Между закатом и рассветом

Багряный закат разлился над рекой и превратил её в самую настоящую артерию. Вода переливалась всеми оттенками красного, от венозно-вишнёвого до синюшно-розового. Андрей, на корточках сидевший на берегу, вынул мокрые пальцы и поднёс к глазам. Пристально рассмотрел, силясь понять, не появилось ли в самом деле между ними тонких ниточек алой крови, густой и липкой. Но с пальцев капала самая обычная вода. Андрюха облегчённо выдохнул и мотнул головой. Чересчур буйная фантазия часто подкидывала ему весьма нелицеприятные образы. Сейчас, например, он явно представил реку, наполненную человеческой кровью. Андрей даже почувствовал в носу удушающий сладковатый запах, а на губах — металлический вкус. — Князь, — сзади кто-то неслышно подкрался и хлопнул его по спине, — ты чё тут сидишь? Андрей вздрогнул и чуть не заорал, но сдержался, резко развернувшись. — Любуюсь закатом, Сань. Смотри, какие всполохи! — Не к добру, — поморщился Сашка, сел рядом с Князем и тоже уставился на зловещую полосу. Над головами уже зажглись первые неяркие звёзды, а западная часть неба всё алела, переплетаясь с космами синих взъерошенных туч, грозных и сердитых. — Почему? — спросил Андрей и неосознанно обернулся, почувствовав, будто кто-то смотрит ему в спину. Но сзади лишь шумели камыши. — Бабка моя такие закаты очень не любит. Из дому даже не выходит. Но спать не ложится. Говорит, злые духи по земле гуляют. Из ада, значит, вылезают, из геены огненной, и прямиком к нам сюда. А люди в эти ночи пропадают навсегда, — флегматично объяснил Шурик и закурил сигарету. — Ясно. Да ерунда это всё, — деланно рассмеялся Князь. — Какие духи? Просто солнце в тучах садится. Гроза, может, ночью будет, днём такая духота была. — Так-то оно так, но… — Балунов вдруг замолчал и прислушался. — Никак, нас зовут? Андрей опять испуганно ёрзнул и обратился в слух, краем глаза заметив, как красиво и в то же время жутко отражается в зелёных глазах друга полыхающий закат. — На гитаре играют. Это пацаны, наверное, костёр жгут на поляне! — Андрюха обрадованно уловил знакомые звуки струн. — Айда к ним! Чё на этот закат пялиться, надоело уже. И комары кусаются. Ребята встали и побрели от реки к поляне. Комаров стало всё больше, и Андрей устал от них отмахиваться. Один так больно вцепился в его щёку, что Князь сматерился и размашисто ударил по насекомому ладонью. Из-под пальцев брызнула кровь и осталась на щеке алым разводом. Андрюха вытер руку о хлопковую штанину и ускорил шаг. — О, Шурка с Андреем пришли! — обрадовался Поручик и тут же протянул им две наполненных водкой стопки. — Штрафную за опоздание! До дна! Андрей глубоко вдохнул, сморщился, сделал несколько горьких обжигающих глотков и побыстрее накинулся на закуску. Подцепил ломоть чёрного хлеба с салом и зелёным луком и с наслаждением откусил. — Андрей, — вдруг прошептала одна из девчонок, что тоже сидели у костра, — а расскажи ещё какую-нибудь страшилку! Как ты умеешь! — Да, давай-давай, — активно поддержал её Саша Леонтьев. — Закатную пужалку! — Нет, про закат вам Балу пускай сказывает. А я расскажу другую историю. Шёл я однажды по лесу ночью. Из соседнего села с дискотеки возвращался. — Через кладбище? — рассмеялся Ренегат. — Нет, кладбище тут вовсе не при чём, — не отреагировал на подкол Андрей. — Просто шёл по лесу. Ну, по сторонам глядел, комаров отгонял. И вдруг — бац! — нога в капкан попала! Серьёзно, вот, даже след остался! Андрей для убедительности загнул штанину и указал на старый шрам неизвестного происхождения. — Ну, думаю, вот это я попал. Больно ужасно! Я как заору, лежу, дрожу весь от страха. И тут выходит из-за деревьев старик, весь седой, лохматый, с длиннющей бородой и дубиной, а в зубах трубка зажата, — Андрей выразительно развёл руками. — Я ему говорю, дедушка, милый, спаси, мол, меня. А он брови нахмурил и такой спрашивает — ты как смел ночью в мой лес ходить? Вы прикиньте, это я в капкан самого лешего попался! Я так