спасал, но тебя не оказалось вдруг под моей рукой. 2:20 - 2:28 как мы были в первый раз на презентации альбома: «окружающий мир». я его до сих пор слушаю, это мой любимый. июньский день. я закрываю глаза, прислоняюсь к покрашенной стене — у меня летают птицы. я слышу шум моря, бриз, песок и тут вдруг шебуршание около колонки. я была в трансе все это время. я не заметила, как пролетел час и как я сидела с открытом ртом от восхищения. миша делает музыку от которой больно по-хорошему. лирический герой, проживающий тоже самое, что и миллион людей. повседневность. мои мысли перед сном и за завтраком. он пишет и поет. живет. я тоже. но я странник, я слушатель. тогда я как будто услышала то, что не должна была. заглянула в крышку гроба. побывала на самом дне. это был человеческий ахуй, я не нашла еще ни одного человека, чья музыка была мне ближе. мы выходили из подъезда с ноткой дереала, схватились в замочек и раскачивали руки пока шли. это было давно, это было летом. ты рассказывал, как отпраздновал день рождения, твои глаза горели. я целовала тебя очень часто, куда придется, и каждый раз у меня кружилась голова. я встала на носочки и притягивала тебя за шею. ты мне очень нравился. я помню тебя маленьким. по-другому я не знаю как называть. во всем планах. за тебя всегда хотелось встать горой. мне хотелось просыпаться и засыпать видя твой вьющийся затылок. я любила, когда ты приходил с прогулки домой и писал, почему тебе больше всего понравился этот вечер. там очень часто было: «я просто увидел тебя». мы любили друг друга. насколько мог ты и насколько могла это сделать я. я не вписалась в твой ритм, все твои друзья меня как-то раздражали, а мои друзья не любили тебя. они говорили, что от тебя мне слишком больно. по правде говоря, наверное, они были правы. я эту боль не замечала, но, судя по всему, все наши отношения были каким-то болевым шоком. ты отыгрался на мне. больно перестало быть только недавно. я достаточно часто представляла как мы съедимся в какую-нибудь съемную советскую однушку, будем пить чай из кружек ржд, у нас будет течь из крана и в подъезде будут пиздить лампочки. эта карикатура мне всегда показывала: мне неважно наше финансовое положение. я хотела быть рядом. греть руки вместо батарей и выносить выбивать ковер во двор. жить со стеллажами советской литературы и облезшей штукатуркой. для меня был дом везде, где есть ты. как-то раз мы поссорились ужасно, сидели около театра — зараза, холодно было, — я сидела на тебе, держала твои руки и говорила тебе что-то ласковое. я не помню, что конкретно. но тебя растрогало. ты заплакал. а я вместе с тобой. мы целовались, чувствовали соленый привкус слез, смеялись и крепко обнимали друг подругу. я чувствовала тебя тогда каждой вибрацией, каждой костью. у меня сердце билось в два раза чаще. ты и я. время тогда казалось нереальным. было темно, на меня падал луч рыжего фонара, а ты от него был повернут в другую сторону. сначала я даже не поняла, что ты плачешь. у меня в сердце все сжимается, когда я вижу эту картину. я ощущаю эту боль, как свою. у меня как будто все немеет и я бессильна становлюсь. как будто ты мое детище — в самом возвышенном смысле. — я люблю тебя. 1:05 - 1:14 я помню, когда ты сказал первый раз, что любишь меня. я курила на балконе на прошлой своей квартире в новокосе, а ты написал: — мне очень хочется сказать, что я тебя люблю, все, теперь будут говорить любовь. уже поняв сейчас, она не зависит от чего либо. я уже заведомо проигрывала тогда. я не могла тебя взять и разлюбить. 00:00 - 00:37 я была ближней. когда мы встретились передать друг другу вещи, ты был разбит. по тебе было это видно. я пыталась найти в твоих карих глазах надежду и любовь, но видела только досаду. я приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но голос словно сел, как будто я заболела самой тяжелой ангиной и не могла даже сглотнуть. я боялась двинуться. это был январь. твои пальцы мерзли, мы курили сигареты — ты пахучий, вкусный чапман, а у меня — бедногулявая пачка лд с кнопкой. ты пытался меня подсадить на другой вид сигарет, но я была неизменчива. я была счастлива тогда по правде. знаешь, сейчас я тоже курю чапман. счастлива ли я, закуривая и вспоминая тот самый запах? не думаю. такие вещи меня больше не радуют. ты бросил меня в январе. стоял мороз, мы только недавно вышли с зимних каникул. тебя не было рядом девять дней. мы расстались спустя два дня, как