напугался, прямо чуть не обосрался! Рванул побыстрее оттуда. Прямо с капканом до деревни добежал, представляете? На околице отцепил его и домой прихромал. Такие дела. Девчонки охали и качали головами, пацаны усмехались, а Саня Леонтьев рассмеялся: — Врёшь ты всё, Андрюха. Этот шрам у тебя от быка, который на ногу тебе наступил, когда ты покататься на нем вздумал. А леших не существует. — Э, брат, ты б поосторожнее такое говорил, у самой кромки леса ведь сидим, — заметил Сашка Балунов и глянул в сторону реки, которая всё ещё отражала узкую полоску страшного заката. — Я не вру, а сочиняю, — оправдался Андрей. — Весело, и хрен с ним. — Вам всё веселье, — подал голос полузнакомый оборванец Мишка, неизвестно откуда появившийся в деревне пару дней назад, и придвинулся поближе к костру, — а вот слабо тебе, Андрей, в такую ночь, как сегодня, пойти и переночевать в старой сторожке? — В избушке на курьих ножках? — переспросил Андрей и немного задумался. Старая охотничья сторожка, стоявшая в глубине местного лесочка, давно не использовалась по назначению, и уже много лет ею пугали малых детишек, рассказывая, что там, дескать, жила раньше баба Яга. — В ней самой, — подтвердил Миша и протянул руку, обтянутую лохмотьями рубашки. — Спорим, до утра не продержишься? — С чего бы это? — выгнул бровь Андрей. — Вообще без базара. Спать лягу, да и всё. — Спать? — лукаво усмехнулся Мишка. — М-да, опрометчивое заявление. Ну, спорим, да? Сани, разбейте, кто-нибудь! Леонтьев с удовольствием разрубил ребром ладони сцепленные руки, а Сашка Балунов покачал головой: — Андрей, зря ты согласился. Нехорошее там место. — Да чего в нём нехорошего? Я был там несколько раз днём. Просто заброшенная избушка. Ягоды там шикарные, кстати, растут на поляне. Земляника вот такая, с палец! — Земляника… Красная такая. Как капли крови, — понизил голос Саша. — И птицы там не поют. Не слышал? — Блин… Не знаю, не замечал, — отмахнулся Андрей, а по спине побежали гадостные крупные мурашки. — Ладно, я пошёл. Ждите меня здесь, на рассвете приду вас будить. А, Мих, на что мы поспорили-то? — Неважно… Ну, давай на… Щелбаны? — Вообще без проблем, — рассмеялся Андрей, в общем-то уверенный в своём выигрыше. — Готовь свой лоб. — Хорошо, — странно ухмыльнулся Мишка и обнажил верхние выбитые зубы, что придало ему немного безумный вид. — Пошли вместе, провожу тебя. А то вдруг мухлевать будешь. — Пошли, — кивнул Андрей и его страх совсем улетучился. Идти по лесу вдвоём, пусть и с почти незнакомым пареньком, было совсем не страшно. Мишка с Андреем поднялись и пошли между переплетенными деревьями, еле разбирая в темноте дорогу. Закат почти потух, и река из красной превратилась в привычную серебристо-голубую. Природа медленно погружалась в глубокий сон. Миха уверенно шёл вперёд, треща ветками, и Андрей еле поспевал за ним. — Ты шумишь как лось! — Ну и чё? Боишься лешего? Ты ж его встречал уже? — засмеялся Миша так жутко, что хохот будто бы отразился от всех стволов и пронзил голову Андрея острыми льдинками. — Нет, — сказал он враз севшим голосом и пригнулся, когда над головой с уханьем пролетела ночная сова. — Мама дорогая, жуть какая… Лес был наполнен шорохами, писками, стонами, шумел, шелестел и выл, хотя ветра не было. Андрей стёр рукавом со лба выступивший холодный пот и чуть не вскрикнул, когда неожиданно перед ним вырос необычной формы куст. — Это просто шиповник, Андрей, — Мишка схватил его за руку своей ледяной, несмотря на жаркую ночь, ладонью и потащил дальше через непонятные буераки. — Откуда ты так хорошо знаешь, куда нам идти? Я уже запутался, — удивился Андрей и услышал в ответ лишь неразборчивый шёпот. — Дорога домой? Ну-ка, повтори, я не расслышал. — Вот и пришли, — проигнорировал его вопрос Мишка и остановился поодаль от круглой поляны, возле изогнутого рассохшегося ствола. — Давай, заходи. — Ты будешь ждать меня здесь? — Андрей замер, напряжённо рассматривая сторожку. В ней не было ничего примечательного: покосившееся крыльцо, бревенчатые стены, поросшая мхом старая рубероидная крыша, узкое оконце, закрытое ставнями. — Нет, я к костру вернусь. А ты иди, если не трус, — Мишкины глаза блеснули в темноте недобрым огнём, а длинные пальцы рук в волнении сцепились в замок. Андрюха вздохнул, шагнул на поляну, покрытую пружинящим мхом, и долго шёл к избушке, хотя была она совсем близко. Время растянулось, как во сне, и Князь усмехнулся. Ускорился и наконец толкнул скрипучую дверь. Все звуки разом стихли, будто в уши воткнули затычки, а спёртый воздух ощутимой липкой паутиной скользнул по лицу. Дверь крепко притворилась с чавкающим звуком, и это очень не понравилось Андрею. Он обернулся, подёргал её, но безуспешно. Разбежался, толкнул плечом — безрезультатно. — Я заперт здесь, — бешено забилось сердце. — Как такое вообще возможно? Она же хлипкая, её не закрыть вплотную! Эй, Миша, ты там ещё? Князь чиркнул спичкой, но та сразу же потухла, будто в доме не было кислорода. Ещё одна попытка, ещё… Вскоре коробок опустел, а темнота всё сгущалась, окружала Андрея со всех сторон, тянула к нему мохнатые щупальца и сбивала дыхание. Приступ паники охватил Князя, и он снова ломанулся в дверь. Долбил кулаками, бил с ноги, но ничего не происходило. Андрей опустился на пол, подтянул колени к груди и вдруг услышал тихий шёпот: — Иди сюда! Андрей, парализованный страхом, не сдвинулся с места, а вкрадчивый голос всё звучал внутри головы. Пробирался в самое сознание, а потом вдруг перешёл в детский плач. — Не может быть… Откуда здесь ребёнок? Сгинь, сгинь, пропади, нечистая, — зашептал Андрей, но плач не прекращался. Вскоре к нему прибавился скрип люльки и тихая колыбельная. Князь медленно поднялся и пошёл на звук, к окну, но никого не увидел. Пение быстро прекратилось, и в ту же секунду Андрей услышал позади себя резкий металлический грохот. Он подпрыгнул на месте, стукнувшись головой о низкую притолочную балку, и развернулся, но и там было пусто. Князь немного поморгал, чтоб глаза привыкли к темноте, но лучше не стало. Плотная, будто живая, тьма царствовала в доме и была его полноправной хозяйкой. Андрей переглотнул скопившуюся вязкую слюну и заорал в голос, почувствовав, как что-то мягкое и пушистое коснулось его ноги. Он отшатнулся к стене и спиной задел полку, с которой упал огарок свечи. Андрей подобрал его и изумленно уставился на разгоревшийся сам собой фитилёк. Дрожащее пламя осветило помещение, и Князь осмотрелся. Он находился в кухне, большую часть которой занимала огромная русская печь, а у окна сиротливо приткнулся грубо сколоченный небольшой столик и два стула. На нём стояла ваза с прекрасными цветами, вот только вода в ней странно краснела. Андрей, влекомый жутким любопытством, подошёл ближе и увидел, как среди роз моргает глазами отрубленная голова. — Аааа! — Андрей снова заорал и бросился к дверям, но они так и не открывались. — Нет! Не хочу это видеть! Свеча потухла, и дом погрузился в липкую шуршащую черноту. Князь закрыл глаза и живо увидел перед собой окровавленную шею и выпученные глаза… — Нет-нет-нет… Просто показалось… — суетливыми пальцами Андрей потёр кончик свечи, дунул на него и добился ядовито-зеленого пламени. В его призрачном свете Андрюха разглядел, что ваза осталась на столе, но кроме тёмно-бордовых роз в ней ничего не было. — Уф, так и знал, — Князь выдохнул и опустился на стул. Страх не отступил, но свернулся в грудной клетке клубочком, как задремавший кот. Андрей немного расслабился, подпёр ладонью лицо и приготовился ждать утра, но явственно услышал в соседней комнате шаги. Нервы натянулись, подобно бельёвой верёвкё, а сердце опять ухнуло вниз. — Эй, кто там? — на удачу спросил Андрей. Посильнее придавил свою пятую точку к стулу и твёрдо решил, что не сдвинется с места. Свеча раскачивалась в его трясущейся руке и отбрасывала на стены уродливые тени. Они искажались и двигались, постепенно подбираясь к столу. Андрей помотал головой, отгоняя