нашим отношениям исполнилось семь месяцев. ты обижался, что я тебе не напомнила. каков был в этом изначальный смысл? мы явно боялись упустить друг друга. мы были что-то типа карточки «шанс» в монополии. неожиданным сюрпризом или никакущим исходом. кем была я для тебя? не думаю, что я узнаю. а вдруг ты вообще обесценил все, что было? для тебя это ошибка? хотел бы ты отмотать время и переписать сценарий? а хотела бы я встречать тебя вообще? я больше не терплю к себе плохого обращения. не знаю, может ты удивишься, а может ты был бы рад. я хожу на терапию и пью исправно таблетки. я справилась. без тебя. с ума сойти, правда? я думала, я не переживу. но я тут, у меня есть друзья, есть, к чему стремиться. ты стал показателем того, куда мне нужно плыть. маяком. ты не помог мне. ты кинул, чтобы я всплыла. задышала. и этот метод оказался действительным, хоть и болезненным. было больно. ты не представляешь как. как будто рвало изнутри на части. меня словно ломало. я не могла успокоиться, я не могла есть, вставать, ходить, я не могла жить. когда мы расстались, в этот же день во мне что-то умерло. и до сих пор, ничего такого же нет. 00:08 - 00:10 мы были очень щебечущими. мы молодые, влюбленные. гормоны били в голову, когда ты прикасался к моим волосам или целовал в шею, меня пробирала дрожь. меня касался самый любимый человек. не помню, говорила ли я тебе этого, но так, как я любила тебя, я больше не люблю. у меня другая любовь: рациональная, теплая, следящая, внимательная. с тобой было по другому. с тобой было горячо. у меня ехали все крыши мира в голове, у меня катышки за ролики, а ролики за санками. если кратко: рядом с тобой было слишком хорошо. я любила тебя очень сильно. я любила тебя больше себя. я терпела все. я хотела всего и была готова дать последнее. мне кажется, если бы тогда мы простояли еще дольше в тишине и курили бы свои сигареты, я спустилась бы вниз к твоим ногам, обвила их и зарыдала, словно я под лиственницей. ты всегда укрывал меня. ты был теплым. последняя наша встреча была долго молчаливой, потом ты пытался мне объяснить что-то, а я кричала. я выкрикивала боль. вообще, это не было нашей последней встречей, но я почему-то хочу ее называть так. это была последняя встреча наших чувств. дальше развилка: моя любовь, и моя же невзаимность я долго не могла покраситься снова в синий. я боялась вернуться в то прошлое, где я брошена, где я ослаблена и мертвая. я бегала от этого. я показывала людям разную себя: завистливую, алчную, добрую, милую, красивую, пьяную. но это была не я. это какое-то подобие, нелепая копирка, сюр. я искала себя везде: в алкоголе, в парнях, в девчонках из тусовок, в одиночестве, под пледом и за шкафом. ты не знаешь, где она? я тоже. мне кажется, она осталась там, на скамейке у пруда, в поле колосьев на твоей даче, в квартире на бауманской, в подъезде или на вокзале. я не смогу уже ее потревожить. она такая аленькая, красивая, любимая и хорошая. голубые, как небо глазки, запястья тонкие, вены выступающие, голые коленки, видные из-под платья, серые кроссовки, звонкий смех и шумный топот. ты дал ей шанс. она благодарна. спасибо. она счастлива, а это главное. 1:22 - 1:37 на моей голове снова синие волосы. я хожу на свидания относительно часто, и относительно редко плачу из-за неудачных взаимоотношений. мне больше не страшно, что меня бросят. я ухожу сама. мне не нравится никто дальше симпатии, никто не вскружил мне голову, ни с кем я не чувствую ничего особенного, а если и чувствую, то это неудачные романы из-за обстоятельств и людей. сердце бьется в такт, мысли идут строчкой, тревожность такая же повышенная. почему на тебе сошелся свет клином в моей жизни? как так пришлось? за какую такую?… сколько раз ты хотел бы вернуться? вернуть? и сколько бы раз пожалел? ты мой ненавистник или тебе все равно? я не родная в твоих глазах, может даже самый ужаснейший враг. а в какой ты в моих глазах? ты не хороший, но и не плохой. презираю ли я тебя за трусость или уважаю за смелость уйти первому? я не люблю тебя, но если бы ты снова коснулся меня, я бы заплакала. я не жду нашего общения, но если бы ты написал, я бы была не прочь поговорить. наши пути разошлись. я не стану тебя тревожить бестолку, я не хочу быть навязчивой мозолью. наверное, я принесла тебе много хлопот своим мельканием. наверное, ты тоже что-то чувствовал в тот момент. я была так рада знакомству и была так разбита потерей.