видения, но тени никуда не исчезли, а в комнате скрипнула кровать и послышался гитарный перебор. Князь опустился на колени на пол, который казался более надёжным, и на четвереньках переполз туда. На узкой кровати небрежно валялась гитара. Андрей подобрался ближе и с ужасом увидел, что на ней нет струн. Отверстие в корпусе зияло холодной чернотой, а стёртые лады грифа проступали странными бурыми пятнами. Князь отдернул занесенную было руку и, как зачарованный, долго слушал странную музыку, от которой леденела душа. На кухне продолжалось непонятное шебуршание. Кто-то звенел заслонкой печи и стукал об стол посудой. Свеча потухла от сквозняка, и сторожка погрузилась в темноту. Андрей забился в угол и молил всех богов, чтоб побыстрее наступило утро. Он совершенно потерял счёт времени и не понимал, сколько ему ещё ждать долгожданного рассвета, и как узнать о его наступлении. Окружающее пространство кишело неизвестными сущностями, стены сужались, и комната словно уменьшилась, сдавливая Князя в своих тисках. Крестное знамение, что вспомнилось ему с перепугу, не помогало, а стены продолжали наступать. Андрей бочком-бочком переполз обратно на кухню и спиной ощутил лёгкое дуновение. Обернулся, никого не увидел, прижался плечом к неровной поверхности печи и отпрянул, когда его шеи коснулась пушистая мякоть. — Это просто паутина, — шепнул он себе и притих. Появилось чёткое ощущение, что в сторожке есть ещё кто-то живой. Андрей слышал сопение, шелест шагов и еле уловимый скрип половиц. — Эй! — хриплым шёпотом позвал Князь, стараясь унять биение сердца, которое трепыхалось где-то в горле. — Кто ты? Шорохи тут же стихли, а помещение озарилось бледной сорокаваттной лампочкой Ильича. — Тут есть электричество? — расхохотался Андрюха, сотрясаясь в подобии истерики, и часто заморгал, оглядываясь. Кухня была пуста. Андрей подошёл к окну и увидел в щель между ставнями разгорающийся среди высоких стволов сосен восход, такой же кровавый, как и вчерашний закат. — Ты выиграл, — неожиданно раздался низкий голос прямо над его ухом. Князь завопил не хуже девчонки и обернулся. — М-м-миша? Ты как тут?.. Чё пугаешь-то? — Андрей захихикал, смущенный своим испугом, и спрятал в карманы ходуном ходящие руки. — Ты выиграл, — повторил Мишка, а на лице его не дрогнул ни мускул. Карие глаза смотрели строго, пронзительно и как-то безжизненно. — Я готов. — К чему? А, к щелбанам-то? Слушай, давай уйдём сначала отсюда? — Андрюху всё ещё потряхивало, и больше всего на свете он желал убраться подальше от страшной сторожки. — Нет, валяй прямо сейчас. — Ну… Ладно, — пожал плечами Князь, прижал указательный палец к большому и несильно приложился им к холодном лбу. Щелчка не получилось. Ноготь скользнул сквозь дряблую кожу и пробил дыру в лобной кости, а Мишка растянул губы в неровном оскале. — Мать твою… Что это? Кто ты? — выдохнул Андрей, стуча зубами. Миха схватил его обмякшее тело костлявыми пальцами, дёрнул металлическое кольцо в полу, открыл тяжёлую деревянную крышку подполья и крикнул: — Вот, я отдаю его вам! Я свободен теперь? — Свободен! — раздался надтреснутый потусторонний голос, перебиваемый возней, чавканьем и пищанием. Миха столкнул онемевшего Князя в глубину, тут же его поглотившую, и выбежал за дверь, которая с лёгкостью распахнулась. В последний раз оглянулся, увидел, как с крыльца капают на зелёную траву густые кровавые капли, расправил плечи и шагнул в лучи яркого солнца, чтоб за секунду превратиться в горсть пепла, быстро смешавшегося с землёй.

***

Минуло несколько десятков лет и наступил вечер, когда багряный закат вновь разлился над рекой, превращая воду в ней в закипающую алую кровь. Андрей выбрался из лесной глуши, поправил обветшалую футболку, принюхался и пошёл на запах дыма. Увидел возле костра веселящуюся компанию, подсел к ним и, дослушав историю, сказал пареньку-рассказчику: — Вам всё веселье, а вот слабо тебе в такую ночь, как сегодня, пойти и переночевать в старой сторожке?